Джун стоял на коленях перед грудой тяжелых камней. Пахнущий влажной зеленью ветерок приятно холодил согнутые плечи и шею. Рыть землю и таскать камни было трудно, потому что движения одной руки были скованы плотной повязкой, но он не позволял себе отдохнуть и отказался от помощи. Эту работу надо выполнить самому.

Под конец он нашел на берегу реки плоский валун, который положил у основания грубо сложенного монумента, и острым камнем выцарапал на нем свое имя:

Ли Джун, несостоявшийся Хранитель Юноша закрыл глаза, позволив шуму стремительной реки успокоить сознание. Сзади раздались шаги – подошел Инь Юэ.

– Выражение «копать себе могилу» я слышал, – усмехнулся он, – а вот за процессом наблюдаю впервые.

Джун ответил, не оборачиваясь:

– Мое место сейчас в Чхоне; я должен был похоронить отца и выполнить обязательные церемонии: соблюдать траур, возносить молитвы… Но даже этого не смог правильно сделать.

Отца положат в землю чужие люди. Сможет ли он когда-нибудь найти и посетить его могилу?

Юноша открыл глаза и посмотрел на имитацию погребального холма, каждый камень которого был пронизан тяжестью его душевных мук.

– Мне никогда не искупить вину. В моих силах лишь похоронить того, кем я был раньше и кем больше быть не хочу.

Инь ничего не ответил; Джун даже решил, что тот ушел, но, оглянувшись, увидел, что друг задумчиво изучает надпись на камне.

Ни один солдат не посмеет потревожить покой умершего из боязни разгневать его дух, если только Кобу лично не прикажет разрыть могилу, а на это потребуется время. Которое беглецам нужно выиграть, чтобы благополучно пересечь границу. Вода и Манок сидели на берегу реки, оберегая покой Джуна, чтобы он мог завершить начатое. Когда женщины находились рядом, их поведение отличалось непринужденностью, свойственной близким партнерам; они общались не словами, а взглядами и легкими прикосновениями, легко делили между собой обязанности и всегда чувствовали, где каждая из них находится. Однако, перетаскивая камни, Джун заметил, что между женщинами состоялся разговор на повышенных тонах. А движения и походка младшей из Адептов выдавали ее недовольство.

– Я знаю, что они спасли нам жизнь, – понизив голос, проговорил Инь, – но они были и остаются Адептами, которые подчиняются Совету Добродетельных. Не исключено, что нас обманывают, демонстрируя свою преданность. А потом, по ту сторону стены, мы станем их пленниками.

Инь вполне мог оказаться прав. Оба Адепта были сильными бойцами, отмеченными знаками Дракона. Как уже успели убедиться юноши, Вода владела всеми известными боевыми стилями, а Манок умела выследить любого человека. Инь и Джун были ранены и сильно измотаны, не имели ни союзников, ни плана действий.

Принять помощь Адептов и вместе пуститься в путь – значит попасть к ним в зависимость. Следовало решить, что лучше: поверить представителям Востока или остаться объектами охоты на Западе?

Джун кивнул в сторону Воды.

– Появившись в моей жизни, она разрушила ее: забрала моего брата, отправила в ссылку меня и отца. Но одновременно она дала нам шанс все исправить, начав с нуля. Хотя могла бы этого не делать. – Джун снова посмотрел на могильный холм и вспомнил отца, который умер, так и не сумев вернуться домой. – Теперь она снова предлагает такой шанс, и я им воспользуюсь.

«Найди их, Джун». – Такова была последняя воля отца.

«Я найду, баба. – Он должен был произнести эти слова, хотя бы мысленно. – Обещаю».

И кое-что еще.

«Мы встретимся, Сай. Не знаю, насколько я к этому готов, но встретимся неизбежно».

– Если мы пересечем Змеиную Стену, то вряд ли когда-нибудь вернемся обратно, – предупредил он Иня. – Ты не должен так рисковать, ведь Кобу охотится на меня. Может быть, тебе стоит отправиться на юг и затаиться?

– Ты вроде бы только что похоронил ту версию себя, которая называлась «тупица», – покачал головой Инь. – Мои старые мечты умерли, как и твои. Зачем кого-то обманывать? – Его голос прозвучал резко, но не зло. А затем он спокойно добавил: – Ты был прав, говоря, что все мечты я сосредоточил на одном пути. Я верил, что если усердно трудиться, то он откроется передо мной – широкий и прямой.

Джун коснулся пальцами букв, нацарапанных на импровизированном надгробии. Еще недавно и он так думал: что его жизненный путь будет прям и понятен. Нужно только чуть-чуть напрячься и добраться до той точки, в которой ждет судьба.

– Теперь я ничего впереди не вижу. – Инь потер предплечье своей изуродованной руки. – Но, жалея себя и пестуя раны, я не приближусь к своему предназначению. Одно я знаю точно: если Рен находится по ту сторону стены, то я пойду туда.

– Правильное решение. – Джун с усилием поднялся на ноги. – Потому, приведись сражаться, я хотел бы видеть рядом с собой Иня Клешню. – И он шутливо толкнул в грудь старого школьного товарища. – Кроме того, надо предупредить Рен, что ты храпишь.

Инь угрожающе занес левый кулак, а затем ухмыльнулся и потрепал Джуна по здоровому плечу.

– Кстати, забыл сказать: я считал прежнего Ли Джуна придурком. А нового рад называть своим другом.

Джун улыбнулся в ответ; он испытывал по отношению к Иню схожие чувства. Еще неделю назад он в такое не поверил бы. Судьба играет с людьми: разлучает любящих, превращает соперников в братьев…

– Наверное, мы выбрали одну дорогу, – задумчиво произнес Джун, – только не понимали этого. И вот теперь по мере движения она ведет нас вдаль…

Инь шутливо застонал.

– Благословенная Супруга, избавь меня от новоявленного зануды-философа!

Джун рассмеялся. Превозмогая боль, юноши встали и направились к Воде и Манок, чтобы вместе с ними отправиться на Восток.