Чонин открыл глаза. Взгляд сразу же зацепился за желтое пятно на обоях и разросшуюся плесень. Мальчик поднялся. На нем все еще была старая одежда и вонючие носки, но он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Словно только что проснулся после долгого, крепкого сна.

Нужно было зайти в «Гамбургер Хилл», извиниться перед хозяином и заплатить за разбитое окно. Потом в больницу к бабушке. Затем заглянуть в центр благосостояния населения. И… Стоит ли написать Чжэа?

Несмотря на то что все эти хлопоты вернут его на исходную точку, настроение у Чонина было приподнятым. Он прошел полный круг и снова оказался на старте, но что-то в нем изменилось. Ощущение такое, будто он выбил тот самый победный хоум-ран в девятом иннинге, от которого Тренер Пак обычно сходил с ума.

На столе в углу комнаты стоял приготовленный бабушкой завтрак. Дел предстояло много, значит, нужно обязательно подкрепиться. Рис, простоявший три дня, успел затвердеть, а кимчи – прокиснуть, но мальчик все равно набрал полную ложку и оправил в рот.

– …Очень вкусно.

Это еще не конец. Тренер Пак, пусть и не имел никакого отношения к профессиональному бейсболу, всегда говорил, что играть нужно до последней минуты. Если что-то складывается не по-твоему – это еще не повод все бросить.

Набив желудок, Чонин вышел в коридор, надел кроссовки, притопнул ногой и выпрямился. Выдохнул, расправил плечи.

Это еще не конец.

И дьявол ведь говорил, что его срок годности не истек. Какой там срок годности, он ведь даже с буллпена не вышел на горку питчера.

Чонин сделал шаг. Потом еще один. И еще. Казалось, в том месте, куда ступала его нога, раздавалась и растворялась в воздухе песня ортолана. Чонин насвистывал себе под нос веселую мелодию.