Что же на самом деле жарил, упаковывал и со словами «Приятного аппетита» протягивал посетителям в «Гамбургер Хилл» Чонин? Что тайком брал после закрытия, думая «Ну не выкидывать же».

Вернувшись домой, Чонин сразу же направился на кухню. Внутри старого 200-литрового холодильника с дребезжащим мотором лежали его трофеи: замороженные булочки и котлеты. Кот, дремавший в комнате, проснулся. Снаружи послышался скрип тележки. Бабушка вернулась домой рано, видимо, урожай макулатуры оказался невелик. Она открыла кухонную дверь и спросила:

– Чонин, ты сегодня разве не работаешь?

Тот не ответил. Сжав губы, он набивал булочками и котлетами мусорный пакет. Бабушка в испуге шагнула к нему:

– О боже, зачем все это выбрасывать?

Чонин оттолкнул ее руку.

– Так надо.

– Они еще нормальные. Оставь, я съем.

– Срок годности давно истек.

Рука Чонин, сжимавшая пакет, задрожала. На тыльную сторону его ладони упала горячая капля. Бабушка замерла:

– Чонин, у тебя что-то случилось?

Да, случилось. Каждый день в его жизни случалась одна проблема за другой.

– Нет.

Чонин не знал, как объяснить, почему злится и плачет. Поэтому просто выпалил «нет». А бабушка не стала больше ничего спрашивать. Потому что понимала, что помочь не сможет. Так они справлялись с трудностями: когда чувствуешь себя никчемным – прячься за школой, когда становится особенно тяжело – забейся в темный угол и закрой глаза. Притворись, что не видишь и не знаешь. Просто живи дальше. Как-нибудь образуется. Но в этот раз почему-то не получилось. Хотелось спрятаться в место еще темнее.

Чонин вытер щеку тыльной стороной ладони и сказал:

– Схожу выбросить. Бабушка, ешь без меня.

Он развернулся, и тут раздался треск. Верх кроссовка окончательно оторвался от подошвы. А вместе с ним разорвалась на части и гордость Чонина.

Все в порядке, все в порядке, все в порядке…

Нет, не в порядке. Сегодня уж точно нет.

Чонин опустил голову, пряча лицо, и прихрамывая протиснулся мимо застывшей бабушки.

Мальчик присел рядом с мусорным баком. Вот бы его вместе с котлетами на рассвете увезли на свалку.

Чонин обхватил рукой рваный кроссовок и уткнулся лбом в колени.

– Мяу.

Когда холод уже начал пробираться сквозь одежду, что-то мягкое и теплое коснулось его кожи. Не поднимая головы, Чонин спросил:

– Вы пришли меня утешить или отругать?

– А ты сам чего хочешь? – отозвался дьявол.

– Опять соблазнить меня хотите, да?

– Тебе виднее.

– Это из-за вас.

– Что именно?

– Все ведь было в порядке.

– Что конкретно?

– …

Вопрос дьявола заставил мальчика поднять голову.

– Работа? Дом? Или обувь? Что я испортил? Кажется, ты не понимаешь значения слова «в порядке». Ничего страшного, со времен Вавилона люди постоянно все путают, – дьявол улыбнулся. – Не верь словам. Знаешь, есть люди, которые верят, что Бог может явиться только в образе хлеба, потому что в мире слишком много голодающих. Это вроде Махатма Ганди сказал.

– Тогда этот ваш Бог тоже просрочен.

– Верно. Ганди умер. Так почему же тебе плохо?

…Дьявол. Словно прочитав мысли Чонина, Хелель кивнул:

– Да, я дьявол. Но я на твоей стороне и могу дать кое-что получше простого хлеба. Бог дал людям пищу, а дьявол – поваров. Я подарю тебе не просто сытость, а роскошь, изысканность, аромат. Ортолан, «Шато Петрюс», крепкий горячий шоколад… Заказывай что хочешь.

– Вам весело?

В отличие от ягодиц, которые уже онемели от холода, щеки Чонина пылали.

– Рассказываете про эти свои ор-что-то-там и божественные вина, наслаждаясь моей растерянностью?

– Не ор-что-то-там, а ортолан.

– Неважно. Я все равно никогда в жизни его не попробую!

– А что, если…

Зрачки демона сузились, как у кошки.

– Сколько раз мне повторять? Одно твое «А что, если…», и я устрою настоящий пир.

Золотистые глаза мерцали в темноте, словно костер, гипнотизируя.

– Ты спрашиваешь, весело ли мне? Конечно весело. Разве может быть иначе. Насилие – это видеоигры, война – экстренный выпуск новостей, эксплуатация – шоколад, презрение к жизни – шуба, загрязнение окружающей среды – авокадо и спортивные автомобили. А кульминация этого феерического шоу – дождь из денег. Все ведь любят шоу, верно? «Шоу должно продолжаться!»

Людям нравятся те, кто преодолел невзгоды.

– Значит, я бейсбол.

– Что?

Чонин криво усмехнулся:

– То, что для меня бесконечно тянущееся отвратительное время, для кого-то история, праздник, спорт?

– Угадал! Но тебя-то на этот праздник не пригласили. Хочешь всю жизнь грызть гамбургеры и разглядывать сверкающие штучки на витрине?

Шепот дьявола был глубже ночи и мягче бархата:

– Как сказал Джон Мейнард Кейнс: «Когда нет денег, просыпается варварство!» Продай мне своего варвара. Я щедро заплачу.

– Сначала макулатура, коробки, медные провода, а теперь предлагаете мне продать себя?

Но осколки внутри Чоина зазвенели, пронзая ночь и разрывая бархат.

– Уходите. Убирайтесь прочь. Не хочу вас больше видеть.

* * *

Дьявол не ушел. Он сидел, съежившись во тьме и вдыхая запах фундука, земли и горько-сладкой тоски.

– Ого, сам великий Хелель был изгнан, оставшись без ужина, – раздался насмешливый голос. Появившееся из тени существо с тонкими рогами и перепончатыми крыльями летучей мыши звонко, по-детски, расхохоталось. – Впрочем, на корейском утреннюю звезду еще называют псом за пустой миской. Nomen est omen[20]! Идеально описывает ваше нынешнее положение, Хелель. Похоже, охота не задалась. Может, тогда позволите мне увести эти милую пташку?

Мара взмахнула крыльями, но тут же сдавленно простонала – разрезавшие темноту золотые когти вцепились ей в загривок. Мара рухнула на землю. Глаза дьявола ярко сияли.

– Тронешь мальчика, и в следующий раз я буду ужинать уже тобой. Поняла?

Мара рассеянно кивнула. Когда золотой свет померк, она исчезла во тьме, а кот снова свернулся калачиком.

Чонин на цыпочках прокрался в комнату. В царившем полумраке его дыхание напоминало туман. Мальчик знал, что бабушка не спит. А она знала, что он знает. Но он все равно старался не шуметь, будто боялся ее разбудить, и бабушка подыгрывала – лежала в кровати и не шевелилась. В крохотном доме не было свободного места для ссор, поэтому им оставалось только делать вид, что все в порядке.

На следующее утро, когда Чонин проснулся, кот, бабушка и тележка со сломанными колесами исчезли. Бабушка, очевидно, ушла работать раньше обычного. На столе в углу остался приготовленный ею скромный завтрак. Чонин молча посмотрел на еду и отвернулся. Хотелось чего-то другого, а не этой убогой трапезы. Кажется, теперь он понял, что такое чревоугодие без чувства голода.