Встав со стула, Арин испугал меня, и, отступив, я едва не споткнулась о край потертого ковра, но Наследник не подошел ко мне, а опустился на колени рядом с телом солдата.

– Сначала это меня озадачило. – Он постучал пальцем в черной перчатке по горлу трупа. – Сломанная шея, сломанная спина и замаскированное шестидюймовое ножевое ранение, нанесенное в область туловища, где довольно толстые мышцы. С какой целью?

Я скрестила руки на груди, не уверенная в том, что он хотел сделать – напугать меня или польстить мне?

– В чем я не сомневался, так это в использовании магии при его убийстве. Только джасади обладает способностью выпотрошить и сломать спину опытному солдату. – Рука Арина переместилась на жилет солдата, и он засунул руку в его карман. – А потом я нашел это.

Арин раскрыл ладонь, на которой лежало несколько прядей спутанных вьющихся черных волос. И не просто волос.

О пыльные кости Дании, этот кабан из Низала умер с клоком моих волос в руках.

Я вспомнила, что после того, как я укусила его, он схватил меня за волосы и отбросил прочь. При воспоминании об этом кожу моей головы пронзила призрачная боль. Я видела зажатые в его кулаке пряди моих волос, но решила, что он их выбросил. Когда он успел спрятать их в жилет и зачем ему это?

– Так обучают солдат Низала. Если они считают, что могут проиграть бой, они должны собрать улики, которые укажут на их убийцу. – Aрин перевернул ладонь, и пряди моих волос упали на грудь солдата. – Я искал джасади с длинными вьющимися черными волосами и пристрастием к кунжутным конфетам, и угадай, кого я увидел у реки, сидящей у тела еще одного, но уже мертвого джасади? К тому же говорящей на Рессаре.

В тот раз я просто пыталась проявить доброту.

– Ты не пыталась проявить доброту. Ты думала, что это поможет выкинуть меня из твоей головы, –фыркнула Ханым.

– Ну, так чего ты хочешь? – Осознание того, что он пока что не собирается меня убивать, значительно развязало мой язык.

В ответ на мой вопрос Арин скривил рот. Какой же жалкой я, должно быть, ему казалась. Как какой-то мерзкий жук, который быстро убегает от приближающегося к нему ботинка и, споткнувшись, падает на спину, дребезжа в воздухе своими лапками.

– Ты очень сильна и лжешь достаточно хорошо, чтобы одурачить целую деревню. Несмотря на твои попытки притвориться дурой, я верю, что ты обладаешь довольно живым умом, – сказал Арин, выпрямившись во весь рост.

Скорее всего, Арин предвидел, что охранники Феликса направят на нас свои мечи. Он спланировал все заранее.

– Ты будешь тренироваться, а затем выступишь в качестве моего чемпиона на Алкалле. Когда ты пройдешь все испытания – ты получишь свободу.

У меня перехватило дыхание.

Должно быть, я неправильно его расслышала.

– Свободу? – с трудом выговорила я.

– Я не буду тебя преследовать, и каждая деревня в каждом королевстве будет приветствовать тебя как победителя Алкаллы. В каждой деревне тебе будет выделен дом и очаг, а также свита стражников, которые будут защищать тебя до конца твоих дней. И, разумеется, богатство, которое ты не сможешь потратить за десять жизней. – Мелодичность его акцента усиливалась по мере того, как он говорил. – Я предлагаю тебе новую жизнь.

Я едва осмеливалась в это поверить. Если все будет так, как он говорит, мне никогда не придется отказываться от моей выдуманной личности. Слава Сильвии, победительницы Алкаллы, гарантировала окончательное уничтожение личности Эссии. В конце концов, было бы немыслимо представить, что чемпион, выступающий под знаменем Низала, был наследником мертвого королевства, который Низал жестоко стер с лица земли. Какие богатства и свободы могли перевесить долг своему королевству? Кровь наследницы Джасада не может быть столь холодной.

– Должно быть, ты действительно отчаянно хочешь их поймать, если готов предложить мне такое.

Передо мной открывались бесконечные возможности. Я могла бы вернуться в Махэр с достаточной суммой денег, чтобы выкупить у Рори магазин и построить свой собственный дом. Я могла бы кормить подопечных Райи и заботиться о Фэйрел. Могла бы купить лошадь или даже целую конюшню и отвезти Марека в те места, которые он мечтал посетить. Я могла бы отправиться с Сэфой на поиски приключений и навестить Джасад.

– Нет никакого Джасада! –резко оборвала мои мечтания Ханым.– Зачем тебе понадобилось навещать выжженные земли?

Ее голос был подобен пощечине холодной реальности. Ханым с большим удовольствием всегда рассказывала мне о войне между Джасадом и Низалом, особенно когда ход войны в ее рассказах оборачивался в пользу Низала. Ханым рисовала у моих ног руны, и грязь, кружившаяся в воздухе, складывалась в движущиеся изображения. Мы наблюдали, как в сотне миль от нас пламя обугливает пылающие колонны дворца, а дети с криками подрываются из своих кроватей, слыша стук копыт коней солдатов Низала, которые расправлялись с деревней за деревней.

– Как я могу доверять твоему слову? – спросила я. – Тебе достаточно сделать один жест в мою сторону после завершения испытаний, и дюжина солдат из твоей армии набросится на меня.

– Ты предполагаешь, что я прикажу казнить чемпионку свего королевства? – спросил он. – Что я опозорю свое королевство, рассказав, что я скрывал то, что наша чемпионка джасади? Разве я признаю, что позволил такой мерзости защищать имя Низала?

– Я полагаю, возможно все.

Арин поднял с подушки золотую ленту, которая, должно быть, упала с моих волос, пока я спала, и пропустил ее между своих пальцев.

– Позволь мне избавить тебя от дальнейших размышлений и ответить на твой следующий вопрос. Что удерживает тебя от побега? Ты вполне можешь решить отказаться от неприятных испытаний и просто исчезнуть, ведь ни один надзор не бывает безупречным. – На этот раз именно он сократил расстояние между нами.

Он поднял руки и замер, давая мне возможность собраться с духом и побороть инстинктивное желание отпрянуть. Во мне кипело раздражение из-за его противоречивого поведения. Арин без малейшего сожаления скормил бы меня волкам, но при этом не хотел нарушать мои личные границы, прикасаясь ко мне.

Собрав рукой в перчатке длинные пряди моих волос, он сказал:

– Решение за тобой, Сурайра. Я не буду твоим надзирателем, однако Саяли и Калеб будут заинтересованы в твоем участии в Алкалле.

Он ловко собрал мои локоны в хвост и поднес к ним шелковую ленту, коснувшись при этом моего затылка.

Сурайра?

Я не могла сосредоточиться на его словах, когда он был так близко. Мои мышцы были настолько напряжены, что я была готова атаковать его в любую секунду.

– Я никогда не встречала Саяли или Калеба, – выдавила я.

– Приношу свои извинения, – тихо рассмеялся Арин. – Ты знаешь их под другими именами.

Когда он закончил завязывать мои волосы лентой, бархатистое прикосновение кожи к моему подбородку заставило меня поднять на него взгляд.

О Авалины! Больше извращенных игр разума Арина меня разочаровывала его красота. Пытаться не обращать на нее внимание, особенно с такого близкого расстояния, было все равно что смотреть на солнце и притворяться, что не чувствуешь жжение в глазах. Я запоминала каждую грань этого солнца, как человек изучает остроту и форму косы своего палача. Очертание его мужественной челюсти, изящную линию горла. Мне хотелось разорвать эту красивую иллюзию на части и увидеть зверя, которого я уже видела в комнате с реликвиями.

– Верховный советник Цитадели долго искал свою падчерицу и его белокурого любовника, после того как они опустошили его казну и оставили его умирать. Если бы ему стало известно об их местонахождении, я полагаю, они бы были повешены за свои преступления. Ограбление и нанесение побоев старшему советнику карается не иначе как смертью, и при всем при этом им даже не придется учитывать дезертирство ее любовника из армии.

Мои глаза сузились. Я искренне не понимала, о чем он говорит, ведь я не была знакома и не стала бы связываться ни с какими низальцами, не говоря уже о беглецах. Я уже было открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но вдруг совершенно неподвижно застыла.

Если ты надеешься разжечь во мне страх – ты опоздала. Он был зажжен давным-давно. Будь спокойна, Сильвия, прежде чем дело дойдет до суда, я немедля последую за тобой на смерть.

– Сэфа, – шепотом произнесла я, впившись ногтями в собственные ладони.

А ее белокурый любовник не мог быть никем иным, как Мареком.

Разве я не задавалась вопросом об их истории? Разве не интересовалась, насколько Марек хорошо знает обычаи Низала? Но, честно говоря, даже в самых отдаленных пределах моего воображения не могла возникнуть мысль о том, что Сэфа может быть падчерицей Верховного советника.

– Их жизни зависят от твоего подчинения мне. Ты же не поставишь их на кон?

Жестокость его плана пронзила меня словно камень, брошенный на поверхность тихой воды. Если я сбегу, он доставит Сэфу и Марека в Низал, чтобы они ответили за свои преступления. Преступления, в правдивости которых я сомневалась. Сэфа всегда плакала при виде хромающих бродячих собак и учила девочек в нашем замке заплетать волосы в косы. Она не стала бы жестоко обращаться со своими родными или грабить их. И пусть даже Мареку это был под силу, опять же, он не мог этого сделать без причины. Если Верховный советник был хоть чем-то похож на отца Арина, то он прикажет приковать их трупы цепями к воротам Цитадели, и их плоть станет пиршеством для пожирателей падали.

Мне казалось, что я стою у реки и Сэфа с Мареком тянут меня за руки. Невозможное решение. Если еще недавно мне казалось, что я поймана в ловушку, то сейчас меня просто загнали в угол.

– Сотни жизней зависят от твоей уступчивости, – сказал Арин. – Они всего лишь двое из многих, и в это число засчитывается также и твое имя. Если ты не одержишь победу в Алкалле, защита, дарованная тебе как чемпиону, исчезнет. Феликс очень гордый человек, и нигде в Омале ты не будешь в безопасности. Если какой-нибудь патруль схватит тебя в другом королевстве – Феликс, как истинный наследник, получит право привести тебя под свой суд.

Ему не нужно было заканчивать свою мысль. Мы оба знали, что Феликс никогда не позволит мне прожить достаточно долго, чтобы предстать перед судом, после того как я вонзила нож в его ногу и унизила его.

Но это было еще не все. Сомнения упрямо кружили в моей голове.

– Почему я?

Арин отстранился, освобождая меня от оцепенения из-за его близости, и я стиснула зубы в воцарившейся тишине. Кажется, эту информацию он держал только для себя, предпочитая вертеть мной, как ему вздумается, позволив погрязнуть в полуправде и подозрениях.

– Тебя выбрала судьба, а не я. Пока я охочусь за джасади, которые уничтожили легионы невинных людей от Орбана до Лукуба, они охотятся за тобой.

После ухода Арина его стражники завязали мне глаза и вывели из комнаты. Я напрягала слух, пытаясь уловить журчание реки, или грохот экипажей, или любой признак нашего местоположения, но хруст листьев под моими ногами не оставлял мне шансов на успех. Свежий воздух наконец вытеснил отвратительный запах разложения, и я задалась вопросом, на кого ляжет печальная обязанность хоронить того солдата.

– Долго нам еще? – жалобно спросила я, ведь ходить вслепую по милости охранников Низала изрядно действовало мне на нервы.

– Недолго, – выдохнул один из них.

– Не потакай ей, – последовал ответ другого.

– Бревно, – предупредили они меня, подталкивая локтем влево.

– Ты видел его, Уэс? – спросил Джеру. – Я никогда не видел нашего господина в таком состоянии.

Я всеми силами пыталась не издавать ни звука, ведь они разговаривали так, словно забыли, что я стою между ними, а мне было любопытно услышать, что они обсуждали в отсутствие своего хозяина.

– Видел, – ответил Уэс после многозначительной паузы. – Меня назначили в его охрану, когда ему было шестнадцать лет.

Очевидно, этот возраст их господина что-то значил для Джеру, потому что он резко остановился и столкнулся со мной.

– Я думал, что в этом его возрасте рядом с ним находился только Ваун.

– Ваун был рядом с ним с тех пор, как они оба стали достаточно взрослыми, чтобы держать меч. Они были друзьями задолго до того, как Ваун стал его гвардейцем, и я тоже был там.

– Тебе следует больше верить в нашего наследника, – сурово продолжил Уэс. – И даже не смей думать, что он способен на такое…

Я была озадачена, пытаясь понять, о чем они говорят и что могло случиться с Арином в шестнадцать лет. Но на то, чтобы разгадать эту загадку, мне потребовалась всего секунда.

– О, Джеру, неужели ты думаешь, что твоего наследника одолела похоть? – Сама мысль о том, что ледяной наследник Низала позволил физическому влечению взять над собой верх, заставил меня рассмеяться.

– Когда я вошел в комнату, он сидел на тебе сверху, а ошибку мог совершить кто угодно, – огрызнулся Джеру. – Уэс прав, я должен верить в своего наследника.

Теперь я уже ничего не могла с собой поделать. Мой характер возобладал надо мной, а злить низальцев стало просто моим отвлечением от происходящего.

– Ты что, называешь своего командира фригидным? – спросила я и вздрогнула от того, что Уэс сжал мою руку.

– Ты переступаешь границы дозволенного, – прошипел он. – Не нарывайся! События последних двух дней довели меня до белого каления.

– Тебе следует приберечь свои нервы, солдат. Разве ты не слышал – я теперь твой чемпион. Так что правила изменились. Вернее, они исчезли.

Они снова подняли меня под руки так, что мои ноги стали волочиться по земле, и я почувствовала, как каблуки моих туфель из телячьей кожи задевают колючие верхушки кустов.

Внезапно шелестящие звуки природы растворились в жуткой тишине, а наши шаги обрели эхо.

– Если тебе от этого будет легче, Джеру, то Уэс прав, – сказала я.

Я отвлеклась на дорогу под своими ногами, недоумевая, когда она так изменилась. Теперь телячья кожа моих ботинок скользила, а не цеплялась за грязь и не попадала в лужи. Местность стала ровной и гладкой, как на дорогах, ведущих в верхние города Омала.

Где же мы находились?

– Вряд ли твой командир был охвачен страстью. Я полагаю, что его влекла моя магия.

Как раз эта его реакция все еще лежала на верхней полке моего хранилища вопросов без ответов. Как человек, соблюдавший такую строгую дисциплину, мог поддаться такой мании? Призрак Нифран сказал мне, что он реагирует на мою магию? Но было ли это аномалией рождения Арина? Возможно, он чувствовал магию так же, как некоторые дети чувствуют смерть или надвигающуюся бурю? Но тогда почему моя магия так отреагировала на его прикосновение ко мне?

Джеру и Уэс напряглись, а я невозмутимо продолжала, ведь если они еще не понимали, что я джасади, то скоро узнают правду.

– Я думаю, он был раздражен тем, что я пыталась его зарезать.

Уэс поперхнулся.

– Ты – что?

– Не суетись. Он сразу же меня обезоружил. Самое большее, что мне удалось сделать, – это задеть его топором.

– Задеть его? – повторил Джеру на несколько децибел выше обычного. – Это просто чудо, что ты еще жива.

– Могу себе представить, – сказала я. – Так где мы?

Внезапно с моих глаз упала повязка, и, откинув волосы с лица, я осмотрелась. Мы стояли в центре какой-то поляны между четырьмя высокими деревьями. Я медленно повернулась, и по моему позвоночнику пробежала дрожь от неестественности природы вокруг меня. Когда мы только начали свой путь, нас преследовал дождь, но теперь мы стояли в совершенно сухом пространстве. Когда я подняла глаза, то увидела, как дождь ударяется о невидимую преграду в верхушках деревьев и стекает по бокам невидимых стен. Я закружилась в этой пустоте, пытаясь дотянуться до дождя, который так и не пошел вниз. Это было так необычно! Для того чтобы такая защитная сфера была так органично вплетена в ткань леса – дюжина джасади должны были объединить свою магию. К тому же я не узнавала окружающую меня обстановку. Если я действительно проспала одиннадцать часов, они уже наверняка успели вывести меня за пределы омалийской территории, а большая часть Эссама не принадлежала ни одному из королевств.

– Если ты закончила, – сказал Уэс, – тогда расслабь мышцы и напряги колени.

Я уже слышала такие указания раньше от Ханым. Обычно она приказывала мне так сделать, прежде чем столкнуть с обрыва.

Я вопросительно взглянула на Джеру, а тот указал пальцем на мои колени, и в эту же минуту земля под нами стала осыпаться и мы провалились вниз, приземлившись на пятки. Я закашлялась от пыли, поднявшейся в воздух, а стражники, падающие после меня, плавно опустились на землю, будто делали это каждый день. Они хотели тренировать меня под землей?

Благословенное дыхание Байры, сегодня ночью мне понадобится чудо.

С каждой минутой перспективы побега становились все менее вероятны, но и они теперь уже не имели значения. Маловероятны они были или нет, я не планировала провести ни одной ночи в этой живой могиле. У меня вообще были сложные отношения с госпожой удачей, но после последних нескольких дней она была у меня в долгу.

Стражники провели меня через сложный лабиринт туннелей, и чем дольше мы шли, тем больше сужались коридоры, пока мне, наконец, не пришлось наклонить голову, чтобы не задеть ею потолок. Я почувствовала, как затхлый воздух защекотал мне нос, и, посмотрев вокруг себя, увидела, что стены были покрыты алебастровой плиткой, которая излучала радужный свет. Проведя пальцами по светящейся плитке, я испытала немалый трепет, потому что почувствовала, как меня окружают следы магии, которая была здесь повсюду. Кому принадлежали эти туннели? Даже самые богатые вилайи Джасада не потратили бы столько труда и средств, чтобы построить их под самим Эссамом. Подземная сеть такого масштаба была попросту не по карману их чудачеству.

Мы шли так долго, что как раз в тот момент, когда я начала думать, что цель этого похода состояла в том, чтобы просто задушить меня, коридор внезапно закончился у порога высокой серебряной двери. Вдоль круглой рамы были вырезаны замысловатые золотые буквы, переплетающиеся друг с другом, а эта надпись была на языке… рессарском?

Я прищурилась, пытаясь разглядеть буквы и разобрать слова. Я терпеть не могла рессарский стиль письма. Слова писались так, чтобы казаться изящными, но были почти неразборчивы. Я не успела расшифровать больше одного слова, как Джеру и Уэс одновременно вытянули кулаки и дважды постучали в дверь. Послышался пронзительный вопль, и дверь будто отъехала в сторону. Я замешкалась на пороге, и Уэс толкнул меня в плечо.

– Заходи.

Со свинцовым ужасом в костях я переступила порог, а зрелище, открывшееся передо мной, едва не поставило меня на колени. Высоко над нами над стеклянным потолком клубились мягкие облака. Словно с помощью невидимого ветра они плыли по обе стороны огромной комнаты. А посмотрев вперед, я увидела живой зеленеющий двор. Двор Уср Джасада. Я помнила каждую деталь Уср Джасада. Помнила эти семь парящих золотых колонн, которые возносились к облакам и поддерживали навес, изгибающийся вокруг фасада великолепного дворца. Под ними тянулась лестница почти на четверть мили в ширину. Серебряные языки пламени танцевали под полупрозрачными ступеньками и следовали за шагами поднимающихся по лестнице людей. Я провела бесчисленное количество часов, бегая по этим ступеням, пытаясь обогнать пламя. Внезапно я увидела, что у подножья лестницы стояли охранники в форме Джасада, а во дворе дети гонялись за кроликом, который прыгал в воздух так высоко, что они могли коснуться руками лишь его лап. В тени фигового дерева Нияр перелистывал страницу своей книги, а Палия стояла на ступенях дворца, наблюдая за тем, что происходит во дворе, уперев руки в бока. Мои ожившие воспоминания были настолько реалистичными, что мне казалось, я могу протянуть руку и погладить кролика или сорвать со свисающих веток спелый инжир, но внезапно сладкий мираж почти незаметно дрогнул. Большой палец Нияр остановился на странице, а детские ручки исчезли из поля моего зрения. Через секунду сцена повторилась снова, будто это был идеальный момент, растянутый на бесконечность.

– Эти туннели были обнаружены за год до осады Джасада. Мы полагаем, что это здание – школа для талантливых джасади – было построено во время правления Нияр и Палии, – сказал Джеру. – Для тех, чья магия была многообещающей. Это делало их кандидатами в армию Джасада.

То ли от дуновения ветерка, то ли от птичьего пения или детского смеха Палия приподняла голову, и морщины на ее лбу разгладились. Мое сердце сжалось, потому что я никогда не думала, что снова увижу свою бабушку.

Я ступила на мягкий ковер, который, в отличие от рыхлой почвы наверху, поглотил мой шаг, и позволила себе еще раз взглянуть на призрак моего деда. На его пальце сверкнул, поймав солнечный свет, королевский перстень с золотым китмиром. Когда мы вышли в холл, я изо всех сил старалась не обернуться.

– Это твоя комната, – сказал Уэс, указывая на дверь, которая ничем не отличалась от десятка других, расположенных дальше по коридору. – Кухня находится за углом, через три двери после туалета. Ты должна явиться в учебный центр после рассвета, отсюда есть только один выход, и он под наблюдением. Есть вопросы?

– Как, по-вашему, я увижу рассвет из подземной комнаты без окон? – начала я с самого простого.

– Но твой вид… – Уэс взглянул на Джеру, который подавил усмешку. – Вы же настроены на природу?

– Конечно, – мрачно кивнула я. – Почти каждое утро солнышко, которое на самом деле я зову Беатрис, похлопывает меня по плечу и приглашает выпить с ней чай и полюбоваться горами. Она очень любит посплетничать, только я не знаю, сможет ли моя «настройка» выдержать несколько слоев грязи и камня.

Кашель, который Джеру подавил в кулаке, был подозрительно похож на смех, а кашель Уэса был бы еще сильней, только если бы он поперхнулся бульоном.

– Кто-нибудь придет за тобой, – сказал он.

– Превосходно. – Я плечом распахнула тяжелую дверь и закашлялась от поднявшегося облака пыли.

В комнате, в которую я попала, был голый пол, от которого веяло постоянным холодом, и осыпающиеся стены. Возле шкафа стоял круглый стол и крепкие на вид деревянные стулья, однако моя спина начала болеть лишь от одного взгляда на узкую кровать в центре.

– Нам приказано не входить в твою комнату ни при каких обстоятельствах, – объяснил Джеру, когда они остались стоять за порогом. – Это для твоего удобства.

Удобство, о котором он говорил, переводится примерно так: «В комнате не будет охраны, чтобы Ваун не задушил тебя во сне».

– А что, если я буду умирать?

– А с чего тебе умирать?

– Ну, возможно, в мое горло заползет какое-нибудь насекомое и я начну задыхаться. Из моего рта пойдет пена, а вы просто будете смотреть за этим с порога?

– Да, – ответил Уэс. – Так что постарайся не проглотить никакое насекомое.

Первым делом я обнюхала простыни и с облегчением обнаружила, что не ощущаю удушливого запаха плесени, а иначе как бы я их постирала? Второй насущный вопрос, о котором я задумалась: как я буду мыться? Если только солдаты не собирались ежедневно привозить мне тазы с водой. Представив, как Ваун разливает на свою форму воду из моей ванны, я на мгновение почувствовала себя бодрее.

Охранники ушли, закрыв за собой дверь, и я тут же рухнула на бугристую кровать. Моя челюсть болела от напряжения, которое я скрывала от змей Низала. Я запомнила повороты, по которым мы шли по подземному комплексу, но не представляла, как самостоятельно доберусь до выхода. Наше падение составляло почти восемь футов, и даже если мне удастся выбраться отсюда, куда мне идти? У меня не было ни малейшей подсказки, в какую глушь Эссама мы забрели. Низал вел наблюдение за королевствами из сотни секретных пунктов, разбросанных по всему Эссаму. Большинство из них были пусты, но, не зная наверняка, где находятся эти секретные пункты, королевства вынуждены были вести себя прилично. Убежав, я могу сразу же попасть в один из таких опорных пунктов, поэтому я подумала, не будет ли более благоразумно оставаться в комплексе до тех пор, пока мне не представится легкий способ побега. Но я тут же отбросила мысль о каком-либо промедлении. Наследник Низала утверждал, что я нужна ему для участия в соревнованиях в Алкалле для поимки каких-то таинственных групп джасади, но я очень сомневалась, что он вытерпит мое присутствие на протяжении шести недель между сегодняшним днем и банкетом в честь открытия чемпионата. Как только Арин найдет решение, которое не потребует моего дальнейшего существования, он без сомнений избавится от меня так же быстро, как капитан обезглавливает своего хромого коня. А если он когда-либо узнает, что я являюсь Эссией – наследницей Джасада… При этой мысли я содрогнулась.

Я не стану ставить свою жизнь на кон вне зависимости от обещаний наследника. С Сэфой и Мареком все будет в порядке. К тому же я уверена, что они уже собрали свои вещи и убежали из Махэра, узнав, что его посетил наследник Низала, и угрозы Арина в их адрес останутся не исполнены.

Я скинула ботинки, поморщившись от их ветхости. Теперь они вряд ли пригодятся мне для бегства по лесу, а если верить Арину, то я должна бежать не только от него. Меня также будут преследовать и таинственные группировки джасади, охотящиеся за мной. Только проблема была в том, что я ему не верила. С какой стати какая-то группировка джасади должна заинтересоваться мной? Если не считать недавнего происшествия, никто не знал, что я владела магией, а мое настоящее имя было известно только Рори. Арин ошибался в том, что из меня получится хорошая приманка, ведь моя близость к этим джасади заключается только в нашей общей крови и является случайной. Даже если предположить, что они обнаружили, что я джасади, – я не сомневалась, что их интерес был более чем мимолетный. Скорее всего, Арин преувеличил угрозу моей жизни просто для того, чтобы предостеречь меня от побега.

Преисполнившись решимости, я переоделась в приготовленную для меня одежду, швы которой едва не лопнули на мне, потому что эта одежда была явно сшита для более миниатюрной женщины. Брюки были такими, чтобы свободно висеть на своей владелице, а на мне они сидели плотно, хотя и не вызывали никакого дискомфорта. Я оторвала от рукавов лоскуты, стягивающие мои руки, и использовала их, чтобы завязать волосы в высокий пучок, для того чтобы ветки не запутались в моей косе. Черные и фиолетовые цвета моей новой одежды вызвали на моем языке привкус пепла.

Они одели меня в цвета Низала.

– А почему нет? Ты теперь марионетка их командира, и он может сделать с тобой все что захочет, –сказала Ханым.

– У него сильная воля. Она всегда сильна в самодовольных людях, – ответила я пустой комнате, и мои слова эхом отозвались от серых стен. – Но воля про́клятых еще сильнее.