Хань Юньси знала, что в кабинете стоит зловоние, поэтому, неловко улыбнувшись, сказала:

– Ваше высочество, пожалуйста, выйдите: здесь дурно пахнет.

– Как и на улице, – отозвался великий князь.

– Тогда давайте поговорим во дворе.

Ей нечего было стыдиться: в конце концов, она не просила заходить. Как врач, Хань Юньси всегда стремилась к чистоте, но, если дело касалось исследований, ее переставало волновать все вокруг. Пока расследование в тупике, эксперименты – единственно возможный путь к раскрытию преступления. И когда принцесса наконец получит результаты, вот тогда-то и наведет порядок.

– Ты готовишь яд? – настойчиво спросил Лун Фэйе.

– Просто экспериментирую со скуки.

На самом деле пиалы на столе были наполнены змеиным токсином, который удалось извлечь из крови Му Цину. Еще вчера принцесса добавила его в воду, чтобы понаблюдать за изменением цвета и запаха.

– И что это?

– Яд десяти тысяч змей. Во время лечения молодого генерала мне удалось собрать немного крови. Когда нечего делать, я изучаю образцы, которые получила.

Не то чтобы ее ответ был ложью, но и не совсем правдой. Лун Фэйе это прекрасно понял. Похоже, супруга действительно занималась делом Му Цину, вот только почему же ничего ему не сказала? Только от помощника Чу Сифэна великий князь узнал, что Хань Юньси дважды просила Гу Бэйюэ о встрече, однако из-за внезапной болезни императора тот не смог отлучиться из дворца.

Лун Фэйе решил не торопить ее с ответом. Если принцесса промолчала тогда, нет смысла выпытывать правду сейчас. Вместо этого он вальяжно уселся у стола и спросил:

– И что же ты нашла?

Взглянув на супруга, Хань Юньси поймала себя на мысли, что даже среди всего этого беспорядка, грязи и отвратительных запахов Лун Фэйе в прекрасных одеждах без единой пылинки оставался благородным божеством, спустившимся с небес.

Так что же он имел в виду под этим вопросом? Неужели хотел побольше выведать о делах принцессы?

– Пока мне ничего не удалось узнать, – спокойно ответила она и, не позволив Лун Фэйе вставить ни слова, продолжила: – Ваше высочество, вы только что сказали, что у вас ко мне дело…

Неожиданно великий князь встал, потом снова сел. Тон его, и так лишенный теплоты, стал просто ледяным:

– Все в порядке.

Лун Фэйе поднялся, прошел мимо и, не оглядываясь, вышел из терема Свободных облаков.

«И это все, чего он хотел? – Хань Юньси озадаченно смотрела вслед удаляющимуся силуэту. – О небеса, что этот парень здесь делал? Как странно!»

Казалось, Лун Фэйе шел неспешно, но на самом деле двигался так быстро, что буквально через мгновение уже оказался у дверей павильона, где ждал Чу Сифэн.

– Ваше высочество, разве вы вернулись не раньше?

Он спешил к господину, чтобы доложить о продвижении в расследовании. Да и как можно было опоздать, зная темперамент великого князя? И судя по выражению лица, тот был в плохом настроении.

Лун Фэйе обдумывал, что сейчас случилось: он торопился увидеться с подчиненным, но заметил во дворе принцессу и замедлил шаг. Больше всего на свете он ненавидел безумные порывы и чувство полной потери контроля.

Увидев замешательство господина, Чу Сифэн прошептал:

– Ваше высочество, есть новости.

Только тогда Лун Фэйе наконец пришел в себя и отвлекся от мыслей. Наклонив голову, он небрежно спросил:

– Какие?

Несмотря ни на что, великий князь никогда не забывал о долге. Получив в тот день перечень ядов от Хань Юньси, он немедленно связался со знакомыми лекарями и провел тайное расследование.

– Ваше высочество, эти виды змеиного яда действительно встречаются крайне редко. Только три семьи обладают ими всеми, и больше десяти имеют хотя бы один.

Ответ прозвучал вкрадчиво. Чу Сифэн всем нутром чувствовал: с господином что-то не так. Но не мог понять что. Красивое лицо великого князя моментально превратилось в кукольную маску.

– Что-нибудь еще?

– Вот три семьи, владеющие ядом: императорские семьи Северного Ли и Западного Чжоу и долина Яогуй. Что касается остальных десяти, у меня не было времени, чтобы детально узнать о каждой их них, поэтому я отдал приказ сосредоточиться на семье Ли. Полагаю, совсем скоро раздобудем более точную информацию.

Зная нрав господина, после того как закончил рассказывать о поиске ядов, Чу Сифэн сразу доложил и о другом деле:

– Ваше высочество, двое шпионов, заключенных в секретной темнице, умерли от голода. В живых осталось только двое. Думаю, будет нелегко заставить их говорить.

Лун Фэйе кивнул и ответил:

– Подготовь все, я сам допрошу их.

В тереме Свободных облаков Хань Юньси лениво прислонилась к окну, глядя на таинственный дворец неподалеку и хмурясь. Слуга еще не принес чай, и Сяо Чэньсян не было. Не зная, чем заняться, принцесса и не заметила, как побрела наверх и в оцепенении встала у окна.

Через некоторое время она увидела, что Чу Сифэн вышел из покоев великого князя и поспешил прочь, словно у него было срочное дело.

«О Небеса, что целый день делал Лун Фэйе?»

Он занимал высокое положение в государстве, и один его чих мог потрясти весь Тяньнин. Однако великий князь редко посещал заседания суда, не говоря уже о том, чтобы входить во дворец. Может, последний инцидент с участием шпионов Северного Ли еще не закончился?

Хань Юньси как раз думала об этом, когда принесли чай.

Все слуги в павильоне Лотосов были охранниками Лун Фэйе, но из-за отсутствия Сяо Чэньсян пришлось обратиться к ним.

– Принцесса, этот чай передал слуга с кухни, – доложил стражник, который, не смея войти, держался на почтительном расстоянии.

– Отнеси его в кабинет, – приказала Юньси.

– Госпожа, его высочество велел никому не входить в терем Свободных облаков.

– Что? – только и смогла вымолвить она.

– Великий князь под любым предлогом запретил нам входить сюда.

– Это еще почему?

Откуда охранники могли знать?

Этот приказ не так давно отдал Чу Сифэн. На самом деле не только он, но и многие другие слуги видели Лун Фэйе на крыше покоев в тот день. Никто не понимал поступков господина.

– Не знаю. Пожалуйста, спуститесь и заберите сами, принцесса.

Стражник положил заварку у двери и отвернулся.

Хань Юньси несколько раз закатила глаза: Лун Фэйе был таким несносным! Ей ничего не оставалось, кроме как спуститься, чтобы самой занести ее в кабинет. Сами по себе чайные листья не тяжелые, но их оказалось настолько много, что спускаться за ними пришлось несколько раз.

Всего видов чая оказалось четыре: красный, зеленый, белый и черный. Каждый включал в себя множество сортов. В общей сложности количество банок перевалило за пятьдесят. Все чаи выросли на разной почве и в разных климатических условиях, поливались разной водой, были иначе обжарены и хранились разное время… Конечно, только очень опытный ценитель мог почувствовать это, но система нейтрализации ядов Хань Юньси улавливала малейшие нюансы, когда дело касалось растений.

В древности китайскую медицину называли лекарственной. Она разделялась на растительную: корни, стебли, листья, плоды; и животную: внутренние органы, кожа, кости и прочее. Чай по праву относился к лекарственным средствам растительного происхождения.

Взяв из каждой банки по листу, Хань Юньси заварила больше пятидесяти чашек, поместила их в систему нейтрализации ядов и пошла спать. И неспроста! Во сне разум спокоен и стабилен – именно в это время система работала лучше всего.

Возможно, из-за высокой нагрузки принцесса смогла открыть глаза только на следующее утро. Какой же результат ее ожидал? Она разочарованно смотрела на пятьдесят различных пиал. Эксперимент показал, что яд ни в коем случае нельзя подмешать в чай этих сортов, поскольку их сочетание может привести к проявлению токсичности, ухудшению качества напитка, а из-за простаивания и к исчезновению отравляющих свойств.

Нахмурившись, Хань Юньси с удрученным видом сидела в кабинете среди чайных листьев. Неужели и на сей раз она допустила ошибку? Если яд распространялся не через воду или листья… тогда через что еще?

Она уже не раз спрашивала Му Цину о его привычках в еде: помимо обычных трех приемов пищи, он много пил чай или воду и никогда не притрагивался к закускам.

В тот день, когда принцесса пришла в усадьбу генерала, она в первую очередь проверила комнаты и всех стражников, чтобы найти хоть какие-то зацепки по делу, но тщетно.

После долгого сна голова была тяжелой. Глядя на кучу разбросанных на столе вещей, Хань Юньси не могла скрыть раздражение. Что именно пошло не так? Что она упустила? До окончания спора оставалось всего четырнадцать дней. В последнее время от Му Цину совершенно не было новостей. Размышляя над этим, принцесса еще больше нахмурилась. Весь ее вид кричал: «Держитесь от меня подальше!» Просидев так какое-то время, Хань Юньси встала и решила проведать седьмую тетушку и Юньи.

Когда она зашла в павильон Юньшуй, Хэлянь Цзуйсян и Сяо Чэньсян занимались рукоделием во дворе. Неважно, был Хань Цунъань на свободе или нет, женскими делами, в том числе жалованьем, в семье ведала госпожа Сюй. Выдаваемые деньги едва покрывали траты седьмой тетушки, и, чтобы остаться на плаву, ей приходилось заниматься ручным трудом.

Хэлянь Цзуйсян по-настоящему любила отца Хань Юньси, поэтому стоически терпела несправедливость со стороны старшей жены. Лекарь Хань знал о бесчинствах госпожи Сюй, но боялся влияния ее клана и не осмеливался идти против, позволяя любимой женщине страдать. Возможно, именно из-за ее покорности Хань Цунъань решился сделать Юньи следующим главой семьи.

– Просто подождите, пока госпожа не передаст все вашему сыну. Она обязательно поможет вам разобраться с госпожой Сюй!

– Тсс… Чэньсян, о чем ты говоришь? Будь тише!

Сяо Чэньсян беспомощно посмотрела на небо, чувствуя себя такой опустошенной! В эти дни она убедила седьмую тетушку в безоговорочной победе принцессы.

Наконец служанка отложила работу, глубоко вздохнула и встала со словами:

– Седьмая тетушка, ключи от склада в руках моей госпожи – чего вы боитесь? Сами же видели, как принцесса наказала молодого господина!