Хотя Лун Тяньмо не совсем понимал Хань Юньси, все же не отказался помочь. Отец щедро наградил ее, но сам принц все еще был должен за спасение своей жизни и планировал найти способ отплатить. Кроме того, всеобщее помилование стало бы прекрасным событием и принесло бы ему еще большую народную поддержку. После стольких лет молчания наследнику нужно было громко вернуться, и первый шаг можно сделать уже сейчас!

Лун Тяньмо кивнул:

– Я долгое время болел. Было бы неплохо объявить амнистию во всей стране. Тетя, не переживайте, когда отец вернется, я обсужу с ним это.

Хань Юньси не сомневалась, что принц согласится помочь, но не ожидала, что все получится так легко. Доброжелательно взглянув на Лун Тяньмо, она поднялась и уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг он остановил ее:

– Тетя Цинь, когда увидите дядю, передайте от меня привет и скажите, что я обязательно приду навестить его, как только восстановлю силы.

Принцесса кивнула. Насколько она знала, Лун Фэйе и принцы, в том числе Лун Тяньмо, не были близки. Его поступок выглядел как попытка угодить дяде. С другой стороны, болезнь наследника спустя семь лет наконец отступила, но великий князь даже не пришел его проведать… Впрочем, Хань Юньси не могла заботиться о стольких вещах. Сейчас мысли были полностью поглощены спасением Хань Цунъаня.

Вернувшись во дворец, она не пошла к Лун Фэйе и вместо этого попросила Сяо Чэньсян время от времени выходить в город, чтобы послушать людскую молву. Но даже к полудню следующего дня никто не объявил о помиловании отца. Люди по-прежнему обсуждали его казнь, а представители трех ветвей клана Хань и вовсе устроили драку из-за наследства во время безуспешных попыток увидеться с ним.

Хотя у Лун Тяньмо были высокие шансы на успех, Хань Юньси все равно не находила себе места от беспокойства. Времени почти не оставалось, и ей только хотелось услышать однозначный ответ.

Ночью она стояла у окна и хмуро смотрела на улицы столицы. Завтра настанет решающий день. Интересно, удалось ли принцу уговорить императора? И что на самом деле случилось с матерью? Какую тайну скрывает Хань Цунъань?

Принцесса проворочалась всю ночь, но так и не уснула. Хорошие новости пришли только наутро. Сяо Чэньсян постучала в дверь и взволнованно сказала:

– Госпожа, госпожа, сегодня император объявил о всеобщем помиловании. Смертная казнь за все преступления, кроме измены, отменена и заменяется пожизненным заключением! Говорят, об этом лично просил наследный принц!

Хань Юньси вскочила с кровати, наскоро умылась, привела себя в порядок и побежала в тюрьму, даже не удосужившись поесть. Приказ только что огласили, но весть о нем уже разлетелась по столице и дошла даже до Хань Цунъаня, который увидел, как заключенных выводили из камер смертников.

– Слышал, именно наследный принц предложил объявить всеобщую амнистию. Ха-ха, на этот раз нас действительно благословили!

– Мы скоро окажемся на свободе, да?

– Смотрите, этих смертников увели. Думаю, их отпустят! Ха-ха, скоро настанет и наша очередь!

* * *

Вся темница гудела об этом. Хань Цунъань, опершись на дверь камеры, внимательно слушал, и вдруг его уставший взгляд прояснился. Лекарь поразился прыти Хань Юньси. Почему он раньше не разглядел ее? Как не понял, что перед ним настоящий бриллиант? Она не стала обращаться к императору, а пошла за помощью к наследному принцу. Ей даже пришла в голову идея о помиловании для всех в стране! Это правда была та самая девчонка? Он всегда считал, что дочь не так хороша, как мать, но теперь…

Вскоре в темницу пришла Хань Юньси. Глядя на нее, отец впервые в жизни мысленно похвалил ее: «Дочь, какая же ты умная!»

– Кажется, тебе уже известно о всеобщем помиловании. – Она была не в лучшем расположении духа. – Не пора ли вывести моего отца из камеры смертников?

В отличие от нее, Хань Цунъань был спокоен, держался прямо и достойно. Глаза Хань Юньси сверкнули, и она холодно спросила:

– Когда ты расскажешь мне правду?

– Как только выйду отсюда, – последовал решительный ответ.

Большинство врачей страдали мизофобией, и лекарь Хань тоже ненавидел смрад смерти в камерах, куда заключали тех, кому не суждено было уйти живым.

Губы принцессы растянулись в зловещей улыбке. Если Хань Цунъань думал, что все сойдет ему с рук, то сильно ошибался. Прищурившись, она произнесла:

– Я могу заставить тебя жить так, что смерть покажется избавлением. Все еще не веришь?

Человек не боится потерять то, чего у него нет. Теперь, когда у Хань Цунъаня появилась надежда на освобождение, он больше не мог пренебрегать словами принцессы Цинь, а увидев ее зловещее выражение лица, совсем сник. Отец жестом предложил ей присесть, и она, как в прошлый раз, опустилась рядом с камерой. Ожидая рассказа, Хань Юньси смотрела ему прямо в глаза. Он вздохнул, тоже сел и, заметив настороженность дочери, произнес:

– Не стоит беспокоиться, пришло время все рассказать тебе, поэтому я не буду лгать.

– Хватит нести ерунду! Ответь на вопрос: как умерла моя мать? – холодно потребовала принцесса.

Хань Цунъань не ответил, но то, что он сказал, заставило ее сердце замереть.

– С уверенностью могу сказать, что я не твой отец!

«Что?!»

Хань Юньси не верила своим ушам и была потрясена настолько, что зрачки расширились. Увидев ее неподдельное удивление, Хань Цунъань не смог скрыть печаль в глазах. Все вокруг знали, что он никогда не относился к ней как к дочери, но никто не подозревал – в глубине души он желал, чтобы эта девушка была его плотью и кровью. Не потому, что сейчас она добилась успеха. На самом деле он верил в это с тех самых пор, когда Юньси еще была в утробе матери. Жаль… он оказался недостоин этой женщины.

Как только потрясение прошло, принцесса разгневанно закричала:

– Хань Цунъань, ты лжешь!

Госпожа Тяньсинь – легенда, талантливый, добросердечный и сострадательный лекарь. Разве могла она быть легкомысленной женщиной, родившей внебрачную дочь? К тому же Хань Юньси никогда не поверила бы, что этот мужчина с пытливым умом терпел неверную жену и воспитывал чужого ребенка!

– Я не лгу, и у меня есть доказательства.

Хань Цунъань оставался спокоен. Зная эту великую женщину, никто в Тяньнине не поверил бы в эту историю, не говоря уже о Хань Юньси. К сожалению, все, что он сказал, – чистая правда. Иначе как объяснить, что на лице дочери и будущей невесты великого князя Цинь был шрам, который не могли вылечить столько лет?

– Какие доказательства? – с волнением спросила принцесса.

– Если пообещаешь мне одну вещь, я расскажу тебе все, – серьезно ответил Хань Цунъань.

Он не угрожал, в его глазах читалась непреклонная твердость, однако Юньси не удавалось разгадать его истинные намерения.

– Даже не думай! Я спасла тебе жизнь – о чем еще можно просить?

Несмотря ни на что, она не верила, что госпожа Тяньсинь могла обмануть собственного супруга. Если Хань Юньси действительно незаконнорожденная дочь, вероятно, он сам был виноват. Мысль об этом только разожгла в ней ярость. Принцесса вскочила и гневно посмотрела на отца, который по-прежнему оставался спокойным.

– Сначала выслушай меня, а потом скажешь о своем решении. Еще не слишком поздно.

Из рукава он достал ключ, просунул через решетку и протянул Хань Юньси. Она знала: им открывается склад, где хранились не только вещи семьи, но и две самые важные реликвии – редкие лекарства и «Медицинский канон Хань», доступ к которым имел только глава клана.

Каждая семья лекарей составляла собственный медицинский манускрипт: записывала все секретные рецепты и указания, а потом он передавался из поколения в поколение и чтился как бесценное сокровище. Тот, кто владел им, становился главой.

Хотя семья Хань долго была в опале из-за ошибок Хань Цунъаня, знания, хранившиеся в медицинском каноне, могли помочь восстановить ее величие и воспитать много выдающихся лекарей.

Хань Юньси молча смотрела на ключ в руке отца. Неужели он собирался передать его? Маловероятно, не говоря уже о том, что на самом деле она не принадлежала роду Хань. Но даже если так, замужняя девушка не могла встать во главе семьи. Чего же Хань Цунъань добивался?

Хань Юньси отступила на шаг и холодно спросила:

– Чего ты хочешь?

– Пообещай, что сделаешь все возможное, чтобы поддержать нового главу семьи и возродить династию Хань. Наш клан не должен исчезнуть, – сказал Хань Цунъань, и в его налитых кровью глазах вспыхнул огонек надежды.

«Возродить семью Хань?»

Принцесса не знала, что ответить. Сначала она думала, что отец будет угрожать и просить освободить его из темницы, но даже во сне не могла представить нечто подобное. Сейчас он впервые говорил не о себе, а о семье.

Надо признать, всю жизнь Хань Юньси испытывала разочарование и презрение к этому мужчине, считала его эгоистичным и самовлюбленным. Но сейчас он предстал перед ней совсем другим, и принцесса не понимала, почему Хань Цунъань хотел, чтобы она сделала все возможное, чтобы привести их род к былому величию.

Сделала ли для нее что-нибудь семья Хань? Их связывали лишь болезненные воспоминания. Так почему ей нужно рисковать всем ради этих людей? К тому же, как выяснилось, между семьей Хань и Юньси не было кровного родства.

Видя, как решительно настроен отец, она пришла в замешательство, усмехнулась и произнесла:

– Ты очень уверен в себе. Я подумаю над твоей просьбой.

– Кроме меня, никто в этом мире не знает о талантах твоей матери, даже твой настоящий отец!

– Я же сказала: твоя жизнь в моих руках. У тебя же нет ничего, чтобы торговаться со мной, – холодно заметила Хань Юньси.

Хань Цунъань улыбнулся:

– Если я привел семью Хань к краху, в чем смысл моей жизни? Могу только покончить с собой!

Принцесса не восприняла эти слова всерьез. Ей казалось, ему не хватит смелости совершить самоубийство. Однако, не проронив ни слова, отец развернулся и изо всей силы ударился головой о стену.

– Нет!

Если Хань Цунъань умрет, все усилия последних дней будут напрасны и она никогда не узнает правду! Крик не остановил отца, он продолжил яростно биться головой. Хань Юньси потрясенно смотрела на него, понимая, что явно недооценила его желание привести клан Хань к величию.

– Хорошо, обещаю! – громко сказала она.