– Госпожа, что нам делать? – встревоженно спросила Сяо Чэньсян.

Неожиданно в кабинет вошел слуга.

– Принцесса, императорская наложница попросила вас немедленно приехать.

Хань Юньси скривилась.

Беда не приходит одна, и если принцесса надеялась, что наложница И поможет в трудный момент, то сильно ошибалась. Как только Хань Юньси вошла в покои, она с порога набросилась на нее с упреками.

– Разве сложно не быть предметом сплетен?

– Матушка, вы все не так поняли. Мне не нужны неприятности, – спокойно ответила принцесса.

– Что-то не заметно! Своими поступками ты досаждаешь прежде всего мне! Все во дворце знают о твоих способностях, теперь ты знаменита! Знала бы, как меня раздражают все эти люди!

К ней за помощью обращались как бедняки, так и представители знати, и если первые не могли попасть во дворец, то со вторыми приходилось иметь дело наложнице И. Она утомилась от бесконечной вереницы людей, прибывающих на порог. В конце концов, дворец – не общественное место, а принцесса – не лекарь. Если бы наложница И хорошо общалась с придворной знатью, возможно, она позволила бы Хань Юньси принимать больных, однако все сложилось иначе. Тем более слух о ее талантах распространился так быстро, что его невозможно было опровергнуть, и ситуация полностью вышла из-под контроля. Кроме того, люди приходили не просто куда-то, а во дворец великого князя Цинь! И это кардинально меняло все. К счастью, у наложницы И созрел план.

– Матушка – умный человек. Она наверняка заметила, что кто-то нарочно распускает слухи по всему городу. Не чтобы помочь мне, а чтобы уничтожить.

– Прежде всего меня интересует репутация нашей семьи, поэтому скажи, как ты собираешься из этого выкручиваться?

Во время разговора императорская наложница проследила за стражником, который собирался открыть дверь, и, сделав важный вид, сильно стукнула ладонью по столу.

– Хань Юньси, посмотри! Посмотри на это! Что я говорила тебе сегодня? Если ты не скажешь мне, как собираешься решить эту проблему, я отправлю тебя в другой дворец!

Как это в другой? Сначала принцесса испугалась внезапной вспышки гнева, а затем поняла, чего на самом деле добивалась свекровь. Ее совершенно не волновали людские печали и горести, она всего лишь хотела отослать неугодную невестку подальше от столицы, воспользовавшись ситуацией.

Хань Юньси наконец окончательно убедилась, что как бы ни старалась, что бы ни делала, это не изменит мнение наложницы о ней. И дело вовсе не в сложностях из-за народного признания, а в том, кем она была и в какой семье выросла. Если бы с подобной проблемой столкнулась Мужун Ваньжу, наложница И обязательно нашла бы виновника, распространяющего слухи о приемной дочери, и заставила бы его замолчать. Но Хань Юньси – всего лишь невестка, которая не завоевала расположения самой влиятельной женщины во дворце Цинь, поэтому пропасть между ними никогда не исчезнет. Наверняка и сами волнения вокруг нее созданы благодаря стараниям Мужун Ваньжу и наложницы. В таком случае можно было больше не скрывать истинные чувства за маской дружелюбия и покорности.

– Матушка, вы собираетесь разлучить нас? Разделить семью? Разве можно принимать такие решения, не посоветовавшись с его высочеством?

Истинная супруга должна быть подле мужа и жить там, где живет он. Хань Юньси была полна решимости стать женой великого князя Цинь, ради этого ей пришлось нарушить традиции и самой выйти из свадебного паланкина. После всего этого могла ли она так легко сдаться? Если Хань Юньси покинет дворец, что скажут люди? Она не сможет смыть с себя этот позор! И сколько же времени тогда ей будет отпущено?..

Брак был устроен вдовствующей императрицей и одобрен самим императором. Даже если бы Лун Фэйе захотел расстаться с супругой, ее нельзя было бы выгнать без серьезной причины. Разве матери великого князя это под силу? Разделить семью?

Наложница И, как и Мужун Ваньжу, была ошарашена ответом невестки. Наложница не ожидала, что она осмелится произнести подобные слова! Лун Фэйе был для нее сокровищем, и она берегла его как зеницу ока, словно в нем заключалась вся ее жизнь. После смерти императора под предлогом смертельной тоски по сыну наложница И переехала во дворец, а эта девчонка, не имевшая с ней ничего общего, смела говорить такое!

Бац!

Потеряв самообладание, наложница ударила ладонью по столу.

– Что ты только что сказала? А ну, повтори!

– Я сказала, что, если матушка хочет разделить семью, ей следует сначала обсудить это с его высочеством. Сама я не могу решать такие вопросы. И у меня еще есть дела, я пойду, – холодно произнесла Хань Юньси, а затем повернулась и направилась к двери.

– Ты смеешь противиться мне! Кто-нибудь, остановите ее! – гневно крикнула наложница И, и несколько стражников тотчас преградили дорогу принцессе. – Как ты можешь предлагать мне такое? Фэйе никогда не пойдет на это! Не слишком ли много ты о себе возомнила?

– Матушка, это несправедливо! Ведь это вы предложили покинуть дворец! Почему же сейчас меня обвиняете?

«Что?»

Императорская наложница почувствовала, как сдавило горло, и едва не лишилась чувств.

– Ах ты лгунья! Когда это я говорила об этом?

– Вы хотите, чтобы я уехала, а Лун Фэйе остался здесь? – с наигранной серьезностью спросила Хань Юньси.

Растерявшись, наложница И на мгновение лишилась дара речи.

– Конечно, матушка никогда бы не допустила, чтобы супруга великого князя покинула дворец в одиночестве, правда? С тех пор как вышла замуж, я никогда не была распутной, непочтительной к старшим или болтливой, также меня нельзя обвинить в воровстве или ревности. У меня нет серьезных недугов, и я изо всех сил постараюсь родить ребенка для его высочества. Так почему же вы меня прогоняете?

Существовали семь оснований для развода: бездетность, распущенность, неуважение к родителям мужа, склочность, воровство, ревность и серьезная болезнь, – но все они не имели к Хань Юньси никакого отношения.

Наложница И ненавидела невестку и всеми правдами и неправдами желала ее отъезда. Только она собралась обрушить свой гнев, как Мужун Ваньжу, встревоженно взглянув на мать, ответила вместо нее.

– Сестрица, ты все нее так поняла, а сейчас незаслуженно обвиняешь матушку! Не нужно делать из мухи слона! – Подмигнув матери, Мужун Ваньжу помогла ей сесть. – Сестрица, матушка хочет, чтобы ты пожила в другом дворце всего несколько дней. В последнее время так много людей хотят увидеть тебя. Неправильно будет отказывать им, но и пускать их сюда нельзя! – Как почтительная дочь, она поднесла наложнице чашку чая. – Матушка, не гневайся. Разве могу я оставаться спокойной, когда ты так переживаешь? Невестка просто неправильно поняла. Если объяснить ей еще раз, уверена, вы сможете договориться.

Наложница И кивнула. Она провела во дворце много лет, но так и не научилась управляться со вспыльчивым характером. Вместе с приемной дочерью они придумали план, благодаря которому обманом заставят Хань Юньси покинуть дворец. Как говорится, уйти всегда легче, чем вернуться. Но слова этой хитрой девчонки вывели наложницу из себя. Фэйе был ее единственной отрадой, опорой и надеждой. Никто не посмеет похитить его у нее!

Хань Юньси взглянула на Мужун Ваньжу и усмехнулась. Белый лотос, как всегда, прекрасно играла роль заботливой и понимающей дочери. Она добродушно потянула принцессу за рукав, призывая сесть рядом с матушкой. Хань Юньси и не думала, что ее слова заденут потаенные струны души наложницы И, она хотела лишь припугнуть свекровь и не намеревалась вести пустые споры. Такие люди все равно никогда не признают ошибку и в итоге обвинят во всех невзгодах и сделают крайними кого угодно, кроме себя.

Мужун Ваньжу, надев маску добродушия, подала принцессе чашку чая.

– Сестрица, успокойся. Матушка хочет, чтобы ты провела в другом дворе всего несколько дней. Там ты сможешь спокойно полечить людей и обдумать, что делать дальше. Никто не позволит тебе оставаться там в одиночестве! Разве можно говорить о разделении семьи? Неудивительно, что матушка так разгневалась. Даже брат, услышав это, рассердился бы!

А белый лотос очень неплох! Как ловко у нее получилось перевернуть все с ног на голову! После таких слов ни у кого не останется сомнений, что Хань Юньси погорячилась и поспешила с выводами! Теперь ей останется только признать ошибку и извиниться перед наложницей И. Принцесса так и сделала бы, если бы ее было легко обмануть. Но! Выдержав паузу, она невозмутимо произнесла:

– Все это просто везение! Я спасла молодого генерала и принцессу только потому, что уже сталкивалась с подобными ядами. Мне не по плечу носить звание искусного лекаря. Я выйду к людям и расскажу правду!

Она поднялась и направилась к двери.

Если бы кто-то сказал, что она ничего не стоит, наверное, раньше Хань Юньси поспорила бы с этим человеком. Но сейчас не было никакой нужды доказывать миру, что она – гений. Ей завидуют даже небеса, что уж говорить об обычных людях?

– Стой! Ты же не хочешь потерять лицо! – в панике закричала императорская наложница И.

– Матушка, вы не понимаете, я – не лекарь! И не знаю, как помочь всем этим людям. У меня есть всего лишь смутное понимание, как вывести яд из организма, но его недостаточно, чтобы по-настоящему лечить людей. Если я допущу ошибку и по моей вине кто-нибудь умрет, разве это не накличет беду на всю нашу семью?

Слова Хань Юньси попали прямо в цель. Вряд ли нашелся бы аргумент против. Мужун Ваньжу, раздосадованная таким поворотом событий, с ненавистью посмотрела на невестку. Именно приемная дочь наложницы распространила слухи об уникальных навыках принцессы. Эта уловка могла бы решить сразу две проблемы: выгнать соперницу из дворца Цинь и опорочить ее имя, если тайно вмешаться в дела ее пациентов. Однако слова Хань Юньси рушили зловещий план белого лотоса.

– Невестка, ты скромничаешь! Стремление помогать людям не разрушит нашу семью. Ты можешь, конечно, сказать всем, что бесталанна. Наверняка найдется тот, кто будет восхищаться твоей кротостью, а придворной знати мы всегда можем отказать, вот только…

Сохраняя молчание, Мужун Ваньжу будто раздумывала, стоит ли продолжать.

– Только что? – воодушевленно спросила наложница И.

– Сестрица теперь говорит не только от своего имени, но и от имени брата. Если она разочарует простых людей, боюсь, это повлияет на их мнение о семье великого князя. И на это мы не можем смотреть сквозь пальцы, – торжествующе закончила Мужун Ваньжу.

Лун Фэйе занимал высокое положение в обществе, сам император преклонялся перед его мудростью, но так или иначе это уважение вызвано безукоризненной репутацией. И с этим невозможно было спорить. Даже если бы приемная дочь наложницы И не упомянула Лун Фэйе, Хань Юньси обязательно напомнила бы им о том, что решающее слово всегда остается за супругом.

– Ты абсолютно права. Сперва необходимо посоветоваться с его высочеством! Только он может принимать подобные решения.

Когда речь шла о сыне, наложница И очень тщательно подбирала слова. Ей не хотелось потерять больше, чем она приобрела, и к тому же повлиять на репутацию Фэйе.

– Кто-нибудь, отправляйтесь в павильон Лотосов и скажите великому князю Цинь, чтобы он поскорее пришел сюда. У меня к нему срочное дело!

Отдав приказ, она украдкой взглянула на дочь и, увидев, как обреченно Ваньжу вздохнула, поняла, что в этот раз их негласная битва окончательно проиграна.