На зов откликнулся рой ядовитых комаров. Удивительно! Шпионка действительно могла управлять этими опасными созданиями! Неудивительно, что ей удалось ранить Лун Фэйе. Ее никак нельзя было назвать заурядной!

Женщина вновь свистнула, и черный туман двинулся на Хань Юньси.

– Если не хочешь, чтобы она умерла, тебе лучше сохранить мне жизнь! – пригрозила шпионка, отступая.

Живя в государстве Тяньнин под прикрытием, она никогда не видела, чтобы великий князь прикасался к женщине – не говоря уже о том, чтобы обнимать ее, – а его разговоры с ними ограничивались скупыми фразами. Сегодня же он прилетел сюда с этой незнакомкой и не выпускал ее из объятий. Даже на грани жизни и смерти шпионка не переставала задаваться одним и тем же вопросом: кто эта девушка? Какое место она занимала в сердце великого князя Цинь?

Видя, что тьма вот-вот поглотит ее, Хань Юньси взглянула на Лун Фэйе и крикнула:

– Мне страшно! Ваше высочество, спасите! Скорее! Молю!

Она продолжала звать его и размахивать руками. Сперва озадаченный внезапной паникой принцессы, великий князь наконец понял ее план. Он и сам не заметил, как уголки его губ чуть дрогнули в легкой усмешке.

– Думаю, за всю жизнь ты повидал немало боев. И твоих людей часто отравляли прямо у тебя на глазах, не так ли?

– Ваше высочество, она угрожает вам! Как страшно!

В крупном сражении Лун Фэйе всегда бился быстро и убивал врагов без милосердия, но сейчас, столкнувшись со шпионкой из Северного Ли, был удивительно терпелив. Чем и ослабил ее бдительность.

– Если я умру, умрет и она. Ты никогда не сможешь покинуть это место, – уверенная в своем превосходстве, заявила женщина.

Но она просчиталась. Терпение никогда не было сильной стороной великого князя Цинь. На его красивом лице появилось выражение недовольства, и длинный меч в одно мгновение оказался у шеи шпионки.

– Ты! Хорошо все обдумал?

– Я позволю тебе умереть… с широко открытыми глазами! – наконец произнес Лун Фэйе холодно и безжалостно.

Как только эти слова слетели с его губ, Хань Юньси замолчала, остановилась и лукаво улыбнулась.

– Вы… Что вы…

Жаль, шпионка раскусила обман слишком поздно. Принцесса достала из сумки два баллончика и, как в сказке, грациозно закружилась на месте, распыляя вокруг себя зелье. Черный шар будто сжался и стал медленно таять в воздухе. Женщина с изумлением смотрела на нее, не в силах понять, что за предмет она держит. Не обращая внимание на меч, приставленный к горлу, она все с большим упорством призывала насекомых повиноваться, но они не желали умирать. Свистнув еще несколько раз, шпионка в конце концов сдалась, с недоверием посмотрела на Хань Юньси и спросила:

– Что это?

Она слегка сощурилась и невинно улыбнулась.

– Великий князь сказал, ты должна умереть с открытыми глазами. Извини, я не могу раскрыть тебе эту тайну.

Лун Фэйе рассек шпионке горло, и она камнем повалилась на землю, глядя перед собой. Ей не суждено было узнать секрет старшей дочери из семьи Хань.

Присев на корточки и внимательно осмотрев меч, принцесса подтвердила догадку: яд на нем соответствовал тому, которым был отравлен великий князь. Видимо, поэтому он просил приготовить противоядие. Если все шпионы из Северного Ли владели мастерством отравления, то они действительно были непростыми противниками.

– Как ты поняла, что ее меч отравлен? – озадаченно спросил Лун Фэйе.

Долина кишела ядовитыми комарами, которые по-особому пахли. Невозможно представить, чтобы Хань Юньси смогла определить вид токсина с помощью обоняния. Однако, вопреки его ожиданиям, она поднялась и, небрежно отряхнув платье, непринужденно ответила:

– По запаху.

Великий князь был бы настоящим дураком, если бы поверил в ее отговорки. Он молча посмотрел на нее тяжелым испытующим взглядом, но принцесса не растерялась и, беспомощно пожав плечами, добавила:

– С самого детства я тонко чувствовала токсины. Жаль, отец и другие родственники не знали об этом. О, как было бы здорово, если бы матушка еще была жива.

Хань Юньси почувствовала неловкость от своих же слов. Возможно, это была непроизвольная реакция тела на упоминание о семье или потаенные желания о настоящей материнской любви, которой принцессе не удалось испытать. В прошлой жизни она ничего не знала о женщине, родившей ее на свет. Теперь, хотя матери нет в живых, она понимала, каким та была человеком. Время от времени молва доносила легенды о госпоже Тяньсинь. И одно это согревало Хань Юньси душу.

Заметив перемену в настроении принцессы, ее грустный, задумчивый взгляд, Лун Фэйе оставил расспросы и больше не возвращался к теме прошлого.

Солнце стояло уже высоко, когда чета вернулась в столицу. И первое, что сделал этот невыносимый парень по прибытии во дворец, – бросил Хань Юньси мешочек с серебром. Принцесса уже и забыла об их уговоре, однако, нисколько не смутившись, достала ровно триста лянов и довольно произнесла:

– Спасибочки! Точно, как в аптеке!

В привычной манере, не сказав ни слова, великий князь развернулся и пошел к главным воротам. Пока Хань Юньси следила за его удаляющуейся спиной, ее терзал единственный вопрос: ждать ли супруга сегодня? Или он снова пропадет неизвестно насколько?

Только бессознательно оправив плащ, она поняла, что не вернула его законному владельцу. Хань Юньси хотела побежать следом, окликнуть его, но, решив, что после сегодняшних приключений вещь было бы неплохо постирать и отдать чистой, остановилась и неспеша возвратилась в свой терем Свободных облаков.

Заприметив госпожу в мужском плаще, Чэньсян тотчас подбежала к ней и с волнением спросила:

– Принцесса, чей это плащ? Где вы были? Я нигде не могла вас найти в такую рань.

– Мне хотелось немного пройтись, – в хорошем настроении отмахнулась Хань Юньси.

– А этот плащ…

– Тс-с-с…

Она приложила палец к губам, и Чэньсян больше не осмелилась расспрашивать.

Следующим вечером принцесса отправилась в покои великого князя, чтобы вернуть плащ. Она долго стучалась и, не дождавшись ответа, легко толкнула дверь – та, поддавшись, отворилась. Странно! Неужели этот парень никогда не запирает вход? Или считает, что здесь совершенно безопасно?

В комнатах стоял идеальный порядок, будто в них давно никто не жил. Видимо, Лун Фэйе действительно приходит сюда лишь поспать! Вся его работа протекала за пределами дворца. Окинув взглядом пустые покои и оставив плащ, Хань Юньси тихонько вздохнула и вышла.

Все эти дни ей совершенно некогда было скучать. На вырученные деньги она купила несколько шкафов для лекарств, книг, ингредиентов и постепенно обустраивала кабинет в тереме Свободных облаков. Занятая делами и заботами, Хань Юньси не подозревала, что в это время императорская наложница И, Лун Фэйе и придворные дамы вели личные расследования на ее счет.

Ее отца, Хань Цунъаня, поочередно вызывали то вдовствующая императрица, то великий князь. Поэтому ему снова и снова приходилось обыскивать женскую половину дома, где дочь жила до замужества, в попытках найти хоть какую-нибудь зацепку к разгадке ее внезапно раскрывшегося дара. Но сколько он ни искал, ничто не выдавало ее обман.

– Ваше высочество, мы провели расследование и можем с уверенностью сказать, что человек в тереме Свободных облаков – действительно настоящая Хань Юньси. Перед свадьбой служанки и две барышни из семьи Хань собственными глазами видели, как она усаживалась в праздничный паланкин. Процессия следовала до дворца почти через весь город без остановок, вряд ли в это время кто-то мог подменить принцессу. Да и сваха все время наблюдала за ней, – докладывал Чу Сифэн.

– Получается, она избавилась от шрама в свадебном паланкине по дороге во дворец? – серьезно спросил Лун Фэйе.

– Да. Люди говорят, что видели шрам, когда барышня садилась в паланкин, но он исчез, когда она вошла во дворец. – Охранник на мгновение заколебался и добавил: – Господин, если ей удалось вылечить лишай на лице Чанпин всего лишь баночкой с мазью, думаю, ей не составило труда избавиться от своего увечья.

– Если она так хороша собой и талантлива, для чего надо было скрывать это и терпеть издевки окружающих? – не унимался великий князь.

По правде говоря, раньше его совершенно не заботила Юньси. Неважно, каким она была человеком, красивой или нет, – ее навязали ему император и мать. Одно это навсегда закрыло сердце великого князя для этой девушки. В первую брачную ночь он хотел выгнать ее из павильона Лотосов, а затем отправить во дворец в пригороде столицы, где она провела бы оставшиеся дни в одиночестве. Но все пошло не по плану. В первую встречу эта хрупкая девушка спасла его жизнь, а затем раз за разом изумляла его своими лекарскими навыками и сердечным отношением к людям.

– Ваше высочество, сложно сказать, насколько умна принцесса. Едва ли девушка в здравом уме, да еще и обладающая такими талантами и незаурядной внешностью, решилась бы выйти за вас замуж, – довольно сказал Чу Сифэн.

Его слова прозвучали так, будто Хань Юньси действительно желала выйти замуж за Лун Фэйе, поэтому скрывала и дарования, и красоту. Великий князь с недоверием посмотрел на охранника, но тот, не замечая сурового взгляда, не унимался:

– Ваше высочество, учитывая все это, рискну предположить, что принцесса действительно лю…

Увидев потемневшие от гнева глаза господина, он тут же осекся и замолчал.

В это время Хань Юньси, не подозревавшая о пристальном внимании к своей персоне, жила в удовольствие. Но, как говорится, белая полоса не может длиться вечно. После случая с болезнью Чанпин, принцесса надеялась, что наложница И не будет с ней так сурова, однако у судьбы были другие планы.

– Госпожа! Мне сообщили, что вас ищет какая-то женщина. Стража не пустила ее во дворец, но она не пожелала уйти и заявила, что не сдвинется с места, пока лично не встретится с вами! Поговаривают, это третья супруга гогуна[25] Чжэнь, – на одном дыхании выговорила Сяо Чэньсян.

Никто не знал, кто пустил слухи о лекарских навыках Хань Юньси и чудесном выздоровлении генерала Му Цину. Но чем дальше они распространялись, тем сильнее обрастали таинственными подробностями, создавая принцессе репутацию скромной и сдержанной барышни – настоящего таланта, какой встречается раз в сто лет. Никто больше не смел называть ее неудачницей из семьи Хань.

Народная молва породила легенду, будто принцесса Цинь – перевоплощение известного целителя Хуа То, которому под силу было вылечить любую болезнь, какой бы страшной она ни была. То, что не могли побороть именитые лекари страны, с легкостью поддавалось лечению всего лишь с помощью одной чашки мази. Кроме того, принцесса обладала добродетелями, почтительностью к другим и заботливым сердцем. Ходили слухи, что она бескорыстно помогала беднякам, не требуя с них платы за исцеление.

За один вечер Хань Юньси превратилась в настоящую знаменитость, к которой обращались и представители знатных семей, и простой народ – все спешили на прием к чудо-лекарю. Отныне ее кабинет всегда полнился людьми. Слухи о мастерстве принцессы достигли таких масштабов, что она больше не могла позволить себе допустить оплошность, чтобы не замарать репутацию, которую внезапно обрела.

Буквально за несколько дней о принцессе узнала вся столица. Но кто стоял за всем этим? И какие намерения были у этого человека? Хотел ли он действительно помочь Хань Юньси заработать народную любовь или пытался завести в тупик?