Ссамого детства с Лююэ обращались как с драгоценным дитя. Она близко общалась со вдовствующей императрицей, не чаявшей в ней души, и водила дружбу с принцессой Чанпин. Несмотря на статус старшей дочери семьи Му, ее положение в обществе было гораздо выше, чем у наложниц и придворных дам[19]. В народе ее даже прозвали второй принцессой Чанпин.

«Хань Юньси – за кого она себя принимает? Всего лишь мнимая супруга великого князя, хуже любой служанки во дворце, да что она о себе возомнила?»

Если Му Лююэ сказала остановиться, значит, она должна повиноваться. Но Хань Юньси пропустила приказ мимо ушей и просто ушла. Разозлившись, Лююэ моментально догнала ее, больно впилась в руку ногтями и надменно спросила:

– Ты спасла моего брата?

Заметив эту сцену у входа во дворец, главнокомандующий Му холодно сказал:

– Лююэ, отпусти ее. Твой брат скоро очнется.

– Разве он еще не очнулся? Отец, неужели ты веришь ей? – воскликнула она, еще глубже вонзая ногти в руку Хань Юньси. Та посмотрела на преследовательницу – ее глаза пылали лютой ненавистью.

– Убери руку, – процедила принцесса сквозь зубы.

– Нет, ты никуда не пойдешь, пока брат не очнется!

Внезапно она надавила на акупунктурную точку на запястье Му Лююэ, и ее рука сразу обмякла. Оттолкнув преследовательницу, Хань Юньси холодно бросила:

– У тебя нет никакого права ограничивать свободу принцессы!

И, не оглядываясь, быстро покинула усадьбу семьи Му.

Лююэ сидела на земле вне себя от злости. Хотелось погнаться за Хань Юньси, задержать ее, однако главнокомандующий Му остановил.

– Довольно! Она бы не посмела соврать!

Но Му Лююэ не могла позволить Хань Юньси уйти до того, как очнется брат. А еще она никак не хотела мириться с тем, что эта девчонка называла себя «принцессой».

– Предупреждаю, если мой брат не придет в сознание, я не прощу тебя! – закричала Му Лююэ, сделав несколько шагов в ее сторону. – И принцесса Чанпин тоже!

Принцесса Чанпин… Для двух самых влиятельных женщин империи она была жемчужиной на ладони, горячо любимым ребенком, избалованным ими во сто крат больше, чем Му Лююэ. С самого детства Чанпин и Му Цину были не разлей вода. Во дворце и за его пределами поговаривали, что это не просто детская привязанность и принцесса не выйдет замуж ни за кого, кроме молодого генерала. К сожалению, вдовствующая императрица и император по-разному смотрели на дальнейшую судьбу принцессы, поэтому брак так и не заключили.

Одним небесам известно, что произойдет, если принцесса Чанпин узнает о случившемся.

Естественно, Хань Юньси слышала предупреждение старшей дочери семьи Му, но не придала ему большого значения. Несмотря ни на что, принцесса Чанпин была человеком кротким и уравновешенным.

С тех самых пор, как Хань Юньси начала работать врачом, она никогда не допускала промашек. К тому же было совершенно невозможно, чтобы система нейтрализации ядов ошиблась. Сразу после операции Хань Юньси проверила состояние Му Цину: система оповестила, что уровень токсинов в организме снизился до некритичного и его здоровью больше ничего не угрожает. Жар начинал спадать, поэтому генерал наверняка скоро придет в сознание и подтвердит, что принцесса не намеревалась убивать его.

Выйдя за пределы усадьбы семьи Му, Хань Юньси наконец выдохнула. Все-таки ей удалось найти решение проблемы.

По пути в павильон Лотосов она обработала рану, оставленную кнутом главнокомандующего. Сегодня еще предстояло встретиться с наложницей И, чтобы обсудить дела при дворе. Однако слуги доложили, что та уехала в другой дворец на западе столицы и намеревалась провести там несколько дней. Неужели все из-за случая с Мужун Ваньжу? Вспомнив об этой неловкой ситуации, Хань Юньси не смогла сдержать улыбку.

Вот и хорошо, в отсутствие наложницы И жизнь во дворце будет несколько проще. Как говорится, новая метла по-новому метет. Сейчас Хань Юньси не придется соперничать со свекровью, желающей уличить ее в недобросовестном выполнении обязанностей. Было бы прекрасно, если бы она и вовсе не вернулась!

Как раз в этот момент из дворца вышла Мужун Ваньжу. От улыбки Хань Юньси все в ней заклокотало, нахлынули воспоминания о том ужасном дне, когда все бросили ее одну в крайне скверном положении, и даже наложница И, избегая приемную дочь, ушла в другую резиденцию и велела управляющему заменить каждый предмет в покоях дочери. Сидя в зловонной луже и надрывая голос, Мужун Ваньжу просила о помощи, но никто не откликнулся на ее мольбы. В конце концов, оставшись один на один с со своей бедой, она обреченно побрела в покои. Весь дворец знал о ее позоре, и, хотя никто не осмеливался открыто отпускать шутки в ее сторону, Мужун Ваньжу была уверена, что за спиной слуги потешались над ней.

Воспоминания о том дне приводили в ярость, на смену которой приходила жалость к себе. И вот вид улыбающейся Хань Юньси распалил Мужун Ваньжу пуще прежнего. Она и подумать не могла, что принцесса хоть что-то смыслит в ядах, поэтому полагала, что причиной всему стала ее собственная оплошность. Но даже так винила во всех своих бедах Хань Юньси!

Увидев, что принцесса смотрит на нее, Мужун Ваньжу надела маску радушия и покорно сказала:

– Матушка на несколько дней уехала в другой дворец, чтобы восстановить силы. Если скучаешь по ней, могу отвезти тебя туда в любое время. А если голодна, только скажи, я тотчас же попрошу повара приготовить поесть.

«Отвезти меня? Распорядиться о еде?» – Хань Юньси улыбнулась, но на душе скребли кошки: почему эта Мужун Ваньжу всегда говорит с ней как хозяйка? Будто не с супругой великого князя, а просто с гостьей.

– Невестка, а где старший брат? – спросила Мужун Ваньжу так, словно Лун Фэйе был ее мужем и никак не связан с Хань Юньси.

– Не знаю, я вернулась одна.

Совершенно не хотелось поддерживать разговор с той, кто был ей неприятен. Развернувшись, Хань Юньси направилась в центральный двор, но Мужун Ваньжу догнала и участливо взяла ее ладонь в свою.

– Невестка, вчера вечером старший брат и ты… правда?..

– Правда? Выдумка? Какое тебе дело? – раздраженно спросила Хань Юньси, выдернув руку.

Мужун Ваньжу, ошарашенно взглянув на принцессу, вновь потянулась к ней.

– Невестка, ты неправильно меня поняла! У брата сложный характер, к тому же он не хотел этого брака. Я волновалась о тебе, поэтому и спросила. Если он охладел, ты должна мне все рассказать, чтобы я могла помочь.

Сплошное притворство! Так притворяться, даже когда никого нет рядом! Воистину белый лотос!

– Я лишь пошутила, почему ты так всполошилась? – будто невзначай спросила Хань Юньси.

– Невестка, это совсем не смешно! Ты напугала меня! Я не успела порадоваться за вас двоих. Надеюсь, вскоре ты подаришь моему брату наследника.

– Хе-хе, да, я тоже надеюсь, что ты как можно раньше выйдешь замуж и родишь ребеночка. Ты так заботишься обо мне, я должна отплатить тебе тем же, – усмехнулась Хань Юньси. Эта тема определенно была слабостью Мужун Ваньжу. – Не волнуйся, как только Лун Фэйе вернется, я обсужу с ним твой брак.

У великого князя было достаточно власти, чтобы организовать брак приемной дочери наложницы И.

– Невестка, на самом деле я…

Мужун Ваньжу хотела продолжить, но принцесса остановила ее:

– Что ж, я устала, займись своими делами! – Однако немного погодя Хань Юньси обернулась и добавила: – Мужун Ваньжу, вчера вечером… все было по-настоящему, не волнуйся!

Эти слова заставили Ваньжу резко остановиться. Ее вечно жалостливое лицо исказилось от злобы. Не в силах больше сдерживаться, она процедила сквозь зубы:

– Хань Юньси, наступит тот день, когда тебя вышвырнут из дворца!

Хань Юньси думала, что Лун Фэйе отправился на поиски лекарственных трав и не вернется в ближайшие несколько дней, однако, когда она собралась выйти из горячего источника, где провела вечер после событий минувшего дня, вошел великий князь.

– А! Подожди немного!

Вопреки ожиданиям Хань Юньси, ее вопли не остановили Лун Фэйе. Он подошел к краю горячего источника, в темной маскировочной одежде похожий на грациозного хищника, величественного и прекрасного. Рядом с ним красота Хань Юньси блекла.

Его появление застигло ее врасплох. Она опустилась в воду по плечи, прячась от взгляда великого князя, и разгневанно сказала:

– Лун Фэйе, что вы… уходите!

Несмотря на то что Хань Юньси была замужем за этим мужчиной, между ними не существовало привязанности. Неужели он не понимал, что не имел права врываться к ней вот так? В конце концов, он взрослый человек, можно же быть чуть повежливее?

Хань Юньси распереживалась, но быстро поняла, что не по себе было только ей одной. Лун Фэйе не воспользовался моментом и уж тем более не проявил к супруге никакого интереса. Равнодушно глядя на нее, он сказал:

– В моем теле еще остался яд. Помоги приготовить противоядие, это не ждет.

Очевидно, его интересовали только ее лекарские навыки, а не то, что она себе вообразила. Хань Юньси наконец успокоилась и бесцветным голосом произнесла:

– Мы поговорим об этом, когда я оденусь. Можете выйти?

Не сказав ни слова, Лун Фэйе развернулся и пошел к выходу, но внезапно вновь обернулся. Хань Юньси непроизвольно погрузилась в воду еще глубже, почти с головой. Хотя его ледяные глаза не выражали никаких эмоций, Лун Фэйе остановился. Куда делась ее смелость? Ей страшно?

– Хань Юньси! – позвал он.

Ее голова показалась над водой. Принцесса вытерла лицо и неистово закричала:

– Лун Фэйе, вы уходите или нет?

Великий князь был поражен: никто в мире не смел повышать на него голос, только она. Заложив руки за спину, он остановился у кромки источника.

– Разве не про тебя говорили, что ты неумеха из семьи Хань? Где научилась лекарскому делу?

Вчера вечером Лун Фэйе послал своих людей разузнать о старшей дочери семьи Хань. Но все, что удалось выяснить, лишь подтвердило слухи о том, что она была самой бесталанной за всю историю рода.

– Позвольте мне сначала одеться? Потом все расскажу, – скрывая гнев, ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, – только и вымолвил он.

Что ж, очевидно, этот парень подозревал ее. Пока Хань Юньси не расскажет свою историю, он не даст ей выйти из источника. Вздохнув с фальшивой обреченностью, она сказала:

– Отец всегда считал, что я убила свою мать, поэтому с самого рождения ненавидел меня и смотрел как на врага. К тому же я росла уродливой, отчего его неприязнь стала только сильнее. – Помолчав и грустно склонив голову, она продолжила: – На самом деле я неглупая. Они махнули на меня рукой и никогда не учили, но однажды я нашла матушкины книги по медицине и тайком изучала их. Опухоль на моем лице тоже появилась из-за яда, но мне удалось исцелиться. Я боялась, что отец запретит заниматься врачеванием, если узнает, поэтому держала уроки в тайне.

Лун Фэйе, сомневаясь в ее словах, собирался расспрашивать дальше, но Хань Юньси, опередив его, добавила:

– Я сожгла эти книги, потому что выучила их наизусть.

Когда она закончила говорить, глаза прояснились, и Хань Юньси открыто встретилась взглядом с Лун Фэйе. Все сводилось к ушедшей в другой мир госпоже Тяньсинь, но, как известно, мертвые молчат, поэтому вряд ли он найдет зацепки, чтобы распутать этот клубок.

Лун Фэйе безмолвствовал. Казалось, его холодные глаза видели Хань Юньси насквозь…