Поселок Ключи, Камчатский сектор,

24 февраля 1917 года

Шум растревоженной деревни донесся до них даже сквозь лай собак. Слышались гневные крики, плач и яростная ругань. И, когда нарты выкатили из лесного массива, Евгения разглядела плотно собирающуюся толпу. Она шевелилась и бурлила, словно варево в огромном котле. Девушка прищурилась и вгляделась. Сердце кольнуло. Высокая крепкая фигура двигалась сквозь народ по направлению к лесу. Потом замерла и обернулась.

Она не ожидала, что так обрадуется. Ее вдруг охватило такое безграничное облегчение, что она едва не расплакалась. Александр изумленно взирал прямо на них и не двигался. Они встретились взглядами, и даже с расстояния девушка заметила в его черных глазах глубокий ужас.

Кто-то в толпе вскрикнул и указал на них. Люди зашевелились и забормотали, а нарты быстро катили вперед и вперед и наконец остановились.

– Саша, – выдохнула девушка и попыталась вылезти из саней.

Маг метнулся к ней. Лицо бледное, вытянутое, под глазами глубокие черные тени. Не говоря ни слова, он рухнул перед нартами и сгреб ее в охапку, прижимая к себе до болезненного крепко. Евгения вцепилась в его шубу и уткнулась лицом в шею. Ее трясло, и она никак не могла справиться с этим. От мага пахло травами и потом, а еще чем-то неуловимым, дарующим чувство покоя. Он шумно втянул носом воздух и отстранил ее от себя. Посмотрел на нее и чуть ощутимо коснулся скулы.

– Ай! – она невольно дернулась, а лицо Александра потемнело, и губы сжались так сильно, что даже побелели. Он вскинул на мужика яростный взгляд и начал медленно подниматься.

– Господин… – залепетал тот едва слышно. – Я не…

– Стой! – Евгения ухватила мага за руки и поднялась. – Он свое уже получил.

– Но не от меня! – процедил Александр с такой ненавистью, что девушка даже вздрогнула. Лицо его словно окаменело, а глаза казались холодными, как сама северная ночь.

– У нас есть дела важнее, – начала девушка, но крик из толпы ее прервал.

– А где староста? – спрашивал какой-то скрипучий старик.

– И Егорыч? – на этот раз молодой напуганный голос.

– Чо вы с ними сделали?! – взвизгнула женщина. – Где мой муж?

Раздался глухой щелчок, и Евгения с магом одновременно обернулись к толпе. Прямо перед ними стояла женщина. Еще молодая, лет тридцати, не больше. Густые черные волосы выпростались из-под мехового платка, тулуп был распахнут, а в красных глазах дрожали слезы. Она стояла, широко расставив ноги, и направляла на них охотничье ружье.

– Куда ты дела моих детей и мужа? – закричала она, и Евгения медленно подняла руки.

– Аленка, шоб тебя, дура! – забормотал мужик рядом с ней. – Отдай!

– А ну прочь! – почти зарычала она и отпихнула его плечом. – Где мои дети? – ее голос истерически сорвался.

– Да, где наши дети?! – закричал еще кто-то.

– Убили! Всех убили!

– Демоны в них засели посля всех этих ритуалов!

Кто-то зарыдал, а ружье в руках женщины задрожало.

– Ваши дети в порядке, – спокойно произнес Александр. – Мы их нашли и привели бы домой, если бы…

– Шо если бы?! – тут же взвилась та.

– Если бы на нас не напали и, – он быстро глянул на Евгению, – если бы староста не решил убить госпожу.

Народ зароптал, и вперед неожиданно выступил Петр.

– Все правда, клянуся! – крикнул он и даже поклонился до земли. – Семена Палыча, видать, демоны охватили! Сам видел! И хозяин явился! Сам кайнын-кутх!

Кто-то ахнул, женщина чуть опустила ружье и недоверчиво посмотрела на Петра.

– Быть не может! – воскликнул мужик рядом с ней.

– Все правда! Чистая правда! Разозлился и не пустил нас никуды. И… и наказал…

– Семена Павловича?! – раздался удивленный голос, в котором Евгения узнала жену старосты.

Петр кивнул, и толпа расступилась. Анастасия Петровна вышла вперед, чуть пошатываясь и оглядывая всех потерянным взглядом.

– Но… но как же так… – пробормотала она и посмотрела на Евгению.

– Мне жаль, – тихо ответила та, с искренним сочувствием глядя на женщину.

Повисла тишина, а потом вдруг раздался гневный крик.

– Это все ты! – жена Егорыча снова вскинула ружье. Лицо ее горело от гнева. – Это все ты виновата! Ты! Убью тебя, нинвитка! – завопила она.

– Вниз! – крикнул маг, и они с девушкой тут же рухнули на землю.

Резкий выстрел разрезал воздух, раздались крики, но когда Евгения подняла голову, то поняла, что ружье вскинуто вверх и мужик крепко держит его дуло, не давая женщине повторить выстрел.

– Пусти! Пусти! – завизжала она.

– Хватит, Алена, угомонись! – зарычал мужик и вырвал оружие из ее рук.

Возможно, женщина ринулась бы на девушку с кулаками, так яростно горели ее глаза, но в этот момент Евгения вдруг осознала, что вся земля под ними неровно вздрагивает.

– Что это? – испуганно выдохнула она.

– Вот же черт! – выругался рядом маг, и низкий гул пронесся по всей деревне.

Он шел из самых недр земли. Все нарастающий, утробный, и Евгении он был уже знаком. Она слышала его лишь однажды, но запомнила навсегда.

– Землетрясение! – заверещал кто-то.

Собаки надрывно залаяли, послышался глухой треск дерева, и земля задрожала сильнее. Евгения сжалась в комок и накрыла голову руками. А потом почувствовала на коже тепло – рука мага обхватила ее ладонь и крепко сжала.

Гул нарастал, что-то рухнуло недалеко от них, и люди истошно завопили.

– Все помрем! – заорали в толпе. – Все помрем!

– Боги гневятся! Молитесь! Молитесь!

Землю встряхнуло, раздались визги, и Евгения на мгновение, которое показалось застывшим, ощутила, как ее тело отрывается от земли. Судорожный вздох и удар от падения. Ее подбросило совсем невысоко, но и этого хватило, чтобы напугать до чертиков и чтобы все тело застонало от боли.

– Вашу мать! – ругнулся кто-то.

– Да восславятся боги наши и святые духи во служении ихнем. Да не оставят нас во беде нашей, да избавят нас от тьмы вездесущей, – затараторил низкий мужской голос, и несколько других дрожащих голосов тут же подхватили молитву.

Все дрожало, стонало и кряхтело. Несколько домов с треском осели на бока, со звоном выплевывая стекла из своих окон. Снова тряхнуло, а затем яркая вспышка света, подобная северному сиянию, но только резкая и острая как бритва, ослепила округу. Девушка зажмурилась, пряча лицо в руках, и только спустя несколько мгновений поняла, что все стихло.

Сердце болезненно колотилось в груди. По шее, несмотря на холод, сбегал горячий пот, а руки и ноги слабо потряхивало. Она приподняла голову. Маг рядом с ней уже успел встать и хмуро оглядывал округу.

– Что… это было? – выдохнула девушка чуть слышно.

Александр крепче ухватил ее за руку и помог подняться на ноги.

– Посмотри, – произнес он.

Девушка обвела деревню взглядом. Люди еще лежали на земле, испуганно и неуверенно начиная приподниматься. Кто-то продолжал плакать, кто-то не мог остановить поток ругани, а кто-то молча отирал кровь с ранок, оставленных разлетевшимися стеклами. Но все-таки никто не погиб.

Однако зрелище за их спинами выглядело куда хуже. Большая часть строений уцелела, хотя следы землетрясения остались на каждом из них. Где-то покосилось крыльцо, где-то вылетели окна, а где-то повисла на одной петле дверь. Но несколько домов судьба не пощадила. Они перекосились или развалились совсем, и деревянные обрубки валялись в снегу, словно чьи-то кости.

Евгения тяжело вздохнула, оглядывая следы разрухи и морщась от изумленных и горестных вскриков.

– Ты смотришь не туда, – вдруг тихо произнес маг и чуть приподнял ее подбородок. Взгляд девушки уперся в Ключевскую сопку. Она дымила пуще прежнего, испуская из своих недр уже не легкий серый дымок, а густые черные клубы. – Здесь, – прошептал мужчина и повернул ее голову в сторону, – и за ним, – снова поворот, – и там.

У девушки сбило дыхание. Каждый вулкан, окружавший Ключи, выпускал в небо темнеющий дым.

– Что происходит? – выдохнула Евгения, оглядываясь кругом.

– Я не знаю, – покачал головой маг. – Но я думаю, нам пора подняться на Ключевскую.

– На действующий вулкан? – ужаснулась девушка.

– Боюсь, у нас нет выбора, – Александр невесело усмехнулся. – С нее все началось, туда летят все вороны. И он пробудился первым.

Евгения молча кивнула.

– И еще, – добавила она. – Он велит подниматься, – вспомнила девушка слова духа. – Может, речь идет как раз о вулкане?

Они переглянулись. Повисло молчание, но его почему-то не хотелось разбивать. Евгении показалось, что она могла бы так стоять очень и очень долго.

– Сынок! – вдруг раздался испуганный и вместе с тем радостный возглас. – Сынок!

Народ тут же встрепенулся, и маг с девушкой посмотрели в сторону леса. Оттуда ровной вереницей шествовали дети. Любопытные мордашки удивленно разглядывали деревню, но никто из них не выглядел напуганным. Венька гордо шагал впереди всех, улыбаясь широко и радостно.

Навстречу им тут же бросилась толпа взрослых, и Евгения на секунду испугалась, что они кинутся на Веньку. Но его будто никто и не заметил. Плач и ругань снова огласили деревню, и вскоре к ним уже присоединились и детские голоса, напуганные слезами и обидными шлепками родителей. Шум и гам оглушали, и голова девушки пульсировала от боли.

– Мы можем уйти? – слабым голосом спросила она Александра, и тот согласно кивнул.

Казалось, никто и не заметил, что они исчезли. Дом мага остался цел, только баня чуть покосилась. Евгения с нетерпением протянула руку, чтобы открыть дверь, как вдруг за спиной у них раздались быстрые хрустящие по снегу шаги. Девушка не удержалась от разочарованного вздоха. Они обернулись, и Евгения с удивлением узнала Веру, дочку старосты, которая, чуть запыхавшись, спешила за ними следом.

– Погодьте… – прохрипела она и остановилась, тяжело дыша.

Евгения с волнением поглядела на нее. Глаза Веры были красными и опухшими, и округлившееся лицо измученно кривилось. Она зыркнула на мага и девушку слегка раздраженным и даже злобным взглядом, и Евгения уже приготовилась к потоку обвинений. Но вместо этого Вера вдруг произнесла:

– Я должна вам кое-шо рассказать. Важное.

Евгения и маг удивленно переглянулись, и Александр молча отворил дверь. Девушка шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения, и удивленно замерла на пороге.

В комнате царил погром. И трудно было сказать, было ли в том виновато землетрясение или же все это осталось после недавней борьбы. Евгения заметила на полу пятна крови и невольно поежилась. Недавняя борьба… А казалось, что прошли недели!

– Чевой тут случилось-то? – спросила Вера, неуверенно проходя вглубь комнаты.

– Землетрясение, – поспешно ответил маг, и Евгения молча кивнула.

На лбу гостьи пролегла напряженная складка, она недоверчиво глянула на Евгению и Александра. Губы ее дрогнули, и она отвела глаза.

Александр поднял стол, ногами смел из-под него остатки побитой посуды и вернул на место чуть покореженное кресло.

Девушку усадили в него и беспомощно огляделись. Печка почти остыла, в доме стоял неприятный холодок, и все казалось каким-то чужим и давно заброшенным.

– Даже чаю не налить, – недовольно пробурчал маг и тяжело опустился на стул.

Евгения бросила взгляд на его сероватое лицо и горько усмехнулась. Они словно две побитые собаки. И кого они надеются тут спасти?

– Расскажи, что произошло, – тихо попросил маг.

Евгения налила девушке прохладной воды, и та большими глотками осушила стакан до дна. Резким движением отерла губы и глянула на мага исподлобья.

– Он не был плохим! – выпалила она с неожиданной враждебностью. – Не был!

– Конечно, – согласился маг. – Все это знают. Он заботился о деревне…

– Лучше него никто б не смог! – выкрикнула она с жаром, словно Александр взялся с ней спорить. – Это все нинвиты! Они уселись у него внутри!

Евгения заметила, как губы мага едва заметно дрогнули, словно он хотел возразить, но сдержался. Оба они молчали и выжидательно глядели на дочку старосты. Зачастую молчание помогало узнать куда больше.

Глаза Веры гневно сверкнули, но потом она вдруг затряслась, и по щекам у нее покатились слезы.

– Он ничо не понял, не понял! Я все говаривала ему, рассказывала, а он не хотел слушать! Это ж оно все было по любви, я его любила! И ни… никто меня не бесчестил! – злобно выкрикнула она и, закрыв лицо руками, судорожно зарыдала.

Евгения налила ей еще одну чашку воды и придержала у губ, помогая девушке сделать несколько коротких глотков. Та икнула и снова заговорила, уже чуть спокойнее:

– Никита любил меня. А я любила его, и это дитя, – она указала на свой запрятанный в мехах живот, – будет токмо хорошее знать. И я его выращу. И… и уйду к корякам, если надо! И языки повырываю, если будут тута трепаться!

– Никто тебя отсюда не выгонит, – как можно мягче произнес Александр. – И обидеть тебя я не дам. Никуда не сбегай, хорошо?

Девушка недоверчиво глянула на мага, но, чуть поразмыслив, кивнула.

– Твой отец решил, что Никита взял тебя силой? – тихо спросил он.

Вера коротко кивнула.

– Орал так, шо я ж чуть не оглохла! И побил бы, если б не мать. Сказал, шо я все загубила. Шо хотел отправить меня в город. Шо Верховный обещал выдать меня за ихнего кого-то. А мне уж хочется, шо ли, ехать? Не надо мне этих ваших… городов. Мне и здесь нормально! – выпалила она на одном дыхании.

– Так, значит, Семен Павлович договорился с Верховным? – переспросил маг и, получив согласный кивок, бросил быстрый взгляд на Евгению.

– И потом он пошел поговорить к Никите? – спросила она Веру.

– Я уж решила все, отошел. Вроде как свататься надо бы. И подарок взял, шо Верховный ему сам дарил, когда в городе встречалися они. Шарик… деревянный. С рисуночками всякими.

Евгения замерла, боясь пошевелиться. Ей вдруг показалось, что даже лишний вздох может все испортить.

– А потом… – в глазах Веры снова собрались слезы. – Я ж не сразу-то догадалася. Но когда и Евсеев пропал… Отец все злобился на него, говаривал: вот, мол, лезет на святую гору, духов бередит, и нам потом за все отплачивать. И ночью мне не спалося, я встала за водой и услыхала голоса и шаги. Отец ходил по комнате, где жаровня-то, туда-сюда и чавот-то бормотал. И, клянуся вам всеми богами, я слыхала чей-то голос в ответ! Мерзкий такой, скрипучий. Я так испугалась! Затихла у себя и так до утра и просидела, глаз не смогла закрыть! А днем вы к нам явились, госпожа, – она в упор посмотрела на Евгению, – и начали про демона в жаровне говорить. И… и…

– Ты решила, что это он науськивает Семена Павловича? – закончил за нее маг. Та кивнула, и глаза ее вдруг испуганно забегали по сторонам.

– А потом ты узнала про Евсеева и решила избавиться от демона? – добавила Евгения.

– Я думала… думала, лучше уж все погорит. Но отец догадался. И решил, шо вы все поняли тоже. Так меня всю и рассматривали, – она недовольно глянула на Евгению, словно та была виновата во всем произошедшем. – И потом он все стерег, шоб я дома сидела и не убегла никуда. Думал, видать, я все вам расскажу. А потом и другие помирать стали… И демоны новые пошли, я подумала, что сделала токмо хуже! – ее передернуло от страха и сдерживаемых рыданий. – Но отец не выпускал меня, матери говорил, шо бережет от всяких калау, которые у нас тута теперь ходят. А та и верила. Но он был хороший, это нинвит в нем засел! Это все Верховный виноват! Он ему этого нинвита подсадил! Он! Чо-то наобещал тамо, в городе. Отец в последний день все бормотал, шо нас де никто не тронет. Шо он уж позаботился.

Евгения вздохнула и устало потерла виски.

– А потом он решил, что пора и нам честь знать, – тихо произнесла она и поймала непонимающий взгляд мага. – Шарики. Они в подполе.

Александр быстро глянул на нее, встал и подошел к открытой в полу дыре. Заглянул туда и прошептал:

– И впрямь.

– Батюшка, он… – начала было Вера, глядя на Евгению, но потом смолкла.

– Он не любил меня, я знаю, – с натужной улыбкой ответила та. – И вероятно, решил, что я испорчу его дело, а еще и вашего мага настрою против него. Что ж, в этом он не ошибся.

– Он был хороший! – сжав кулаки, произнесла Вера. – Хороший! Это все Верховный виноват!

Евгения подошла к девушке и положила ладонь ей на плечо.

– Конечно, – тихо произнесла она. – Мы разберемся в произошедшем и поймаем виновного. Ты не беспокойся. Вернись к матери и поспи, если сможешь.

Вера всхлипнула и ничего не ответила.

Они еще немного поговорили с девушкой, надеясь утешить ее. Слова казались бессмысленными и пустыми, но Евгении хотелось сделать для нее хоть что-то. Как жаль, что они не успели разобраться в случившемся куда раньше.

Когда Вера немного успокоилась и направилась обратно в деревню, маг захлопнул за ней дверь и произнес:

– Возможно, ты была права, и эту революцию стоило остановить.

Евгения устало плюхнулась в кресло и подняла на мужчину измученный взгляд:

– Ты думаешь, все дело в этом? В революции?

Он пожал плечами и опустился напротив.

– Других предположений у меня пока нет. Возможно, это какой-то особый ритуал с большим количеством жертв, который даст им больше сил. Я не знаю. О таких ритуалах я никогда не слышал, но… – Он вдруг замялся. – Но один человек мог.

– Кто? – тут же спросила девушка. – Найдем его! – она даже подскочила, готовая немедленно броситься на поиски. В крови все еще жарко бурлила энергия. Энергия гнева и страха, и она требовала незамедлительных действий.

Александр мягко коснулся ее локтя и осторожным движением заставил девушку опуститься обратно.

– Мы не можем, – покачал головой маг. – Он мертв.

– Староста? – изумилась Евгения, и Александр невольно усмехнулся.

– Сомневаюсь, что он до конца понимал, что делает. Хотя меня и удивляет, как он мог с таким равнодушием приговаривать людей к смерти. Его же собственных людей… – Он замолчал, и лицо его помрачнело. На мгновение взгляд его застыл, и он словно погрузился куда-то глубоко в свои мысли, но потом легонько встряхнул головой и посмотрел на девушку. – Не староста, конечно. Я говорил про моего учителя.

– Который жил в этом доме? – Евгения обвела глазами комнату.

Александр кивнул.

– Когда я приехал на Камчатку, он согласился взять меня к себе и обучить общению с духами и другой магии. Мы с ним поладили довольно быстро, но, – он замялся, – у него бывали… эм… непростые периоды. Павел Михайлович, так его звали, но для меня он всегда был просто дядь Пашей, – маг усмехнулся, – только в этом доме, конечно. Стоит выйти за порог, и там я уже мог называть его только наставником или господином. Он был талантливым магом, и духи прямо льнули к нему. Мне никогда не удавалось добиться от них такого же доверия, – в его голосе скользнуло сожаление. – Но, может, оно и к лучшему, потому что это палка о двух концах. Духи являлись к наставнику сами, без ритуалов и магического зова. Они приходили к нему со своими просьбами и вопросами, хотя и привыкли смотреть на людей свысока. Я не знаю, как он этого добился и зачем. У него осталось много секретов. Один из них он успел мне открыть…

– Дай-ка угадаю, – произнесла девушка, – ритуалы без маски?

Александр широко улыбнулся.

– Верно, госпожа. У него было свое представление о том, как следует общаться с духами и посылать богам наши просьбы. Но… иногда их… эм… настойчивость сводила его с ума. Он начинал вопить, крушить все вокруг и без конца разговаривать сам с собой. И все готовить и готовить травяные настои. Это могло продолжаться неделями, и к его дому никто даже приближаться не смел.

– А ты уезжал к корякам?

– Да, – мужчина кивнул и усмехнулся. – Ты уверена, госпожа, что мне стоит продолжать? А то, кажется, ты и так уже все знаешь.

Евгения невольно улыбнулась.

– Рассказывай. Я люблю слушать. Да к тому же, – она хмыкнула, – это моя работа.

Маг тихо посмеялся и продолжил:

– Да, я жил у коряков, а потом возвращался, и дядя Паша был уже самим собой. Я думаю, он мог знать о многих, даже самых страшных ритуалах. Духи бывают болтливы, если существование им вдруг наскучило. Но мы уже этого не узнаем. Он умер в лесу во время одного обряда. Довольно простого, надо сказать. Я был там, и потом мне пришлось тащить его тело обратно в деревню.

Евгения поежилась.

– Мне жаль.

Александр только кивнул в ответ, а потом продолжил:

– Я пытался вызвать его дух, но тот не явился. Видать, он все же решил ступить на небесную дорогу, – задумчиво произнес мужчина, – а мне-то казалось, что он не захочет и решит стать одним из духов, которых сам любил, кажется, больше, чем людей.

Они немного помолчали, думая каждый о своем, а потом девушка тихо спросила:

– Он не оставил никаких записей?

– Нет, – покачал головой Александр. – Он считал, что это небезопасно. Лучший тайник, говорил он, твоя собственная память.

– Может, и лучший, но не слишком надежный, – улыбнулась девушка.

– И недолговечный, – добавил маг. – Мне вот все кажется, что некоторые символы на шариках я уже где-то видел, но никак не могу понять, что они означают. Хотя один… есть что-то в нем до того знакомое, – Александр задумчиво почесал подбородок. Взгляд его застыл на несколько мгновений, а потом маг вдруг дернулся и посмотрел на девушку: – А это интересно.

Евгения молча приподняла брови, ожидая продолжения, но Александр молчал. Он хмуро глядел на нее, но словно бы и не видел, погружаясь все глубже и глубже в свои воспоминания.

Из деревни донесся приглушенный стук топора, прошелестели голоса, а где-то рядом с домом с глухим шлепком свалился с тяжелой ветки снег. В доме висела тишина.

– Та тварь в лесу, – неожиданно произнес маг, отчего девушка испуганно вздрогнула, – такого я еще не видел. Это словно не дух и не демон, хотя они, конечно, могут принимать самые разные формы. Но чтобы такие! Взять на себя обличье шамана. Такого оскорбления ни один бог не позволит, ведь духи – это мостик между людьми и высшими существами. На самом деле я подумал об этом еще вчера, когда только увидел его, – он усмехнулся, – все-таки, как ты частенько говоришь, это моя работа. Но теперь я понял кое-что еще. – Повисла пауза, и Евгения даже с недовольством успела подумать о том, что маг тянет время нарочно. – Я понял, что на маске тоже был символ. Его почти не разглядишь, но если знать, как в точности он выглядит, то обратишь внимание. Всего лишь несколько волнистых линий внутри круга. Я узнал его еще тогда, в первый раз на сопке, когда нашел Никиту, но не смог вспомнить. А после этой твари в лесу…

– Ты скажешь уже или нет? – нетерпеливо перебила его девушка, и маг не сдержал смешок.

– Мне казалось, что теневики отличаются почти что магическим терпением!

– Уже нет! – отрезала Евгения и наклонилась чуть ближе. – Говори ты уже!

– Этот символ означает бога.

Слова упали тяжело, словно имели ощутимый вес. Евгения отшатнулась, и шепот старухи из сна тихо прошелестел в ее мыслях: «Бог идет! Бог идет!»

– Но… – она замялась, – но боги тоже не принимают таких обличий. Разве нет?

Александр пожал плечами.

– Кто их знает. Раньше не слышал. Но тебе не кажется, что слишком много мы говорим о богах в последнее время?

Она кивнула.

– И это еще не все. – И спешно, спотыкаясь, рассказала о своем недавнем сне и звездном оке в ритуальном видении. Это следовало сделать уже давно, но, как зачастую бывает, на самое важное никак не хватало времени.

Она тяжело выдохнула, словно недолгая речь отняла все ее силы, и откинулась на спинку. Снова стало тихо. До неуютного тихо, будто, кроме нее, в этой комнате никого нет, а маг был лишь призраком из прошлого.

– И что ты об этом думаешь? – беспокойно поерзав, наконец спросила она.

Александр шевельнулся, словно просыпаясь, положил локти на стол и пробормотал:

– Честно, я даже боюсь произносить это вслух.

– Что ж, давай тогда я это сделаю. Озвучу то, что мы оба с тобой подумали, – с легким усталым раздражением выпалила она. – Мы имеем дело не просто с убийцей, духом или демоном. А с богом!

– С каким? – маг скептически приподнял бровь. – Их слишком много на этой земле, а во всей империи тем более. Да и все эти ритуалы… В этом замешаны люди, как ни крути…

– Люди Магистрата, – не удержалась она, и Александр неохотно кивнул.

– Да, да, Магистрата. Но, может, и корпуса, – он поднял на нее внимательный взгляд, и девушка недовольно поджала губы. Может быть. Она не спорила, но и признать это вслух пока не могла. – И к чему тогда тебе передали послание? И спасали тебя от демонов? И с чего те вообще к тебе прилипли? – он раздраженно фыркнул, как мальчишка, которому никак не удается решить задачку, и Евгения невольно рассмеялась. Скула тут же отозвалась острой болью, она поморщилась, и смех оборвался.

– Вот же твари, – процедил маг, вглядываясь в ее лицо. Выражение у него сделалось жестким, а глаза потемнели. Он смотрел на нее не отрываясь, так что Евгении даже стало не по себе. Девушка отвела взгляд и быстро произнесла:

– Если мы имеем дело не с богом, то тогда с кем?

– С кем-то похуже, – медленно ответил маг. – С кем-то, кто пытается стать богом.

Эта мысль ни разу не приходила ей в голову. Она даже и подумать не могла, что такое возможно. Евгения усмехнулась от нелепости прозвучавших слов, но тут же нахмурилась. Александр не улыбался и глядел на нее тяжелым взглядом.

– Разве такое бывает? – тихо спросила она, и маг легонько пожал плечами.

– Если бы я знал или знали духи, все было бы куда проще.

Разговор оборвался, и продолжить его удалось не сразу. Мысли Евгении метались с одного на другое и из раза в раз останавливались на одном и том же вопросе: а какую роль играет здесь она? Их с магом взгляды пересеклись, и девушка увидела в его глазах тот же самый вопрос. И неприкрытое и непривычное беспокойство, от которого ей стало не по себе. Она отвернулась и сказала первое, что пришло в голову:

– Теперь все шарики здесь. Значит, мы следующие на очереди?

Александр тяжело поднялся и подошел к раскиданным по полу и затоптанным пучкам трав. Присел на корточки и стал бережно собирать уцелевшие листики и головки цветов.

– Я же их этим лечил, – злобно пробормотал мужчина, – какого дьявола надо было все это портить?!

Собрав небольшой пучок, он со стоном поднялся и глянул на девушку.

– Следующие на очереди? – переспросил маг. – Вероятно, – кивнул он с такой беспечностью, что девушка удивилась:

– И тебя это нисколько не тревожит?

– Я слишком устал, чтобы о чем-то тревожиться, – буркнул он, но потом быстро глянул на ее посиневшую скулу и добавил: – Почти.

У Евгении что-то свернулось в животе, и на этот раз она не смогла отвести от него взгляда. Но Александр уже перевел глаза на собранные травы, а потом озабоченно глянул на печь.

– Если только… сколько там? Минут семь хватит… Но тогда и крапиву тоже, – забормотал он.

– Что ты собрался делать?

Он удивленно глянул на девушку, словно за эти несколько секунд успел забыть о ее существовании.

– Лечебные мази для тебя и для меня. И по одному поддерживающему отвару. Мы должны как можно скорее отправиться на сопку. Раз уж шарики подарили нам, грех не воспользоваться приглашением, ты не думаешь, госпожа? – он криво улыбнулся. – Но посмотри на нас… Две калеки какие-то! Да и сил никаких нет. Готов поспорить, у тебя тоже. Придется немного схитрить. Валяться голым на снегу, пока из меня вытаскивают кишки, мне очень не хочется.

– Хм, – ответила девушка, и Александр усмехнулся.

– И это все, что ты скажешь? – передразнил он ее, вспомнив прошлое.

Евгения улыбнулась.

– Нет, – ответила она. – Я скажу вот что: отвар – это, конечно, хорошо, но простой еды еще никто не отменял. Я приготовлю нам поесть, пока ты будешь возиться со своими травами.

Мужчина улыбнулся:

– Я знал, что однажды вы непременно пригодитесь, госпожа.

В ответ девушка лишь глаза закатила.

Время бежало быстро. Стучал по столу нож, бурлил в печи котелок, и шипели в мисках заговоренные травы. Солнце заливало комнату светом и теплом, покрывая стены багровыми пятнами заката.

Они не спешили. В мирном спокойствии обработали свои раны. Медленно, не торопясь поужинали сытной толкушей, слизывая с ложек каждый комок каши. Разговаривали ни о чем, о глупостях и бытовых делах, словно впереди у них было все время мира. Словно никаких убийств, землетрясений и проснувшихся вулканов не существовало вовсе.

Лишь раз их покой нарушил стук в дверь, и на пороге показались Анастасия Петровна и несколько мужиков. Лица их были растерянными, но ни злости, ни жестокости девушка на них не заметила.

– Батюшка… Алексанваныч, чаво делать-то теперь? – спросила жена старосты.

– Ждать, – коротко ответил маг и с трудом выдавил из себя ободряющую улыбку. – Мы идем к вулкану. Мы во всем разберемся, и больше никакая беда не потревожит это место.

Евгении хотелось бы чувствовать внутри ту же уверенность, что звучала в его голосе. Казалось, что маг нисколько не сомневается в своих словах. Голос его звучал твердо, а черты лица оставались мягкими и расслабленными. Но она знала – ему не требуется шаманская маска, чтобы спрятать свои настоящие мысли.

Когда деревенские ушли, маг и девушка переглянулись и, не обменявшись и словом, вернулись к своим делам.

Так же спокойно они собрались в путь. Взяли с собой два широких ножа, горшочек толченой рябины, смешанной с золой, все до единого деревянные шарики, две фляжки с водой, снегоступы и разрисованный бубен. Большего им было и не нужно.

– Путь будет быстрым, – произнес Александр, когда они осмотрели два своих тощих заплатанных мешка. – И надеюсь, что так же быстро мы вернемся.

Евгения кивнула. С каждой минутой вступать в разговор хотелось все меньше. На душе вдруг сделалось тоскливо, и девушка печально оглядела комнату. Она успела немного прибрать ее, и следы нападения теперь едва угадывались. Так, пара трещин на посуде, пыльные остатки трав, которые она пропустила, подметая, да покосившееся кресло. И все-таки здесь было хорошо. Пахло очагом и вкусной едой. По углам уже собирались тени, но стол и широкую кровать заливали последние красноватые лучи зимнего солнца. Ей хотелось все бросить. Крепко запереть дверь, стянуть с себя шапку, жесткие сапоги и тяжелую шинель и обессиленно рухнуть на кровать. И пусть в глаза падают блики света, тихо потрескивают поленья, а за спиной ощущается уютное и близкое тепло.

Она невольно перевела взгляд на мага. Тот сосредоточенно рассматривал содержимое своего мешка и что-то задумчиво бормотал себе под нос. Она отвернулась, чувствуя внутри вспышку раздражения. Ей нельзя заводить никаких связей! Она же теневик! У теневиков не может быть никого, кроме своих товарищей по службе. Никого и никогда! Разве она не давала присягу?

Взгляд снова сам собой отыскал его в комнате, и новая волна сожаления захлестнула ее с такой силой, что на мгновение сбила дыхание. А может, ничего уже не имеет значения? Если революция сметет привычный уклад жизни, что тогда останется ей? И кем останется она сама? А может, даже с кем?

– Пора, – решительно произнес маг, поднимаясь и закидывая на плечо мешок. Девушка кивнула и, подхватив поклажу, первой открыла дверь.

Они молча вышли в морозный воздух. Дверь со скрипом медленно скрыла от них прогретую и зовущую своим уютом комнату, и замок глухо щелкнул в застывшей тиши.

Кар!

Евгения вздрогнула и обернулась. Всего в нескольких шагах позади них стоял Венька. С широкой радостной улыбкой он озорно смотрел на них и бережно почесывал перышки восседавшему на его плече ворону. Птица была огромной, ее клюв нависал над макушкой Веньки, а голова дергано поворачивалась то туда, то сюда, поглядывая на девушку и мага черными блестящими глазами.

– Ты что тут делаешь? – недовольно спросил Александр и бросил обеспокоенный взгляд на вулканы. Темный дым поднимался из их нутра к розовому небу, но все же пока не успел сгуститься и заслонить яркое вечернее солнце.

– Домой! – крикнул Венька, и ворон тут же поддакнул ему своим хриплым пронзительным голосом.

Кар!

– Вот и иди домой, – произнес маг, делая шаг вперед.

– Домой! – кивнул Венька и, развернувшись, бодро зашагал в сторону Ключевской сопки.

– Ну-ка стой! – крикнул мужчина, но Евгения перехватила его за локоть.

– Пусть идет, – тихо произнесла девушка.

– Но…

– На его плече ворон. Значит, такова Его воля. Разве мы можем возражать?

Александр нахмурился.

– Он всего лишь дурачок. Он ничего не соображает! – с неожиданным отчаяньем в голосе воскликнул маг.

– Возможно, это мы куда глупее него, – возразила девушка, глядя на все удаляющуюся кучерявую макушку. – Только не говори, что никогда и сам не думал об этом.

Александр раздраженно засопел, а потом устало прикрыл глаза и выдохнул.

– Он был бы нормальным, не потеряй я бдительности, – тихо произнес маг. – Если бы я в тот день лучше следил за сопкой, то не пропустил бы его.

Евгения осторожно коснулась его руки и сказала:

– Ты не бог и не дух, а ведь даже они не могут отвечать за каждого. Его путь уже определился. Так же, как и наш с тобой, – и она подняла глаза на чадящую дымом верхушку вулкана.

Александр проследил за ее взглядом и снова вздохнул.

– Ладно, – отрывисто бросил он. – Чтоб вас обоих… Пошли, – он потянул ее за рукав и быстро зашагал вперед. – Спросим у бога, почему это он не может отвечать за каждого!

Вскоре они уже нагнали Веньку и, обойдя его с двух сторон, решительно двинулись к лесу. Дурачок глянул на одного, на другого и, глупо улыбаясь, воскликнул:

– Домой!

И три силуэта скрылись в тени деревьев.