Поселок Ключи, Камчатский сектор,

…февраля 1917 года

Ее одолевал сон. Долгий, липкий, бесконечный. И холодный. Холод окутывал ее постоянно, взламывал кости, содрогал мышцы. Ей казалось, что она уже никогда не согреется.

Иногда она просыпалась. Точнее, думала, что просыпалась. Ничто не имело границ, и она с трудом разбирала, сон то вокруг или явь. Ей помнились черная вода и яркий голубой лед, а в следующий момент в глаза уже ярко светила луна, и что-то темное и большое маячило перед глазами. Оно ворчало и двигалось. Теплое дыхание вырывалось из его носа, обдавая ее лицо, и пахло… пахло мокрым зверем. Сознание ее туманилось, и оттого она не понимала, вправду ли видит над собой оскаленную морду огромного черного медведя. И вправду ли он тащит ее вперед, зажав в зубах ее покрытую инеем шинель.

В следующий раз она очнулась, когда вокруг уже висела сплошная темнота. Никакой луны или медведей не было и в помине. Она лежала на чем-то мягком, плотно укутанная в шерстяные одеяла, и чувствовала, как все тело болезненно покалывает от постепенно уходящего холода. Девушка тяжело заморгала, пытаясь разобраться в происходящем. Она ничего не понимала, мысли словно вморозились в голову и не собирались оттаивать так быстро. Холод все еще оставался внутри ее тела, но дышать как будто становилось легче. Она ощутила, как волосы на голове всколыхнулись от чужого дыхания, и чуть приподняла голову.

Александр лежал закрыв глаза. Даже не так – мучительно сощурившись, и крепко прижимал ее к себе. Только сейчас она поняла, что чувствует на себе его теплые руки и слышит под ухом частое биение его сердца.

– Не двигайся, – вдруг шепнул он, не открывая глаз. – Я должен тебя согреть.

Она поджала губы и снова заморгала, мучительно отыскивая в голове хоть какие-то слова. Спать хотелось невыносимо. И согреться. Согреться хотелось более всего. Краем сознания она понимала, что под одеялами на ней нет никакой одежды, впрочем, как и на самом маге, но все равно придвинулась ближе, прижимая к его горячему телу оледеневшие ладони. Как же хорошо. Тепло!

«Так ты все-таки оборотень?» – хотела сказать она, но получилось только:

– Тык всоборн? – Губы не шевелились, да и сознание уже уплывало далеко, ближе к звездам и иссиня-черному небу. Однажды она это видела, не так ли? Этот звездный глаз в вышине.

– Что? – спросил кто-то. – Я ничего не понял.

– Оборн…

И она снова погрузилась в сон.

Ей еще никогда не приходилось спать так долго. Ночь была бесконечной, и только редкие пробуждения убеждали в том, что она еще жива. В рот ей вливали какую-то горячую жидкость, пахнущую травами и медом, – но, к счастью, без зверобоя! – и натирали тело жгучим ароматным жиром.

Стучали двери, слышались чьи-то разговоры. Человеческие и не очень. А может, все это ей только мерещилось. Иногда холод сменялся жаром, и чьи-то когти царапали горло и мешали дышать. Тогда она металась из стороны в сторону, то кутаясь, а то снова сбрасывая одеяла и пытаясь удержать слезы муки и бессилия. Тело казалось непослушным и слабым, и это раздражало. Проблема, которую она никак не могла решить и с которой оставалось только мириться.

Ее снова кутали в меха, отпаивали целебными отварами и… обнимали. Мягко, заботливо, как никогда еще не приходилось ей чувствовать, и от этого одиночество, царившее во снах, на время отступало.

Пугающая тень за спиной и белый медведь ей больше не мерещились, и она даже начала сомневаться, что в самом деле проваливалась под лед. Может, это ей только приснилось? Но перед глазами мелькали странные картинки: высокие снежные горы, черные вороны, взлетающие с вершин к небесам, и люди с незнакомыми лицами. Они говорили с ней, но языка она не понимала и только растерянно моргала, глядя в их узкие миндалевидные глаза.

И лишь однажды ей удалось распознать уже знакомый корякский язык. Ей снился дом мага, точно такой, каким он был на самом деле, но Евгения знала, что спит. Она лежала на кровати в полутьме, и только одна-единственная свеча освещала комнату.

Рядом с ней сидела старуха. Мягко покачиваясь в кресле, она быстро двигала спицами и тихо напевала себе под нос. Пряжа ее была странной – черно-синей, со звездными прожилками. Старуха умело вертела серебряными спицами, и толстые нити складывались в звездное полотно. Под ногой ее что-то шевелилось, будто там прятался кот или собака, но девушка так и не смогла его разглядеть.

– Проснулась? – усмехнувшись, спросила незнакомка и блеснула темными глазами. Была она маленькой и сморщенной, губы ее потрескались и высохли, на голове серебрился мягкий пушок, но взгляд был цепким и острым, словно у хищной птицы. На старухе висела белая меховая шуба с красными расшитыми узорами, которые девушке уже доводилось видеть в корякской общине.

– Не думаю, что я проснулась, – тихо ответила Евгения, с трудом шевеля конечностями и стараясь сесть. Не удалось. Она со вздохом опустилась обратно на подушку и спросила: – Кто вы?

Старуха хихикнула:

– А ты сама разберись. Я пришла не на вопросы твои отвечать, а рассказать тебе сказку.

– Сказку?! – удивилась Евгения, и незнакомка энергично закивала.

– Да. да, а что, по-твоему, еще остается старухам? Пряжа да сказки, разве нет?

Девушка неуверенно пожала плечами и хотела еще что-то сказать, но гостья махнула рукой и властно произнесла:

– Молчи! Твое дело слушать, а мое – говорить!

Евгения послушно закрыла рот и натянула одеяло. Движения спиц в руках старухи завораживали, а звездочки мерцали в полотне весело и успокаивающе.

– Закрывай, дитя, глазки и слушай мою сказку. Жила-была одна деревушка. Всё там были одни землянки, даже домов нигде не стояло. И жила там ребятня, глупая и смешливая. Всё им хотелось играть да веселиться. И вот однажды спустились они в землянку, заигрались там, да не заметили, как наступила ночь. Но один сиротка увидел сгустившуюся темноту и сказал остальным: «Тише, ночью смеяться нельзя, не то бог придет и съест нас». Но никто его не послушался, и только громче зазвенел веселый смех.

Разнесся по земле топот, и снова сказал сиротка: «Тише, тише, идет сюда кто-то» – и закрыл двери наглухо. Но никто не заметил его стараний.

Топот сделался сильнее, и у землянки появился бог. Принялся он искать дверь – не нашел, но звонкий смех так и манил его внутрь. Тогда втянул он в себя воздух, и двери распахнулись сами. Взглянул он в землянку, и все, кто был там, тут же окоченели замертво. Как и были: смеющиеся – с открытым ртом, а прыгавшие – на одной ноге. И только сиротка спрятался и остался жив.

Тогда взял бог его на руки и поставил перед собой.

– Вставай! – велел он. – Нечего прикидываться мертвым.

– Но я боюсь, что ты съешь меня, – отвечал сиротка.

– Не съем, – пообещал бог. – Лучше мы с тобой сыграем в прятки. Если я тебя найду – зарежу, но если ты меня найдешь – ты зарежь меня. Таково слово, и оно нерушимо.

Прятался бог и за полог, и в притвор, но везде его находил сиротка. А бог его отыскать не мог. То дитя под его мохнатые ноги залезет, то в щель заползет, не может бог его найти, сердится. И тогда сказал он:

– Так и быть, точи, сиротка, свой нож.

Заскрипело серебряное лезвие, блеснуло в темноте ночи. Ударил сиротка бога в грудь, да то ли пожалел, то ли сил ему не хватило, не убил он его. Тогда бог выхватил нож из его рук и сам себя ударил в сердце. И пал замертво.

Старуха замолчала, хитро взглянув на девушку. Евгения захлопала сонными глазами и тихо спросила:

– Что это за странная сказка такая? Зачем ты мне ее рассказала?

Незнакомка улыбнулась широко-широко и, чуть склонившись, прошептала:

– Просыпайся, сиротка, топот за окном!

Евгения вздрогнула и открыла глаза.

В комнате было светло, пахло травами и вареной рыбой. В воздухе плыл печной жар, и девушка поняла, что истекает потом под несколькими одеялами. Мерно постукивал по столу нож, но за задернутым пологом ничего не было видно. Остатки сна вдруг ударили в голову, и Евгения резко дернулась назад к стене. «Прятался бог за пологом…» – прозвучало в ее голове. Она села, отмечая на себе ночное платье и теплые носки на ногах, и отдернула ткань в сторону.

Александр вскинул на нее взгляд и выдохнул:

– Слава богам и духам!

Откинув нож в сторону, он быстро подошел к кровати и протянул руку, но вдруг отдернул ее, замялся и с неожиданной неловкостью опустился на дальний край кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо.

– Хор… хорошо, – неуверенно ответила девушка. Голос ее чуть хрипел, тело казалось помятым, а в голове все еще мелькали картинки из сна. Но в остальном она была совершенно здорова. – Как… как я здесь оказалась? Ты вытащил меня?

Смутное воспоминание о черном звере почти стерлось из ее сознания, оставив лишь запах мокрой шерсти в носу и ощущение теплого дыхания на щеке. Маг отвел взгляд.

– Ну… не совсем, – ответил он и встал. Прошел туда и обратно, будто не решаясь рассказывать о случившемся. – Ты голодная? Давай я налью тебе супа.

Мужчина метнулся к столу, но девушка воскликнула:

– Саша! – Он замер, удивленно глянув на нее. – Неведение – худшая пытка, неужели ты этого не знаешь?

Он тяжело вздохнул и отвернулся.

– Вообще-то, прошло три дня, – молчание. Евгения в ужасе округлила глаза. – Ты здорово меня напугала. Уж думал, не вылечу.

Он вновь вернулся к кровати, сел ближе и, сложив руки на груди, недовольно спросил:

– Зачем ты вышла на реку? – голос прозвучал сердито, но в глазах таилось беспокойство.

– Я хотела убить демона…

– И едва не убила себя! Умница! – раздраженно фыркнул маг. – Неужели в корпусе теперь учат этому?

– Лед был крепким, – ответила девушка, кутаясь в одеяла, словно опять ощущая холод воды. – Он бы не треснул, если… если бы не та тень.

– Хочешь сказать, это демон разбил лед? – нахмурился Александр.

– Нет, – девушка задумчиво покачала головой. – Кто-то… что-то другое.

Она сбивчиво рассказала о своем сне и том, как он превратился в реальность. Поведала даже о старухе с ее жуткой сказкой. Лицо мужчины мрачнело, но он молчал, не перебивая и не давая никаких ответов.

– Ты… ты понимаешь хоть что-нибудь? – с надеждой спросила Евгения.

Маг устало провел ладонью по лицу и пристально посмотрел на девушку.

– Нет, – ответил он, – но мне тоже есть что тебе рассказать. – Он немного помолчал, будто собираясь с духом. – Пока ты… спала, погибло еще трое.

Она судорожно втянула носом воздух и ошеломленно поглядела на мага.

– Еще трое? – хрипло повторила девушка.

Маг кивнул.

– Один мужик ушел на сопку. Я нашел его. Без внутренностей. С той странной деревяшкой внутри тела. Еще двое здесь. Задрали. Одна женщина и… дядя Витя. – Он умолк, будто слова застряли у него в горле.

Евгения в ужасе уставилась на мужчину. К горлу отчего-то подкатила тошнота, и захотелось снова лечь и уснуть, чтобы больше ничего подобного никогда не слышать. Они немного помолчали, а потом девушка протянула руку и обхватила ладонь мужчины.

– Мне жаль! – тихо произнесла она и еще крепче сжала его кисть, мягко ведя большим пальцем по его ладони.

Александр кивнул и быстро продолжил:

– Здесь был еще один демон, такой же, как тот, что преследовал тебя в лесу. Он нападал только на людей. А вот тот, которого ты застрелила, просто жрал все подряд. Когда я вскрыл его брюхо, из него вывалились мелкая живность, картошка, банки. Все в слизи, отчасти превращенное в гниль, отчасти целое. Мерзость в общем… – Он сглотнул и поморщился. – Но никаких костей или еще чего… человеческого. Я даже не знал, что такие демоны вообще существуют! А того, кто убивал, я все же поймал, – мужчина посмотрел на Евгению. – Он сюда сам пришел, лег у твоей кровати и заскулил. Двинуться не мог и все корчился, словно его держал кто-то. На когтях его была кровь. Я его и убил.

В комнате снова повисла тишина, и Евгения тут же вспомнила что-то копошащееся под ногами старухи.

– Боги! – выдохнула она, подтягивая колени к груди. Слишком много загадок вокруг. Слишком много смертей. Им не справиться! Им не справиться со всем этим!

Она не сразу заметила, что маг придвинулся ближе.

– Есть кое-что еще, – тихо произнес он, и девушка вскинула на мага испуганный взгляд.

– Что? – едва шевеля губами, ответила она.

– Возможно, стоило рассказать раньше, но… я не был уверен. Помнишь, ты спрашивала меня про письмо Магистрата? С их призывом на войну?

Девушка кивнула. Сердце ее бешено заколотилось. Почему-то показалось, что она не хочет слышать дальнейших слов.

– Так вот… – Александр набрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании: – Это не про Германию. Магистрат планирует убить императора.

В первые несколько мгновений Евгения молчала. Маг глядел на нее, виновато морщась и с ожиданием в глазах. Она почувствовала, как напряглись мышцы на его руке, словно он готовился драться или… схватить ее?

– С чего ты это взял? – хрипло спросила девушка.

– Мой отец – маг Магистрата, – мрачно ответил Александр, словно сама мысль об этом была неприятна. – А святейший в Петропавловском Порту – его давний друг, – он хмыкнул. – Отец все думал, что я вступлю в Магистрат. Даже здесь, едва ли не на краю земли, он все пытался дотянуть до меня свои руки… Засылал мне подарки на праздники, как девице какой-то, – маг ухмыльнулся. – По-другому, видать, общаться не умеет. И кофе, между прочим, он прислал, раз уж тебе так интересно. За это ему, конечно, спасибо, но в Магистрат я не пойду. Не отдай меня учитель на время корякам, быть может, так бы оно и было… – Александр умолк, заметив хмурый взгляд Евгении. – Ну да, ты не это сейчас хочешь слышать. Они решили, что я должен знать. И присоединиться.

– Но это… невозможно! – выдохнула она и, отпустив его руку, поднялась. Одеяла упали на кровать, оставляя ее в одном ночном платье, но девушка этого даже не заметила. Пошатнувшись на еще слабых после лихорадки ногах, она отошла подальше и оперлась о стол. В груди вдруг больно сдавило, по вискам пролился жар, и ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. – Это невозможно! – повторила девушка.

За ее спиной послышалось движение, и рядом выросла тень мага.

– Они хотят этого уже давно, – тихо произнес он, осторожно касаясь холодными пальцами ее локтя. – Ты ничего не изменишь. Ты же знаешь, как они всегда думали: почему те, кто способен усмирять духов, должны подчиняться чьей-то власти? Разве не они сами и есть эта власть?

– Я знаю, что они думают, – резко ответила девушка, зло отдернув руку. – А что думаешь ты? – она ткнула пальцем ему в грудь, словно припечатывала слова. – Ты все знал и скрывал это! Когда, интересно, ты собирался мне сообщить? Когда Зимний дворец будет лежать в руинах?! – ее голос задрожал, переходя в гневный крик. – Я поклялась служить царскому двору! Ты хоть понимаешь, что ты теперь изменник?! Как ты мог молчать? Ты забыл, что было двенадцать лет назад? Или тебе все равно? В этом захолустье никого это не волнует?! Я уезжаю! – выпалила девушка, кидаясь к лежащей на стуле одежде.

– Уймись! – рявкнул маг, перехватывая ее руки.

Она дернулась, пытаясь освободиться, но сил вырваться не хватило. В глазах девушки горела ярость.

– Предатель! – выдавила она сквозь зубы.

Уголки его губ чуть дрогнули, но хватка осталась крепкой, а голос, когда он заговорил, был тихим и даже мягким:

– Потому и не сказал тебе. Я знал, что ты ринешься обратно в Петербург, хотя ничем уже не поможешь. Только помрешь зря! И как же твой долг здесь? Разве ты не клялась исполнять свои обязанности теневика, нет? Бросишь всех умирать и уедешь?!

– Как видно, я тут бесполезна! – быстро заговорила она, все еще пытаясь вырваться. – От меня никакого толку! Я здесь никому не могу помочь…

– Ты можешь помочь мне, – твердо произнес маг, не отводя темного взгляда. – Помоги мне. Я, точно как и ты, не понимаю, что происходит, но мы должны разобраться. Нельзя же просто бросить их умирать!

– А всю остальную империю можно? – тут же вскинулась она. Мысль о новой революции повергала ее в ужас. Но в еще больший ужас ее повергало то, что она не удивилась. Каким бы сильным ни было потрясение от слов мага, глубоко внутри она понимала, что знала. Знала, что революция неизбежна. Напряжение росло уже не первый год. Недовольства, голод, война – когда в истории они способствовали любви народа? Ей даже почудилось облегчение от этой новости. Ведь ожидание худшего всегда в разы тяжелее уже свершившегося. Но все же…

– Ты предатель! – снова выдавила она, и несколько горячих капель слез пролились по ее щекам. – Ты ничего не сделал! Ты знал и ничего не сделал! Все… все мои товарищи в корпусе, они же могут погибнуть!

Маг неприязненно цыкнул, и девушка с негодованием уставилась на него.

– Возможно, – ответил он спокойно, наконец выпуская ее руки. – Но ты переживаешь о них больше, чем стоило бы. Это они поведут магов ко дворцу.

Его жесткий уверенный тон напугал ее даже больше самих слов. Она судорожно закачала головой и услышала, как с ее губ срывается нервный смех.

– Нет… этого не будет, – она невольно попятилась, словно расстояние могло отделить ее от сказанного. – Ты лжешь! Чтобы корпус и Магистрат спланировали такое… вместе?! Да это же просто смешно!

Александр вздохнул и с грустью взглянул на нее.

– Общее дело объединяет и злейших врагов, разве нет? К тому же кто тебе сказал, что наставники и генералы корпуса так же ненавидят Магистрат, как обычные служащие? С чего ты взяла, что за все годы они не провернули вместе каких-нибудь грязных дел? Ты далеко не наивный человек, но почему-то на корпус смотришь таким… – он замялся, словно пытаясь подобрать слово, – таким затуманенным взглядом! Они тебе не семья, как бы тебе ни хотелось думать иначе…

Она дернулась, словно ее ударили, и сердито поджала дрожащие губы.

– Но они все, что у меня есть, – процедила Евгения.

Маг понимающе кивнул, а потом тихо произнес:

– И это самое пугающее.

Она почувствовала, как к горлу подступил неприятный комок, и ощущение одиночества охватило ее как никогда прежде. Стало холодно. Она ясно осознала, как далеко ее дом и отчасти близкие, отчасти просто знакомые люди. И никто не заберет ее отсюда, никто не придет…

– Но кое-кто о вас все же позаботился, – совсем тихо произнес маг, и Евгения услышала его голос будто издалека. – Разве не задумывалась, почему тебя направили сюда одну? Насколько мне помнится, теневики всегда работали хотя бы парами.

– У нас много работы. Не только меня отправили в одиночку, – тут же возразила она.

– Разумеется, – кивнул маг. – Куда отослали других? Байкал? Алтай? Урал? Оттуда ведь шли донесения? И все работают там по одному? Вас просто отправили подальше, чтобы не лезли, куда не стоит. Кто-то жалостливый…

– Жалостливый?! – тут же вскинулась она.

– Конечно, – в голосе его на этот раз послышалось нетерпение. – Если ты успокоишься, то поймешь все и сама. Ты бы встала на защиту императора, верно? Ты и несколько таких же глупцов. Вероятно, лишь горстка, которая прожила бы не больше часа. Но кто-то пожалел вас и отправил подальше, наверняка облегченно выдохнув и радуясь подвернувшимся случаям.

– Это был приказ генерала, – чуть слышно произнесла девушка.

– Да сохраните боги его жизнь! – произнес маг, и на время в комнате повисло молчание.

В глазах у девушки помутнело, в желудке неприятно скрутило, и она покачнулась. Мужчина дернулся вперед, чтобы ее схватить, но та вскинула руки и отошла назад.

– Знал… и ничего не сделал… – пробормотала она вновь.

– А с чего ты решила, что я должен был? – не выдержав, крикнул маг. – Это приказы императора, а не Магистрата делают таких, как я, изгоями. Живите как хотите, но на службу вам не устроиться, свадьбу не сыграть, паспорт не получить, да и теневой корпус будет дергать по каждому убийству в округе. А эта дурацкая война? Кому она сдалась?! Ее пора было закончить, как только с полки пропала первая буханка хлеба, но нет же! Империя никогда не отступает, так?!

– А Магистрат, по-твоему, лучше? – гневно выкрикнула она, сжимая кулаки. – Он-то для народа, – передразнила она избитую фразу.

Но Александр покачал головой:

– Нет, и они не лучше. Напыщенные павлины, которым нужна только власть. Мне жаль, что в императорской семье не родился ни один маг, может, это их проклятие, уж не знаю. Но посуди сама, если ты можешь заставить море успокоить волны и ветер задуть в другую сторону, какое тебе дело до человечишки, вещающего что-то с позолоченного трона? Хорошая была мысль поставить рядом с троном мага, но одного Распутина не хватит, чтобы удержать всех. Тем более когда простой люд уже заражен ненавистью. – Он немного помолчал, а потом едва слышно добавил: – Я не хочу выбирать ни одну из сторон, они обе мне одинаково противны. Но я кое-что сделал. – Евгения вскинула на него удивленный взгляд. – Я отправил послание. Помнишь того демона, который мне служит? Я отправил его с посланием к императору. К духам даже обращаться не стал, они по поручениям бегать не станут. А демоны… они куда ближе с человеком, чем думается. Я предупредил императорскую семью, а там пусть делают что хотят. Но мой совет был – бежать, потому что северный ветер уже задул, а его никогда и ничто не остановит. Думать надо было куда раньше, теперь им остается только прятаться.

Она сделала судорожный вдох. Она ведь все понимала, тогда почему на душе было так тошно?

– Всю империю всколыхнет, – прошептала Евгения, поднимая покрасневшие глаза на мага.

– Если только она не умрет раньше, – мрачно возразил мужчина. – Каждый делает то, что в его силах, верно? Нам нужно разобраться с происходящим. Возможно, все это связано с революцией, а может, и нет. Духи перестали отвечать, ни один из них не приходит на зов, хотя они повязаны божественной клятвой и обязаны являться, – он медленно подошел к девушке и остановился, только когда их лица оказались лишь в нескольких дюймах друг от друга. – Мне жаль, что так все вышло, – тихо произнес он. – И я понимаю, что такое клятва и служение императору. Ты никого не спасешь, если уедешь, но ты можешь помочь здесь. Помоги мне.

Она сглотнула. От его пристального взгляда по коже побежали мурашки, и девушка не смогла ничего ответить. Она молча кивнула и отвернулась, не выдержав. Чуть отступила, понимая, что мгновение назад почти не дышала.

– У меня есть еще кое-что, – произнес Александр, и девушка горько усмехнулась:

– Очередная добрая весть?!

– Весть, но добрая ли, пока не знаю. Святейший из города отправил послание. Не по телеграфу, а письмом. На днях прибыли каюры с провизией и спустя несколько часов сразу уехали обратно. Извини, не думал, что письмо адресовано тебе, они передали его без указаний. – Девушка напряглась, но, взглянув на задумчивое и спокойное лицо мага, позволила себе чуть выдохнуть. – Там было всего несколько строк. Святейший сказал, что им удалось отыскать твой приют, но никаких сведений о твоей семье там не сообщили.

Евгения ощутила, как волна разочарования окутывает ее нутро. Опять ложная, никуда не ведущая ниточка. Или же пока скрытая в темноте? Раньше ее мало интересовало собственное прошлое. В корпусе не так уж много времени, чтобы думать о нем. Есть только сейчас, и этого всегда достаточно. Но здесь, на Камчатке, с ее деревушками и сплоченными общинами, ей вдруг захотелось знать. Она ведь не просто теневик. Она человек, у которого есть корни. Да и этот медведь и силуэты предков… Впервые за всю свою жизнь ей удалось почувствовать себя чем-то большим, чем брошенный по ветру листок. Человеком, у которого по-настоящему есть семья.

– Но есть кое-что еще, – добавил Александр, с любопытством наблюдая за девушкой. – Управительница приюта сказала одну интересную вещь… Святейший не обратил на нее внимания, потому что он не так уж много знает о местных народах, – маг невесело усмехнулся. – Но я-то знаю. В письме говорилось, что неизвестная женщина родила тебя прямо там, в приюте, и… и умерла сразу после родов. Она не успела дать тебе имени, но положила на лоб маленький зеленый камешек.

Девушка нахмурилась. Тот круглый чуть зеленоватый камешек был у нее, сколько она себя помнила. Единственная вещь из детства, которую она хранила больше по привычке, чем из теплых чувств, и бездумно бросала его среди вещей, даже не задумываясь. Она кинулась к саквояжу и, покопавшись в сложенном там белье, выудила камешек на свет. Положила на ладонь и внимательно его осмотрела. Никаких надписей, никаких знаков, просто камушек, весьма бесполезный на вид.

Александр подошел к ней неслышно, так что девушка даже вздрогнула, и протянул руку.

– Можно? – спросил он, и пальцы его замерли в воздухе над ее ладонью.

– Конечно, – пожав плечами, ответила девушка. – Я не знаю, что это.

– Я знаю, – ответил мужчина, беря в руки камень с такой осторожностью, словно он мог разлететься на кусочки. В глазах мага застыло удивление. – Это аняпэль, камень-оберег корякских женщин. Его всегда держат ближе к телу в маленьких мешочках из оленьей шкуры. Это очень важная вещь для коряков, – сдвинув брови, произнес Александр. – По традиции с его помощью выбирают имя ребенку. На ремешках его подвешивают к концу тонкой палочки, которую мать ребенка держит за один конец. Другой рукой она придерживает младенца. Камню задают вопрос, какое имя он даст новорожденному, и начинают перечислять имена всех предков. Как только камень начнет раскачиваться на одном из имен, гадание останавливают и нарекают ребенка этим именем. Но если камень не двигается, малыша так и называют Аняпэль. Камень бережно хранят в семье, подкармливают его, ну, на своей манер – смазывают оленьим жиром, к примеру. Украшают его бисером. Его хранят под подушкой или в изголовье кровати, и женщины спокойно оставляют младенцев одних в яранге, зная, что амулет охранит их детей от бед и демонов.

Александр умолк, а девушка все так же непонимающе глядела на него.

– Но как это все относится ко мне? – тихо спросила она, чувствуя догадку, но отчего-то боясь поверить в нее.

Мужчина, чуть улыбнувшись, ответил:

– Добро пожаловать домой… Аняпэль. Твои предки были коряками.

Уже не в первый раз за последние минуты в комнате повисло молчание. Александр рассматривал девушку с каким-то новым любопытством, чуть прищурившись и вглядываясь в черты ее лица.

– Что ты смотришь? – недовольно спросила Евгения, и мужчина легко пожал плечами.

– Ты непохожа на корячку… при первом взгляде, – он хмыкнул, а девушка нахмурилась, – но если подумать, ты такая же гордая и упрямая, как они.

Он широко улыбнулся, явно посмеиваясь над ней, и девушка разозлилась.

– Я не вижу никаких поводов для веселья! – выпалила она и опустилась на стул, чувствуя, что ноги больше ее не держат. – В империи творится черт знает что, в деревне одно убийство за другим, духи сходят с ума, а ты стоишь и ухмыляешься, как идиот!

Александр сложил руки на груди, все так же улыбаясь.

– Тем ценнее любой повод для веселья, – просто ответил он. – Весьма забавно, как все выходит. Мог ли твой генерал что-то знать о твоих корнях? Почему он отправил сюда именно тебя?

– Не знаю, – буркнула девушка. – Сомневаюсь. Может, духи нашептали? – ядовитым голосом спросила она.

– Может, и нашептали, – согласно кивнул маг. – Но зачем ты тут всем понадобилась? Судя по твоей внешности, корякского в тебе осталось не так уж много. Твои предки могли жить здесь сотни лет назад.

– Нет никакой уверенности, что это вообще правда, – покачала головой Евгения. – Ты судишь по… по обычному камню, который дал святейший! Это же просто камень!

– Это не просто камень, – возразил мужчина. – Это важный оберег. Духи приходят к тебе во сне, облачаясь в шкуру белого медведя. Не думай, что все это простые совпадения.

Она молча покачала головой, вовсе и не ожидая, что все эти события происходят сами по себе. Но от этого почему-то становилось только хуже. Ее предки жили на этих землях? Могло ли такое быть?..

– Всякое возможно, – будто услышав ее мысли, произнес маг. – Мы не можем знать, что произошло столетия назад.

Евгения кивнула.

– Знаю. Просто… Это… – она никак не могла подобрать слов к тому, что чувствовала.

Облегчение, которое она ожидала ощутить, узнав правду о своей семье, так и не наступило. Скорее, даже наоборот – отчего-то ей стало неуютно и даже немного страшно. Но почему, понять она пока не могла.

Александр подошел к печи и выудил оттуда исходящий ароматом чугунок.

– Тебе нужно поесть, – произнес он, с глухим стуком водворяя его на стол. – А потом я налью тебе один отвар, он поможет восстановить силы после болезни.

Девушка бездумно кивнула, глядя в пустоту перед собой, а затем новая мысль заставила ее вздрогнуть. Болезнь… Как она не потонула в той реке? И кто ее притащил в дом? Перед глазами мелькнул смутный образ чего-то большого и черного.

– Как я здесь оказалась? – спросила девушка, уставившись на мага.

Тот поднял на нее удивленный взгляд и с коротким смешком ответил:

– Тебя прислал корпус. Неужели память отшибло?

Она раздраженно закатила глаза.

– Ты же понял, о чем я говорю, – твердо произнесла Евгения. – И не думай, что я не заметила, как ты в очередной раз избегаешь ответа. Кто вытащил меня из-подо льда?

Маг тяжело вздохнул и устало посмотрел на нее.

– Я бы не успел добежать до тебя. Когда раздались выстрелы, я сразу помчался к реке, но был далеко. Видел только, как ты рухнула в воду. А потом… потом на льду появился… кое-кто, – он на мгновение замялся, и следом продолжил: – Его называют кайнын-кутх – медведь-бог и хозяин леса. Его почти никто никогда не видел. Он не так уж добр к людям, и лучше с ним не встречаться. Однажды, много лет назад, как я тебе уже рассказывал, я ступил на тропку, по которой ходить запрещалось. Часть леса, по поверьям отданная ему. Я сделал только шаг, и рядом мелькнуло что-то черное и громадное, и всю правую сторону обожгло огнем. Я едва дополз до дома, кровь лилась из раны ручьем, и по ее следу топали какие-то мелкие демоны, слизывая ее и надеясь, что я подохну. Никто не запретил бы им разодрать мое тело, потому что я нарушил священный запрет.

Иногда кайнына видели издалека. Говорят, если он встанет на задние лапы, то ростом будет с самую верхушку крыши дома. Но он никого не трогает без причины. И уж тем более не приходит никому на выручку. Людские дела ему неинтересны. Но он разбил лед и одним рывком вытянул тебя из воды. Протащил по снегу и бросил к моим ногам. Надо сказать, он и правда… огромен. – Маг едва заметно вздрогнул, взгляд его на секунду застыл, а потом он продолжил: – Черный, глаза горят янтарем, и взгляд слишком умный для зверя. Он ушел тут же, как бросил тебя. Развернулся и почти сразу слился с тенями домов. Ни звука, ни следа даже. Так что можешь совершенно точно благодарить богов за свое спасение.

Темные глаза мага встретили испуганный взгляд девушки, и он добавил:

– Я рад, что ты выжила. Но, честно говоря, все эти случаи… весь этот интерес богов к тебе меня пугает.

Евгения молча кивнула. А как же это пугает ее! Она невольно провела ладонью по шее, словно пытаясь нащупать удавку.

– Возможно, лучше было бы умереть, – тихо произнесла девушка, и маг тут же фыркнул:

– Не спеши с этим желанием, госпожа, всегда успеешь. Давай для начала ты хотя бы поешь. Сытым умирать куда приятнее, – он тепло улыбнулся, наливая горячую похлебку в миску, и девушка усмехнулась.

– Значит, ты все-таки не оборотень, – произнесла она, принимая еду из его рук.

Александр нахмурился:

– С чего это ты так думала?

– Да так, болтают всякое. Хотя теперь я понимаю, с чего разговоры пошли, – с улыбкой ответила девушка, и маг тут же скривился. – А даже жаль, я бы свалила все обвинения на тебя и благополучно вернулась в Петербург.

Мужчина коротко усмехнулся, а улыбка девушки вдруг растаяла.

– Если от него хоть что-то останется, – мрачно добавила она, без аппетита ворочая ложкой в тарелке.

Александр обошел стол и протянул ей на ладони обережный камешек.

– Скажу честно, я не хочу, чтобы ты уезжала туда, – тихо произнес он. – Но это твое право, я не могу тебя заставить остаться.

– Я не брошу людей в деревне.

– Знаю, – перебил ее маг. – Я говорю о будущем. Когда мы разберемся со всем этим… дерьмом, что здесь происходит, я бы… хотел, чтобы ты осталась, – Евгения вскинула на мага удивленный взгляд, но лицо его оставалось совершенно непроницаемым. – Но если нет, то… не забудь этот камень, он тебя убережет.

Девушка неуверенно взяла аняпэль в руки, едва задев теплую кожу ладони Александра.

– Эм… спасибо, – ответила она и увела глаза в сторону. Отчего-то от его пронзительного взгляда ей сделалось не по себе.

– Ешь, – произнес маг, – я пока проверю баню. Должна была уже растопиться.

И с этими словами он накинул шубу и вышел из дома.

Баня была теплой и пахла травами, но Евгения почти не получила от нее удовольствия. Ворох тревожных мыслей окутывал ее, словно облако назойливых мошек, от которых никак не удавалось избавиться. Новые смерти, замолкшие духи да заговор Магистрата. Ей казалось, что она все падает и падает в глубокую черную бездну и этот полет уже не остановить. Ощущение собственной беспомощности давило и сжимало нутро. Уже давно она не чувствовала себя такой слабой и бесполезной. Должно быть, со времен смерти Николки. Евгения будто снова смотрела на его недвижимое тело и видела остекленевшие глаза, и в какой-то момент этот образ вдруг начинал колебаться, лицо чуть вытягивалось, кучеряшки менялись на черные жесткие волосы, и вместо мальчишки на земле лежал Александр.

Она закрыла лицо руками, отгоняя наваждение, и дала волю слезам. Не столько от страха, сколько от усталости и этого душащего чувства неизбежности грядущего. Ей даже стало жаль, что маг рассказал о заговоре. Знать, что привычный мир вот-вот разрушится и ты больше никогда… никогда в него не вернешься, и ждать этого – куда хуже внезапного изумления.

Она плакала недолго и тихо, закрывая рот руками и не позволяя судорожным всхлипам вырваться на свободу. Ей не хотелось, чтобы маг слышал.

Мужчина сидел в предбаннике, что-то тихо бормоча себе под нос, и от его близости тревога чуть утихала. Девушка не решилась пойти сюда в одиночку – на двери бани все так же отчетливо виднелись глубокие борозды когтей. Сдох ли уже тот демон, что пытался к ней пробраться, они не знали и не собирались рисковать. Особенно теперь, когда ее револьвер был безвозвратно утерян.

«Кажется, демонам ты интересна так же сильно, как и духам», – задумчиво произнес маг, разглядывая следы. Евгения на это ничего не ответила и только помрачнела. Новое беспокойство стало занимать ее мысли, и она не хотела помогать ему расти – что, если смерти в деревне случаются из-за нее? Что, если демоны приходят за ней и убивают, чтобы прокормиться? Ей казалось, что нового чувства вины она просто не выдержит, а потому решительно отбросила эту мысль как можно дальше.

Остаток дня прошел быстро и молчаливо. После бани Евгению разморило, и она тут же провалилась в беспокойную дремоту. Она чувствовала себя разбитой и хотела забыться глубоким сном, но стоило только ее сознанию хоть на мгновение уплыть из реальности, как в ушах глухим набатом начинало бить: «Слышится топот. Слышится топот». Хриплый голос старухи повторял и повторял эти слова, настойчиво и громко. И в конце концов Евгении не осталось ничего иного, как окончательно проснуться.

Когда она открыла глаза, за окном уже стемнело. На столе подрагивала светом масляная лампа, а по комнате разносился чуть слышный храп. Александр сидел в кресле, голова его запрокинулась, рот чуть приоткрылся, а грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Лоб его продолжал хмуриться, и девушка не знала, то ли ему снился дурной сон, то ли постоянная усталость и озабоченность делами не отпускала его даже в моменты отдыха. Сейчас он казался на несколько лет моложе, и Евгения невольно почувствовала жалость и… стыд. Возможно, она была несправедлива к непримкнувшим. Возможно, в новой империи они получат новую жизнь…

Александр вздрогнул и открыл глаза. Заморгал, непонимающе оглядываясь, и остановил свой взгляд на девушке.

– Не спишь? – охрипшим со сна голосом спросил он.

Евгения села и неожиданно для себя самой произнесла:

– Слышится топот.

– Что? – маг непонимающе нахмурился, а девушка вдруг встала, подошла к двери и приложила ухо. Ей вдруг показалось, что она вот-вот услышит топот чьих-то ног наяву.

– Ты в порядке? – в голосе мужчины послышалось беспокойство, но Евгения не ответила.

– Т-с-с, – приложив палец к губам, прошипела она.

Со стороны деревни неслись привычные звуки: лаяли собаки, перекрикивались соседи, стучал топор по дереву. Да, они звучали чуть тише обычного и реже, и не слышалось в них былого задора, но все-таки они были. Ничего не произошло.

Она уже собиралась отстраниться, как на лицо ей упала тень, и рядом выросла фигура мага. Он так же молча прислонился ухом к двери и замер, прислушиваясь. Черные глаза, острые. Черты красивые, выточенные. Колючая щетина на щеках. Евгении вдруг до ужаса захотелось до него дотронуться. Коснуться его лица и почувствовать под пальцами теплую кожу. Даже не осознавая своих действий, она подняла руку… За дверью послышался хруст снега под чьими-то ногами, и они оба вздрогнули. Рука ее упала, и желание мгновенно уступило место страху.

Они переглянулись и отошли в комнату. Евгения быстро спряталась за пологом и резкими, судорожными движениями натянула на себя шерстяные штаны и гимнастерку. Едва она закончила, как в дверь постучали. Робко и неуверенно, и, судя по звукам, переступили с ноги на ногу. Девушка вышла из-за занавеси, и Александр открыл дверь.

На пороге стояла женщина. В тяжелой шубе и с шерстяным пушистым платком на голове.

– Анастасия Петровна? – удивился маг. – Проходите.

Она чуть замялась и неуверенно переступила порог.

– Что случилось?

Жена старосты быстро обежала глазами комнату, словно никак не могла собраться с мыслями, а потом произнесла:

– Не знаю, стоило ли беспокоить, господин, – она бросила напуганный взгляд на мага. – Семен Павлыч-то не велел мне. Говорит, чаво ходить зазря, токмо перепугаешь всех. Господин пусть, говорит, за калау следит, да за… – она бросила на Евгению стыдливый взгляд, но все-таки произнесла, – да за имперскими служками. А за ребятней и он сам угонится.

Маг и девушка быстро переглянулись, и Евгения почувствовала, как внутренности у нее скрутило жгутом. То же чувство свершившейся беды, которую ты смутно ожидаешь долгое время, разом охватило ее, и девушка сделала шаг вперед.

– Что случилось, Анастасия Петровна? Рассказывайте все как есть.

– Не верит он вам, госпожа, – вдруг тихо произнесла женщина, и взгляд ее стал каким-то вымученным. – Строго не велел ходить. А я все ж решила идти. Думаю: нет, быть оно ж не могет, что госпожа наша порченая. Батюшка Александр уж бы распознал, так же? – она с надеждой глянула на мага, а Евгения нахмурилась. Не хватало еще, чтобы староста распускал о ней всякие бредни.

– Конечно, – уверенно ответил Александр, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. – Евгения – моя гостья и мой… друг. С ней все в порядке, уверяю вас.

Тук-тук-тук-тук-тук – раздавался глухой перестук его пальцев. «Топот слышится. Топот слышится. Бог идет!» – проносился шепот в голове у девушки.

Женщина облегченно выдохнула и чуть улыбнулась, но все не решалась говорить. Евгения переступила с ноги на ногу, тоже теряя терпение. Она никак не могла взять в толк, отчего женщина тянет с рассказом, и хотела вытряхнуть из нее все слова до единого.

– Оно, может, и правда пустяк, – произнесла Анастасия Петровна. – Но все ж того… чо у нас тут ныне-то творится. Надо ж лучше дома посидеть, обождать все.

Евгения заметила, как на лице мага дернулась мышца и он сложил руки на груди, будто и сам хотел встряхнуть женщину и пытался удержать себя.

– Детишки у нас все славные… Не шалят, но поиграть-то оно всем хочется, – она схватила кончики шали и начала быстро перебирать их в руках. – И домов-то у нас тут малехо, но играть, оно ж можно. Весело прятаться.

Она умолкла, и мужчина нетерпеливо спросил:

– Где дети? Вы не можете кого-то найти?

Она опустила глаза в пол:

– Никого… не можем.

– Никого? – выкрикнула Евгения, заставив женщину испуганно вздрогнуть. – И вы говорите, что это пустяк?

– Еще особливо и не хватились, – вдруг принялась оправдываться та. – Они же, ребятки то бишь, решили в прятки сыграть. Всею толпою. Они ж такие умненькие, их и мамки с папкой найти потом не могут. Так уж бывало не раз. Вот и опять, запрятались и умолкли. Оголодают, так сами и выбегут, но я ж думаю, оно лучше бы по домам разойтись. Стемнело да и… боязно теперь. Матери-то уж беспокоиться начали… ко мне пошли… за советом, – ее голос стух, и Евгения вдруг поняла, что ее неспешность и оправдания вызваны не чем иным, как страхом. Страхом поверить, что дети в самом деле пропали.

– Идем к Веньке, – тут же скомандовал маг. – Он дружит с ними и может знать.

– Так оно же вона чо, – проговорила женщина. – И Венька с ними… играется.

Девушка и маг снова переглянулись, и Евгения успела заметить в его глазах отблеск ледяного ужаса. Всего мгновение, и лицо его вновь стало твердым и сосредоточенным, и он произнес спокойным голосом, будто обсуждал предстоящий ужин:

– Пойдемте, Анастасия Петровна. Деревня не такая уж большая, да и лес я хорошо знаю. Найдем детей, а потом велите всыпать им всем за такие игры в ночи.

– Велю, велю, господин! – запричитала женщина, и, наскоро одевшись, маг и девушка вышли вслед за ней в холодную ночь.

Народ всполошился не сразу. На лицах некоторых женщин уже появились первые озабоченные морщинки и в глазах мелькнули отблески страха, но некоторое время они еще спокойно бродили по домам, заглядывали в погреба и лазали на чердаки, выкрикивая имена своих детей. И только спустя полчаса тревога в деревне сделалась почти ощутимой. Густая, липкая, душащая. Послышались первые крики и слезы, и Евгения тотчас поняла – колесо покатилось.

Люди высыпали из домов, словно их выгнало оттуда внезапное землетрясение. Загорелись лампы, зазвучали оклики. Все ожило, задвигалось, закопошилось. Люди не слушали, не умолкали и по большей части бестолково носились туда-сюда. Морозный воздух дрожал, звезды ярко и холодно поблескивали в небе, и только снежные вершины сопок молчаливо и безучастно глядели на несчастную деревню.

Евгения вошла в дом, где жил Венька, и замерла на пороге. С улицы доносился непрекращаемый шум, но здесь, в этой старенькой лачуге, было тепло и тихо. Мать Веньки сидела у печки, быстро работая спицами. Девушка чуть вздрогнула – в голове тут же мелькнули обрывки сна. Она даже невольно глянула ей под ноги, боясь увидеть там извивающуюся тушу какого-нибудь демона.

– Вы не пойдете на поиски? – тихо спросила Евгения.

Женщина даже головы не подняла. Поджав губы, она только быстрее заработала спицами. Петли выходили широкими и кривыми, и девушка подозревала, что этот шарф, или носок, или что бы то ни было придется распустить и переделать вновь.

– Ваш сын пропал, – попробовала она еще раз. – А вы останетесь здесь?

Женщина злобно глянула на Евгению и крикнула:

– Он вечно пропащий! Мне за веревку его таскать, чо ль? – И вернулась к вязанию.

– Но пропали дети…

– А я-то тут на кой? Я?! – снова взвизгнула она, отбрасывая спицы в сторону. – Скажут, Венька опять виноватый? Всегда он токмо виноватый! Убивцы ошалелые! Они же его повяжут, только отвернись! Убьют и не глянут, шо больной! Бог его поцеловал, бог! Так вот и знайте, и скажите им всем! Он святой! Его сам бог поцеловал!

Лицо женщины раскраснелось, а на плотной шее вздулись синие вены. Глаза заволокло слезами, но они так и не пролились. Евгения сделала глубокий вдох, осторожно подошла, опустилась на стул напротив и взяла ее сухую и широкую ладонь в свою. Та было дернулась назад, но девушка не позволила. Крепко сжала ее руку и посмотрела женщине в глаза.

– Я знаю, – тихо произнесла девушка. – Знаю, что он поцелованный богом.

– На сопке… на сопке его благословили, – прерывисто заговорила женщина, и Евгения кивнула.

– Да, он благословлен Кутхом, и никакая беда с ним не приключиться. Разве не так? Разве даст Великий Ворон в обиду своего поцелованного? – Женщина не сводила с девушки расширенных настороженных глаз, а Евгения тихо продолжала: – Да и мы с Александром не позволим его и пальцем тронуть. Без мага деревне не жить, это все знают, и против его слова не пойдут.

– Ой, госпожа, не мелите языком зазря! Не знаете вы ихних мыслей! Они уж и магам головы посворачивают! Оно ж чаво творится кругом! Не веруют уже ни во чо!

От этих слов Евгении сделалось не по себе. Но неужели деревенские настолько обезумели от страха последних дней, что готовы будут напасть и на мага? Она сомневалась. Как-никак он убил двух демонов, пусть и не смог уберечь всех жителей. Быть может, староста, конечно, обозлен за его дружбу с ней, теневой служкой, но все же… Неужели положение мага пошатнулось?

– Александр достаточно силен, чтобы постоять и за себя, и за Веньку, – твердо произнесла она, убеждая скорее себя, чем женщину. – Дети пропали, Мария Васильевна, – как можно мягче сказала девушка. – А Венька с ними всегда был ласков.

– Ага! – вскричала женщина. – Он-то, мож, и был, а эти? Не все такие добренькие. И камнями закидывали, и снег за шиворот пихали, и чаво только ни выдумывали! А ему все хи-хи! Он-то, мой Венечка, он-то и мухи не тронет.

– Но многие дети с ним играли и даже секреты ему доверяли, – возразила девушка, вспоминая свои разговоры с местной ребятней. Как, казалось, давно это было! – Многие из ребят его любили. Венька-сказочник, говорили они. Венька придумывает смешные игры. Венька знает тайны леса…

Она замолчала, а женщина тут же отвела взгляд. Вот оно!

– Он, бывало, водил их в лес, да?

– И чего теперь? – рявкнула женщина, вырывая руку. – Они и без него шастали! И с отцами, и сами бегали. Токмо пятки одни сверкали!

– Но, быть может, Венька водил их к какому-то особому месту? Он любит смотреть на красивую природу, может, он хотел показать…

– Ничо он не любит! – еще громче вскричала та. – Он прятаться бегает! То от этих охалаев с камнями, то от теней каких-то, кто ж его знат-то, чо он такое видит! Вота в ночь было дней сколь, пять назад? Про огоньки-то все бормотал. И сегодня все заладил: огоньки, огоньки. Я глянь: ничо, светло кругом, днем-то! А он все не замолкал никак, вот и убег опять. Прятаться!

Евгения на мгновение задумалась, а потом спросила:

– А вы знаете место, в котором он прячется?

Попала. Евгения увидела это ясно. Женщина напряглась всем телом, глаза ее забегали по сторонам, она запыхтела, словно вот-вот готова была вскочить и бежать.

– Мы не станем уводить его оттуда, – сказала девушка. – Ему нравится местечко, пусть прячется от огоньков и от теней. Он дорогу знает и сам вернется. Мы только спросим его про ребят. Вдруг он что-нибудь видел.

На лице женщины мелькнуло сомнение, она испуганно взглянула в сторону окна, и девушка тут же добавила:

– Мы пойдем только втроем: я, вы и Александр. Больше никого не возьмем с собой, никто его не тронет.

Она покачала головой.

– Не пойду. Увидит меня, заверещит опять. Не любит, когда я туда за ним иду, я ж тащу его обратно за патлы, – женщина вдруг вздрогнула и зарыдала. – Он-то бьется, а мне чаво, там его оставлять? Околеет ведь. Он ж и холода не чует, сидит себе и сидит. Так помрет и не заметит!

Евгения приподнялась и мягко обняла женщину.

– Ну ладно вам, не плачьте, – произнесла она, чуть погладив Марию Васильевну по волосам. – Мы не дадим ему замерзнуть. Надо будет, Александр ему огонь разведет, согреет.

Женщина кивнула и едва слышно произнесла:

– Недалече тут. Землянка. Ее и не видать, коль не знаешь. Бревна черные, земли сверху насыпано будь здоров, а зимой-то в снегу все. Он ход себе руками разгребает да лезет туда. Сидит, молчит. С вами не пойду, а вы легко найдете. Венька-то мой дороги в лесу знает лучше, чем дом этот, – она обвела рукой комнату и чуть всхлипнула. – А я-то нет! Куда там плестися-то?! Я и повязала на веточках красные ниточки, – она приподняла пряжу и показала на нее. – Вот такие ж. Ну и решила, а вдруг и Венька-то позабудет дорогу? Кто ж его знает. А красный он любит, он ярко горит, ему нравится все красное. Так дорожку и найдет. В сторону Ключевской идите, увидите.

Евгении вдруг припомнилось, как однажды Венька тянул ее за руку и все кричал: «Дом, дом!» – и указывал как раз в сторону сопки. Может, в эту землянку он и хотел ее увести? Хотел спрятать?..

– Спасибо вам! – поблагодарила Евгения и даже чмокнула женщину в мокрую щеку. – Он не пострадает, обещаю.

Она вышла из дома с тяжелым сердцем. Все же не стоило так опрометчиво обещать, они ведь даже не знают, живы ли парнишка и дети. И вместе ли.

У крыльца ее дожидался маг. Запрятавшись в тени, он внимательно наблюдал за бурлящей деревней. Лицо хмурое, в глазах неуверенность.

– Она знает, – тихо сказала девушка, и мужчина вздрогнул от неожиданности. – Но мы должны пойти одни. Я обещала.

Александр молча кивнул, словно уже и сам догадался, и задумчиво оглядел собирающихся в лес людей.

– Я сказал им, что иду просить о помощи духов, – тихо произнес он, – но, боюсь, поверили не все. Духи в последнее время не слишком вселяют в них… надежду, – маг чуть поморщился. – Хотя они даже не знают, что теперь те не приходят на зов.

Евгения заметила, как староста глянул в их сторону и что-то шепнул мужикам рядом. Те покивали, глянули на них и отвернулись.

– Нехорошо, – пробормотал маг.

Несколько отрядов с масляными лампами и факелами на старый манер двинулись в разные стороны леса. И только путь к Ключевской они оставили без внимания.

– Я сказал, что мы проведем обряд там, – произнес Александр, не дав девушке времени спросить.

– Как ты догадался, что нам туда? – она удивленно глянула на мужчину.

– Венька ходил только в ту сторону… вот я и подумал.

Больше маг ничего не добавил, и они молча двинулись в сторону леса.

Первая красная ниточка обнаружилась быстро, совсем близко к окраинным домам. Обмерзшая, покрытая льдинками, она уныло свисала с тонкой голой веточки. Снег у деревьев лежал нетронутым, словно никто здесь и не проходил. Маг и девушка недоуменно замерли у кромки леса.

– Я думал, в деревне просто затоптали все следы, – произнес мужчина, задумчиво потерев подбородок. – Она уверена, что Венька пошел сюда?

Девушка пожала плечами.

– Она так думает, потому что там, – Евгения неопределенно махнула в сторону леса, – его излюбленное место.

Девушка с сомнением огляделась. Здесь никто не проходил, это совершенно ясно, но куда в таком случае делись дети?

– Пойдем, – вдруг произнес маг и передал девушке уже знакомые снегоступы. Наклонился, чтобы укрепить на ногах свои, и произнес: – Может, мы и потеряем время и никого не найдем, но лучше проверить. Возможно, Венька знает и другие дороги или… – Он не договорил и обернулся.

– Или? – повторила Евгения, распрямляясь и чуть постукивая ногами, чтобы проверить плотность крепления.

– Или кто-то замел все следы, – мрачно ответил маг и шагнул в тень деревьев.

Вечерняя темнота была зыбкой, подернутой ярким лунном светом и казалась какой-то прозрачной и тонкой. Думалось, хватишь руками воздух, и он рассеется мириадами тонких ледяных осколков.

Они двигались медленно, с трудом отыскивая заснеженные красные нитки на ветвях деревьев. Поселок уже остался далеко за спиной, стало тихо, даже волчьего воя не было слышно. Только снег хрустел под их ногами и тяжелое дыхание разбивало застывшую тишину.

Молчание угнетало. В голове у Евгении метались тревожные мысли: что они найдут в той землянке и найдут ли вообще? И она никак не могла решить, какой из вариантов пугает ее больше. А еще ей без конца хотелось обернуться. Она останавливалась, оглядывалась назад, но не видела ничего, кроме деревьев и тонкой, едва заметной полоски крыш вдалеке. В снегу за ними оставались взрыхленные борозды, но ничего больше видно не было. Никаких следов, самих собой появляющихся в снегу. Ей тут же вспомнились волк и та ночь, когда к ней явился дух со своим странным посланием. Обратно она бежала так быстро и в таком ужасе, что едва запомнила дорогу, но… как же она оказалась в деревне так неожиданно?

– Саш, – тихо позвала она, мужчина замер и обернулся.

– Что случилось? – с тревогой спросил он, и девушка успокаивающе покачала головой.

– Я только хотела спросить, – она задумчиво поджала губы, а потом произнесла: – Было кое-что странное в ту ночь, когда за мной гнался демон.

Девушка поравнялась с магом, и они продолжили путь.

– Я не совсем понимаю, как это объяснить… Там был волк, дух, я так полагаю, однажды он мне уже встречался. И он… что-то сделал. Загорелось северное сияние, он вытянулся вверх и… – Она нахмурилась, не зная, какие слова подобрать, чтобы описать дальнейшее. В голове все было так путано и странно, будто все произошло во сне, а не на самом деле.

Но маг вдруг хмыкнул:

– Так вот оно что. А я-то еще удивлялся, как это тебе удалось удрать.

Евгения бросила на мужчину непонимающий взгляд.

– Я еще даже ничего толком не рассказала…

Маг отмахнулся.

– И не надо. Я уже понял, о чем ты говоришь, но… – Он сделал паузу и лукаво глянул на девушку. – Я тебе не отвечу.

– Почему?! – изумилась девушка.

– Оставь это на потом, хорошо? Когда увидишь, сама все поймешь, – и он снова усмехнулся.

Девушка недовольно покачала головой.

– Общение с духами тебя портит, – буркнула она. – Начинаешь говорить загадками, как они. Нет бы сразу объяснить все по-человечески…

Договорить девушка не успела. Маг шикнул на нее и застыл на месте. Прищурился, вглядываясь во тьму. Между деревьями легонько подул ветер, шурша снегом. Скрипнули промерзшие стволы. Пролетел тоненький шепоток…

Маг и девушка переглянулись.

– Ты слышала? – тихо спросил мужчина, и Евгения кивнула.

Они завертелись в разные стороны, еще не слишком понимая, что именно ищут, как вдруг маг дернул девушку за рукав и указал на взбухший в стороне сугроб. Она пригляделась и округлила глаза. Это был вовсе не сугроб, это была крыша. Круглый приземистый скат был полностью погребен под снегом, так же как и выступающий бревенчатый козырек и входная дверь. Они вполне могли бы пройти мимо. Землянка стояла почти вровень с землей, ни следа перед ней, один глубокий снег, так что Евгения засомневалась, что туда можно забраться.

Они как можно тише подобрались ближе и прислушались.

– Помолчи, идиот! – донеслось едва различимое шипение из нутра погребенной лачуги.

И снова тишина.

Маг раздраженно покачал головой и, опустившись на колени, снял варежки и приложил ладони к сугробу. Что-то зашептал быстро и непонятно, и снег вдруг зашуршал, задвигался, будто ветер сдувал его в стороны. Понемногу из-под белой пелены показалась темная деревянная дверь. Евгения метнулась вперед и принялась руками отгребать снег от ее подножия. Она быстро взмокла и устала, но спустя несколько минут их совместные с магом усилия позволили расчистить место так, чтобы можно было приоткрыть дверь и заглянуть внутрь.

Александр тяжело выдохнул и смахнул с лица горячий пот.

– Ну, хоть в этом духи пока не отказывают, – усмехнулся он и тяжело поднялся на ноги.

– Тихо, тихо, – раздались испуганные шепотки внутри землянки, и Евгения с усилием потянула дверь на себя.

– Эй! – крикнула она. – Кто тут прячется?!

– Госпожа?! – раздался знакомый детский голосок, и с той стороны кто-то навалился на дверь. Та приоткрылась, и в ночь вырвались слабый свет и неожиданное тепло.

В проеме показалось бледное лицо знакомого мальчишки-писаря, за его спиной мелькнули любопытные лица детей.

– Шо вы тут делаете? – удивился Ваня.

– Это вы что тут делаете? – строго спросила девушка и ощутила, как за спиной появился маг. Он дернул дверь шире и раздраженно рявкнул:

– Вся деревня на ушах! Что за игры?!

Стайка детишек тотчас юркнула вглубь землянки, а Ванька смутился и пожал плечами.

– Так это ж… ну… Венька, господин… Сказал, бог идет, надо прятаться. Сказал, есть местечко одно в лесу, ну и вот оно… – неуверенно закончил мальчик.

– Бог идет? – нахмурился маг.

– Ну как в старой сказке, – пожал плечами тот.

– И вы просто все взяли и пошли за Венькой в лес? – удивилась Евгения.

– Ну-у, – протянул мальчишка. – Он был не совсем один. Про огоньки помните, госпожа? Так вота они тоже были с ним. Только другие. Венька сказал, это уж хорошие, не кусачие. Такие манюськи, мураши какие-то или светлячки, синенькие и голубенькие, как северное сияние, ток на капельки похожие. И мне так захотелось пойти, госпожа! Звездою клянуся, ноги сами пошли! Так и Венька все про бога говорил, а все знают, что в сказке он хотел всех сожрать. А мы не хотим, шобы нас сожрали.

– А родителей жрать можно? – усмехнулась девушка.

– А он тока детей жрет! – крикнул кто-то из глубины землянки.

– Ага, – кивнул мальчишка. – Вота мы и спрятались. А огоньки нам тут тепло оставили и свет, и совсем не страшно. А еще вы бы видели, чо в лесу они делали! Мы идем, как по дорожке, а за нами все заметает! Ни следочка не оставили!

В глазах мальчишки горело восхищение, но потом он вдруг нахмурился и сказал:

– А вам сюда нельзя. Мы тихонько посидим и вернемся. А вы идите.

Он уже собирался закрыть дверь, но маг вовремя подставил в проем ногу и ухватился за дверь рукой.

– Венька! – грозно крикнул он внутрь, и мальчишка испуганно отшатнулся.

Дурачок явился на зов не сразу. Боязливо выглянул из-за спины Вани, похлопал себя по карманам, что-то невнятно пробормотал и только тогда сделал осторожный шаг вперед.

– Бог идет. Бог идет, – зашептал он и задрожал всем телом. – Нельзя назад. Нельзя назад. Нельзя назад.

– Венька, – уже мягче произнес Александр. – Кто тебя так напугал, а? Расскажи мне. Мы ведь с тобой друзья, верно? Ты нашел в лесу какие-то огоньки? Что они тебе сказали?

Но глаза Веньки вытаращились, и он судорожно закачал головой.

– Топот. Топот. Топот, – быстро бормотал он, а потом вдруг ухватился за ручку с той стороны и начал с силой тянуть ее на себя.

Маг и девушка ухватились за дверь снаружи, не давая ей закрыться.

– Бог идет. Бог идет! – заверещал дурачок и, продолжая тянуть дверь, сделал совершенно неожиданную вещь – принялся быстро произносить стихотворные строки:

– Тихо! Тихо! – оплевывая всех вокруг, кричал Венька.

– Это сказка! Это только сказка! – увещевал маг, хрипя от натуги. Дурачок был сильным, дверь уже покачнулась в его сторону, и он все продолжал тянуть. – И стихи эти я знаю! Мы же вместе их учили, Венька!

– Прячься, прячься поскорей! Прячься, прячься поскорей! – повторял тот.

Лицо его побагровело, и руки, казалось, на мгновение ослабли. Но то было лишь мгновение. Глаза его внезапно выпучились, он затрясся всем телом и рванул дверь на себя. Рывок оказался таким неожиданно сильным, что маг и девушка вдвоем не смогли удержать дверь. Руки соскользнули, и Евгения покачнулась, едва не свалившись на мужчину, и дверь с грохотом захлопнулась.

– Бог идет! – раздался последний приглушенный крик. С той стороны заскрежетала задвижка, и стало тихо.

– Вот дьявол! – выругался маг, а Евгения невесело хмыкнула:

– Вообще-то, бог, если уж на то пошло.

Александр закатил глаза и злобно посмотрел на землянку.

– Я бы сказал, что Венька просто излишне впечатлительный и на него сильно повлияла сказка. Но эти огоньки… Они-то явно были на самом деле, да? – он вопросительно глянул на девушку, словно она могла разрешить этот вопрос.

Евгения пожала плечами:

– Должно быть. Дети же пошли сюда сами.

– Или под воздействием духов.

Девушка кивнула и нахмурилась:

– Я вот только не могу понять одного. В прошлый раз Венька говорил, что один из огоньков его ранил, а теперь они пришли ему на помощь?

– Или заманили в ловушку, – угрюмо добавил маг, настороженно оглядываясь.

– Я сомневаюсь, что Венька пошел бы за существом, которое его обидело, – покачала головой Евгения. – Пусть он и… особенный, но различает добро и зло.

Александр пожал плечами:

– Он может понимать их совсем не так, как мы. Его сознание ближе к духам, чем к человеку.

Они замолчали, прислушиваясь к едва уловимым шорохам леса и приглушенным шепоткам из землянки. Скрипнула в отдалении ветка. Прошелестел снег. Каркнул ворон. Девушка и маг одновременно вздрогнули. Откуда-то со стороны деревни с громким шорохом взметнулся ворох черных крыльев, и в освещенном луною небе показались десятки птиц. Хриплое карканье оглушило округу, и стая воронов с криками полетела вперед, к сопке. Они неслись быстро, громко хлопая крыльями и не переставая переговариваться между собой или же сообщая что-то людям. Стремительным черным вихрем они пронеслись над головами девушки и мага, и вскоре их крики затихли вдали.

Евгения услышала, как мужчина рядом длинно выдохнул.

– К хозяину летят, – прошептал он. – Коряки сказали бы, что Великий Кутх призывает их домой.

Евгения неуверенно покачала головой и ответила:

– А мне показалось, они сбегают. Так же, как Венька сбежал из деревни.

Они переглянулись, и в глазах мага девушка увидела точно такой же страх, какой чувствовала внутри себя. Жгучий, всеохватывающий, заставляющий желудок скручиваться узлом.

– Кхм… ладно, – чуть откашлявшись, произнес Александр. – Что будем делать с этими? – он кивком указал на землянку, но вдруг замер и уставился за спину девушки. Глаза его расширились от изумления, челюсть сжалась, а руки напряглись.

Девушка не шевелилась. В тот же миг, как он замер, она ощутила за спиной движение. Легкое, чуть заметное, как дуновение ветерка. Вот только с каждым мгновением воздух за спиной становился плотнее, горло сдавило, словно от удушья, и она невольно схватилась за него руками. За спиной собиралось… нечто. Непохожее ни на человека, ни даже на духа.

«Обернись! – зазвучал в ее голове чей-то далекий шепот, и голос этот напоминал сразу и Николку, и старуху из сна и ее саму. – Он велит обернуться».

Маг продолжал недвижимо глядеть ей за спину, и в его черных глазах было сложно что-то рассмотреть. Она знала, что это то же существо, что преследовало ее во снах и появилось в ту ночь на льду. «Обернись!»

Девушка вздрогнула и стала медленно оборачиваться. Ноги двигались неохотно, в глазах защипало, словно в них ударил слишком яркий свет. А может, так оно и было и это внезапно заискрившийся снег ослеплял ее.

Она повернулась уже наполовину, и сначала ей даже показалось, что там стоит человек, но стоило сделать последний шаг, и девушка поняла, как сильно ошибалась. Она наконец увидела его.

Существо перед ними и впрямь напоминало человека. Рослого, выше их обоих на две головы, но хватало лишь одного взгляда, чтобы понять: это создание другого мира. У него были руки и ноги, тело скрывала длинная шерстяная шуба, по подолу которой бежали знакомые символы. Кажется, точно такие украшали одежду коряков. Но вместо лица его смотрела вперед вытянутая уродливая маска. Она не была надета на него, она была его лицом. С пустыми, полными тьмы глазницами, витиеватыми линиями, будто вырезанными в коже, и неестественно острым подбородком. Нос и рот были маленькими, как бывает на вырезанных из дерева шаманских масках.

Существо молча взирало на них, держа в одной руке длинный костяной посох. Он белел и сверкал в ночи, изгибаясь, словно чей-то позвоночник, и упирался в землю. Что-то сверкнуло, и девушка перевела взгляд на руки существа. Там были когти. Черно-серебристые и длинные, они медленно и равномерно двигались, будто их хозяин задумчиво перебирал пальцами.

Никто не шевелился. Никто не издавал ни звука.

– Кто ты? – вдруг хрипло спросил маг за ее спиной.

Существо дернулось и глянуло чернотой глаз в его сторону. Маска зашевелилась, и беззубый, полный тьмы рот деревянно задвигался, превращаясь в натянутую жуткую улыбку.

Все произошло внезапно. Щелкнули когти, сверкнул в темноте костяной посох, и Евгению грубо оттолкнули в сторону. Она рухнула в снег, но тут же вскочила на ноги и обернулась. Маг лежал на земле бездыханный, и снег под ним дымился и шипел от расползавшейся лужи крови.

– Саша, – выдохнула она чуть слышно и перевела взгляд на существо.

Оно стояло рядом, возвышаясь над мужчиной и роняя на его лицо капли крови со своих когтей. Существо посмотрело на девушку и чуть склонило голову набок.

– Эта смерть предназначалась тебе! – произнесло оно мерзким, скрежещущим голосом, так что Евгении пришлось зажать уши. Ей почудился в его голосе холодный гнев, но существо вдруг резко выдохнуло и произнесло куда спокойнее: – Быть может, срок выбран неверно…

И вмиг растворилось в воздухе. Евгения моргнула, ей вдруг показалось, что существо ей привиделось, но когда она опустила глаза, то поняла, что все это было правдой.

– Саша! – метнулась она к магу и рухнула на колени. – Ты слышишь меня?

Она потрясла его за плечо и почувствовала под пальцами горячую кровь.

– Вот же черт! Саша!

Она прижала липкие перепачканные пальцы к его шее и замерла, прислушиваясь. Долю секунды, ужасную долю секунды ей казалось, что он действительно мертв, но потом жилка под ее пальцами слабо вздрогнула. Евгения выдохнула.

Рядом скрипнула дверь, и девушка испуганно вскинула голову. В проеме землянки показалась макушка Веньки. Он безучастно глянул на лежащего мага, а потом поднял голову.

– Огоньки! – вскрикнул он, и по лицу его расползлась довольная улыбка.

Девушка посмотрела вверх. Воздух над головой колыхнулся, и по нему разбежались маленькие искрящиеся звездочки. Одна, две, десять. И вот они уже сливаются в единый поток, холодный и одновременно жгучий. Северное сияние рекой растекалось по небосводу и тянулось все ниже и ниже к земле. Девушка проследила за мерцающей серебристо-голубой лентой и наткнулась глазами на волка. Он стоял чуть в отдалении, молча разглядывая девушку своими янтарными глазами. А потом, как бывало и раньше, поднялся на задние лапы и потянулся мордой к сияющей реке. Евгения приняла решение мгновенно.

– Помоги мне, Венька! – велела она и подхватила мага за подмышки.

Дурачок на удивление спорить не стал, ужом выскользнул из лачуги и проворно схватился за ноги Александра.

– Огоньки! – радостно воскликнул он.

– Да, – кивнула головой девушка, – огоньки. – И поволокла мага за собой.

Кряхтя и тяжело дыша, они тащили его ко все разгорающемуся свету. Евгения быстро оглянулась через плечо и с тревогой посмотрела на волка. Он стал уже почти прозрачным. Девушка скрипнула зубами.

– Быстрее, Венька!

Тот молча кивнул и ухватился поудобнее. Он покраснел от натуги, и Евгении показалось, что парнишка взял весь вес мага на себя. Они зашагали быстрее.

Свет слепил глаза, отчего по щекам лились слезы. Девушка уже почти ничего не видела, когда Венька замер и опустил ноги мага на землю.

– Шагни! – крикнул он и с улыбкой помахал ей на прощание.

– Спасибо! – улыбнулась Евгения, покрепче обхватила мага и ступила в полосу света.

Силуэт Веньки вмиг растворился. Один вдох, и они мешком вывалились около дома. Тошнота поднялась у девушки к горлу, а виски сдавило от внезапной боли. Так сильно, что пришлось зачерпнуть пригоршни снега и прижать их к горящему лбу. Стало чуть легче.

Она откинула снег в сторону и, снова подхватив мага, потащила его в дом, оставляя на снегу кроваво-красную дорожку.