В восточнославянской традиции образ летающего змея, в зависимости от набора функций, соотносится с двумя разными типами персонажей – это мифологический любовник и дух-обогатитель [178. С. 434]. Обозрев змея-любовника, пару слов нужно сказать и о «денежном змее». Такой демон находится в услужении у своего хозяина, обычно колдуна или ведьмы, поселяется в его доме, исполняет приказы, носит краденые деньги и пищу, оставленную без благословения. Персонажи-накопители генетически восходят к образу домашнего духа, каковым в европейском ареале зачастую является змея, но утрачивают с ним связь и понимаются уже как злые духи, помощники колдунов [162. С. 89], по сути, это «отрицательная ипостась домового» [287. С. 194]. Очевидную связь с образом домового подчеркивает и тот факт, что выведенный змей поселяется за печкой – в локусе, связываемом с домашними духами.

Змеи-помощники – интернациональное явление, представления о них широко распространены в Европе, а в соседних неславянских традициях схожим обликом и функциями обладают выведенные из яйца змеевидные демоны айтварас у литовцев и куйгорож у мокшан. Разнообразные номинации духа-обогатителя, помимо общих для нечистой силы – плахой, нячистик [178. С. 443], преимущественно указывают на его змеиность – змей (рус.), цмок (бел.), а также на способность носить, приумножать богатство – змей-носак (рус.), змея-деньгоносица (рус.), спорник, спорыш (бел.) и т. д.

В главе, посвященной колдунам, более подробно рассматриваются мелкие бесы-прислужники, кололозы, коловертыши, которых колдун, вступая на путь зла, «выводит» и берет в свое распоряжение, чтобы те поддерживали колдовское изобилие, принося чужое добро своему хозяину. Денежный змей, как правило, обладает такой же искусственной природой, он «из ящерицы выращен» [166. С. 47] – в русской традиции особенно распространены сюжеты о выпаривании змея из яйца, снесенного старым петухом: «Парили это яйцо, выпаривали, и из этого яйца и выпаривался змей» [237. С. 21].

Во время выпаривания змея от колдуна требуется ритуальная нечистота: он перестает мыться, не меняет одежды и полностью отрешается от христианской обрядности [121. С. 126], имитируя принадлежность к иному миру – и спустя время из яйца вылупляется змееныш. «Змей выводится из петушиного яйца. Несет его петух пяти годов. Яйцо это как голубиное. Его [кладут в паху], надвязывают, шесть недель носят, не ходят ни в храм, ни в баню – тогда змей выходит из яйца. Его взращивают и кормят до выроста молоком, соблюдают, чтоб никто не видал, – воспитывают лет до семи. Тогда он начинает летать и носить, что прикажут: носить хлеб, молоко, деньги, водку…» [83. С. 96]. Отмечается, что иногда можно заполучить и готового помощника, ведь хозяину нельзя держать при себе змея более трех лет, а потому по истечении срока службы его следует убить или передать другому [164. С. 348].

В этом контексте змей отождествляется с чертом: желающий владеть им не только собственноручно «высиживает» его, но и заключает с ним сделку, продает душу в обмен на богатство. Потому-то считается, что летает змей к людям, знающимся с нечистым. «Огненный сноп летит, и жару от него нет, а в каком доме хитрый человек, ворожея какая, над тем домом и рассыпется искрами» [163. С. 168], или: «Летучий змей, так разговор есть. Вроде летучий змей или уж. Как-то у нас в соседней деревне в Кошевой при обмолоте видели. Они видели, как огненный змей прилетел, вроде уж. По старине, слышал, здесь, в этой деревне, жила старуха, занималась колдовством. Дескать, у ней есть этот змей, и он носит ей добро» [162. С. 29].

Дух-обогатитель принимает вид огненного змея, причем в региональных традициях на него может накладываться образ сказочного многоголового змея или мифической крылатой змеи. Также змей-оборотень показывается в облике домашних животных, птиц и иных существ: к примеру, по крыше дома колдуньи ходит «огненный цыпленок» [272]. Краденые молоко, хлеб или деньги змей носит по воздуху, и тогда его цветовые характеристики зависят от добра, которое ему удалось утащить: если несет золото – весь светится, сияет, а если черен – значит, зерно несет [178. С. 451]. Многие видят, как он мчится по ночному небу, разбрасывая искры – и тогда говорят, что это «парб лйтит» [164. С. 346], носит хозяевам золото.

Затем змей проникает в дом, залетая в трубу, и разбрасывает добычу по посудинам. Если помешать ему, змей не выполнит поручения и осердится – расплещет молоко по полу. «Так, рассказывается, что работник одной женщины, которая ведьмовала, заметил как-то, что хозяйка ставит в нежилой хате пустые крынки; наутро все крынки оказались полными молока. Он смекнул, в чем дело, и в другой раз, когда ведьма поставила там же пустые крынки, закрестил их знамением креста. Змей не мог налить этих крынок принесенным молоком и разлил его по полу избы» [267 С. 173].

В русских верованиях образы змееподобного мифологического любовника и духа-обогатителя нередко совпадают, и в таком случае денежный змей сожительствует с женщиной, которой носит добро [178. С. 435], в брянском варианте ведьма даже приживает сына от змея-добытчика.

«Мужа у той ведьмы не было. Говорили, что с чертом живет, с нечистой силой, как с мужем. И сын этот от него был. Казали, к этим ведьмам летал змей. И он, змей этот, им все богатство носил. Гуляют девки, парни и бачут: змей летит. Огонь и с хвостом. Шумит, летит. Это я лично бачила» [Пересказ по: 178. С. 442].

Памятуя о змее-любовнике, дарящем избраннице кизяки и листья под видом гостинцев, следует внимательнее приглядываться к украденному «добру». Кто знает, что он наносит от большой любви?.. «Змеи были в наших местах. Все говорили, что уж какой-то летает. Летит, да все как волокно красное, как огонь красный и есть. У кого он залюбит, то наносит, а у кого не залюбит, все вынесет» [162. С. 29].

Тот же сюжет о любовной связи со змеем-обогатителем встречается и у забайкальских казаков, здесь предлагается сыграть на опережение и швырнуть бедного сонного змея в огонь – или он погубит ведьму.

«Выношенный [колдуньей] змей, выросши, сожительствует с ней. По ночам он летает, отбрасывая от себя огненные искры, и приносит в дом хозяйки золото. Но не надо оставлять змея в живых надолго, иначе он высосет из хозяйки всю ее кровь, поэтому, когда змей натаскает достаточно богатства своей хозяйке, она должна бросить его сонного в раскаленную печь и сжечь» [146. С. 14].

Как и постылого любовника, денежного змея нужно отвадить и истребить, покуда он не добрался до хозяина. Редко кому удается «перерезать змею жилу»: когда подойдет срок отдавать душу, чаще одолевает нечистый и сжигает колдуна адским своим пламенем [164. С. 347]. В лучшем случае змей поджигает гумно, тем самым уничтожая приобретенное неправедным путем обилие. «А вовремя надо было убить его, этого змея-то. Не все тебе получать – надо было его убить вовремя. А не сделал – гумно сгорело» [237. С. 21].

Судьба колдунов и ведьм, связавшихся с нечистой силой, предсказуемо страшна – при смертном часе служившие им черти-змеи жестоко расправляются с бывшими хозяевами.

«Есть такие люди, которые продают душу нечистому. При жизни нечистый должен помогать такому человеку и слушаться его… В одной деревне, близ города Весьегонска, жил суровый мужик. Многие часто видели, как к нему в избу, через трубу, влетал Дьявол в виде огненного змея. Для бесед со змеем мужик уходил в другую избу, где и запирался. Всего было много у этого мужика, а все он был почему-то недоволен. Наконец приходит к нему смерть. Мужик созывает свою семью и строго-настрого наказывает, чтобы в ту избу никто не смел входить к нему, когда он закричит. Мужик заперся в другой избе, а домашние ждут. Вдруг как закричит! Все побежали в другую избу, а там хозяин лежит мертвый: глаза выворочены, язык вырван и брошен. После смерти этот колдун не один раз являлся ночью церковному сторожу, пока не догадались вбить в могилу осиновый кол» [164. С. 158].

Вот так, чертями начали, чертями и кончили. В самом деле – покойник, змей, лесной черт, водяной черт, банный черт… Есть ли разница? Все одно: черт, нечистая сила. Не следует к ночи поминать анчуток беспятых, а то тут же нарисуются с рогами и копытами, застучатся в двери и окна. И все-таки кто такой черт сам по себе, где проходят границы чертячьего образа?..