Анна живет и идет дальше. Глядя ей в спину, я снова осознаю, что, какими бы взрослыми ни были наши дети, для своих родителей они всегда остаются детьми, особенно если ребенок болен.

Мы вселили нашей дочери веру в то, что родители всегда рядом, всегда оберегают ее и готовы помочь ей подняться каждый раз, когда она падает. Однако и мы, родители, и сама Анна знаем, что это не будет длиться вечно. В этом году, когда прошло семь лет с момента постановки нашей дочери психиатрического диагноза, она вновь легла в больницу, однако в отделение неотложной помощи она не попадала уже более полутора лет.

Сразу после выписки она снова захотела работать, но было не так много вариантов, чем она могла бы заниматься. Основываясь на предыдущем опыте, мы подсчитали, что, если Анна будет работать на том месте, которое доступно молодежи в рамках корейской реальности, она будет получать меньше, чем придется в итоге заплатить по больничным счетам, когда у нее обострится болезнь из-за этой работы. С моей точки зрения, лучше всего было успокоить ее и убедить в том, что работать необязательно, чтобы она не особенно беспокоилась об этом. Наш опыт показал, что если человека госпитализируют и из-за болезни он перестает работать, то потом он не сможет даже получать пособие по безработице.

Однако теперь мы уже не так сильно волнуемся за дочь в тех случаях, когда Анна какое-то время не выходит на связь. Я надеюсь, что за все время отчаяния и боли Анна хоть немного научилась любить жизнь.

У меня была идея написать об этом книгу, но воплотить в жизнь эту идею было непросто. Я боялась того, что рассказ этой истории в мире, где все еще существует серьезная стигматизация людей с психическими расстройствами, может оказать слишком негативное влияние на мою семью. Но я также знала, что в современном мире люди свободно высказывают различные мысли, не стесняясь в выражениях. Например, Рон Пауэрс, лауреат Пулитцеровской премии, автор книги «Никому нет дела до сумасшедших»[193], боялся общественной критики за то, что он «использует своего ребенка», рассказывая его историю. Джеймс Фримен, отправившийся в джунгли Южной Америки для лечения депрессии, получил такой комментарий: «Тема фильма – я получил деньги на путешествие от своих богатых родителей».

Но у нас искреннее чувство долга взяло верх над личными опасениями, и моя дочь согласилась рассказать о своей боли, которую ей не хотелось никому показывать.

Нам повезло. Даже когда состояние Анны было настолько тяжелым, что она была на грани жизни и смерти, она никогда не обрывала связь с нами, ее родителями. С ней практически всегда, за редким исключением, можно было серьезно поговорить. Я знаю, что есть много семей, которым повезло меньше, чем нам, поэтому, возможно, наша история покажется необоснованной жалобой людей, которые находятся в привилегированном положении. Конечно, я рассказываю эту историю не для того, чтобы вселить кому-то пустую надежду. Даже сейчас наша жизнь стоит на такой хрупкой основе, что мы не знаем, что будет завтра. Если принимать во внимание длительность течения болезни, можно сказать, что после семи лет Анна только-только прошла начальную стадию.

Причина, почему у меня хватило смелости рассказать эту историю, которую специалист в области психиатрии посчитает очень неполной, заключается в том, что я хотела внести свой вклад в изменение мира к лучшему. Большие перемены – это всегда сложно. Но вода камень точит, и даже небольшие изменения в повседневной жизни помогают достичь того, что кажется невозможным. Для этого нужны мужество и терпение обычных людей. Семьи психически больных людей больше всего нуждаются в мужестве, терпении, а также в стойкости. Я думаю, что многие семьи при уходе за больным человеком уже овладели этими качествами до такой степени, что приблизились к монахам.

Одним из небольших изменений, которое может привести к огромным переменам, является пересмотр своей речи и словесных выражений. Если вы постараетесь заменить фразу: «Ты сошел с ума!» – в отношении психически больных людей на фразу: «Ты заболел(а)», – вы в какой-то степени поможете ослабить существующую стигматизацию. Имеет смысл пойти дальше и вместо словосочетания «психическое заболевание» говорить «заболевание мозга». На самом деле мозг – это определенно часть тела. Хорошей целью будет избегать слов, которые создают предубеждение, будто, в отличие от других физических заболеваний, эта проблема возникает из-за слабой силы воли или недостатков характера. Конечно, таким образом стигматизация не исчезнет, но это, по крайней мере, поможет лучше понимать таких больных. То же самое можно сказать про термин «расстройство личности». В тот момент, когда появляется слово «личность», стирается понимание того, что это болезнь, и на пациенте ставится клеймо человека, неподходящего обществу. Например, в США расстройства личности исключены из диагностического списка заболеваний.

В 2015 году доктор Таня Лурман из Стэнфордского университета (США) и ее коллеги из Индии и Ганы провели исследование слуховых галлюцинаций у пациентов с шизофренией и пришли к удивительным результатам[194]: у пациентов из Ганы содержание галлюцинаций в основном включало в себя разговоры с Богом и положительные мысли о жизни, в то время как у пациентов из США большинство галлюцинаций включало в себя команды причинить вред себе или другим людям. У пациентов из Индии и Ганы только в 20 % и 10 % случаев, соответственно, наблюдалось негативное содержание галлюцинаций.

Люди с психическими заболеваниями наиболее чувствительны к социальным проблемам, поэтому психиатрическое отделение, как принято считать, – это не то место, где опасных людей изолируют, потому что они нанесли вред обществу, а место, которое оберегает души тех, кому общество нанесло вред.

Можно сказать, что эта книга была написана в соавторстве с моим мужем, профессором Чон Чхон Ги. Он нейрохирург, и он посвятил свою жизнь исследованиям мозга. Те части книги, которые касаются функций мозга, я написала в результате скрупулезного обсуждения с ним всех аспектов темы. По содержанию книги кажется, будто я была единственной, кому пришлось нелегко, но без своего мужа я бы не смогла пройти весь этот тяжелый путь.

Я также очень благодарна редакторам Чхве Джи-су, Ха Бит и Шин Чхэ Ён, которые оказали мне большую помощь в процессе публикации книги. Работая с редактором Ха Бит, который тщательно дополнял те части, что я упустила, я подумала, что сейчас в корейских издательствах работает много компетентных людей, которые ничем не уступают сотрудникам известных зарубежных издательств. Я благодарю Ли Кён Нан за создание замечательной обложки.

Когда моя дочь заболела, нам оказали помощь многие люди. Я глубоко признательна профессору Хон Гён-су, профессору Пак Чи Хён и профессору Чхве Чон Соку за их помощь. Я также благодарна профессору Чон Мён Хуну и профессору Ан Ён Мину, которые выслушали наши с мужем жалобы, даже несмотря на то, что мы не являемся их пациентами. Я также неописуемо благодарна Чан Докх Вану, который заботился о моей старшей дочери более десяти лет, восполняя то, чего недодали ей мы, ее родители. Я также глубоко признательна Пак Сон Хи. Я не могу подобрать слов, чтобы выразить благодарность Сон Инмок: всякий раз, когда сердце моей дочери было разбито, Сон Инмок с бесконечным терпением склеивала его в течение долгого времени.

Больше всего я благодарна двум моим дочерям, которым хватило мужества рассказать о своей боли, в которой тяжело признаваться кому бы то ни было.