Родители детей, страдающих психическими заболеваниями, не могут не задуматься о том, какому врачу можно доверить своего ребенка. Это сложный вопрос, потому что большинство людей никогда не были у психиатра, и к тому же в отношении психиатрии все еще существует множество предубеждений, которые мешают людям открыто обращаться за помощью. На первый взгляд кажется, что процесс обращения в психиатрическую больницу сильно отличается от лечения в отделениях терапии или педиатрии, но на самом деле особых отличий нет, только из-за особенностей психических расстройств продолжительность психиатрического лечения бывает больше, чем в других отделениях. В Корее психиатрические отделения – это единственные медицинские подразделения, где плата за прием и лечение не облагается дополнительным налогом, зависящим от длительности приема. Для оплаты услуг каждые 10 минут приема считаются отдельно, а если прием длится более 40 минут, стоимость оценивается по максимальному лимиту, составляющему 83 860 вон[121].

Однако было бы ошибкой думать, что во всех больницах прием может длиться более 40 минут. В отделении психиатрии в крупных больницах далеко не спокойно, и время приема у врача бывает недолгим. От профессоров университетских клиник трудно ожидать чего-либо, кроме рецепта на таблетки. В настоящее время многие крупные больницы хотят сократить объем психиатрической помощи или закрыть психиатрические отделения. Причиной тому является низкий уровень платы за одного пациента, основанный на том, что психиатры не проводят дорогостоящих тестов и исследований, а используют лишь умственный труд. С точки зрения капиталистической системы экономики установление лимита по оплате приема, длящегося более 40 минут, нерентабельно. Таково истинное лицо корейской системы здравоохранения, в которой 90 % больниц принадлежат частным собственникам. В зарубежных книгах пишут: «Избегайте врачей, которые за 45 минут приема ставят диагноз и выписывают лекарства». Как ни парадоксально, эти слова описывают катастрофическую медицинскую реальность в Корее. По этой причине бывают случаи, когда пациентов, не нуждающихся в госпитализации, кладут в больницу, потому что только так врач может выделить время для подробного анализа состояния пациента.

Тем не менее у врачей нет другого выбора, кроме как предоставлять помощь в соответствии с реалиями Кореи. В Корее заболевшие люди в первую очередь выбирают больницу, а не врача, и в вопросах психического здоровья происходит то же самое. Однако в психиатрии знания и опыт врача играют более важную роль, чем в любой другой области медицины. Я как врач хорошо это знаю, но даже я, когда моя дочь заболела, сначала оценивала больницу, в которой она будет проходить лечение, а не конкретного врача.

В течение нескольких месяцев Анна проходила лечение у частного врача неподалеку от дома, но ей не стало лучше, и тогда он сказал, что ей нужно обратиться за медицинской помощью в крупную больницу. Я лучше других людей, не связанных с медициной, знала о положении дел в медицине, поэтому выбрала больницу с наилучшими условиями для госпитализации. Я приняла такое решение, потому что догадывалась о том, что происходит в психиатрических отделениях.

Принцип капитализма, согласно которому качество услуг, которые человек получает, в точности пропорционально количеству денег, которые он платит, в какой-то степени работает и в больницах. В Корее реалии медицины таковы, что оплата человеческого труда низкая, в то время как анализы, которые делает техника, оплачиваются хорошо. Из-за этого страдают все медицинские специалисты, но особенно сильно – сотрудники психиатрических отделений. В больницах, где ежемесячная плата за госпитализацию не доходит до лимита, управление персоналом осуществляется неэффективно, и пациенты даже подвергаются сексуальным домогательствам со стороны персонала. Иногда пациенты, находящиеся в более серьезном состоянии, или пациентки подвергаются домогательствам со стороны пациентов-мужчин. Условия госпитализации не должны усугублять течение заболевания, поэтому если пациенты могут себе позволить выбор, желательно выбирать больницу, в которой управление персоналом и забота о пациенте осуществляется относительно гладко.

В силу специфики психических расстройств пациентам требуется как медикаментозное лечение, так и психологическое консультирование, поэтому выбор подходящего врача имеет первостепенное значение. Нет гарантии, что хороший врач, работающий в известной больнице, подойдет именно вам. Это подтверждает и полемика вокруг известного южнокорейского медицинского телешоу «Шоу Доктор»[122].

В Корее пациентам трудно найти подходящего врача в любом отделении, но в психиатрии это сделать особенно сложно. Лучшим показателем будет то, насколько хорошо врач слушает пациента и насколько сильно ему сопереживает. В поисках подходящего врача легкого пути нет, это лишь вопрос времени. Если в Корее, в которой нет даже понятия об адекватной продолжительности врачебного приема, вы встретили врача, который готов выслушать пациента хотя бы одну лишнюю минуту, желательно поддерживать с ним хорошие отношения. Такие врачи, как правило, бывают достаточно квалифицированными специалистами с твердыми убеждениями, и они не прогибаются под давлением больницы, которая хочет, чтобы они принимали больше пациентов (то есть уделяли каждому меньше времени!) и зарабатывали больше денег.

У моей старшей дочери тоже были проблемы со здоровьем. Оглядываясь назад, я понимаю, что это частично было связано с болезнью младшей, но у старшей дочери они не казались слишком серьезными, поэтому мы не сразу заметили, что и она нуждается в нашей помощи. Позже, пройдя через различные жизненные перипетии, моя старшая дочь осознала, что у нее не все в порядке, и сама начала периодически ходить к врачу. Она сделала все необходимое: нашла специалиста, который как следует слушал ее, и получала лечение. Тем временем ее подруга по имени Джи-су, которая была в похожей ситуации, сказала, что ей нужно обратиться не в такую захудалую больницу, а куда-нибудь получше, и моя старшая дочь записалась на прием в другое место.

Когда она попала в больницу с роскошным интерьером в центре Сеула, она потратила около 500 000 вон на различные тесты, а затем проанализировала и записала травмы, которые получила от своих родителей детстве. После оплаты 500 000 вон ни один тест не выявил никаких отклонений, и был сделан вывод, что текущая проблема является результатом детской травмы. Старшая дочь больше туда не ходила и вернулась в прежнюю больницу.

Год спустя Джи-су предприняла попытку суицида, прыгнув с большой высоты. Ее спасли с помощью сердечно-легочной реанимации, но она на всю жизнь осталась инвалидом.

В той роскошной больнице, куда однажды обращалась моя дочь, Джи-су сказали, что истоки ее болезни нужно искать в отношениях с семьей, в детстве. Она стала упрекать родителей: «Это из-за вас я дошла до такого состояния, так что вы должны взять за меня финансовую и психологическую ответственность». И Джи-су начала конфликтовать с ними по любому поводу. В разговоре с пациентом всегда обсуждается его прошлое, особенно история взаимоотношений в семье. Однако со стороны больницы опасно и беспечно перекладывать ответственность за все проблемы исключительно на семью. Важно понимать, что прошлое пациента изменить нельзя, и в мире не существует такой идеальной семьи, которая смогла бы вырастить ребенка, не причинив ему ни малейшего вреда.