Линь потребовались две таблетки аспирина, остатки кофе и рюмка саке, чтобы вылечить голову. Ну, чтобы немного прибрать стук в висках. По какой-то причине – а причина заключалась в отвращении к себе, обычном следствии похмелья, – она воздержалась от «ледяной семерки». В прошлом случалось, что Линь на несколько дней впадала в эту сияющую нирвану, а новый проступок Бао сейчас ей вряд ли бы простил.

Линь выдала запрос экзопамяти вывести фотографии Раймонда Чана и Германа Гебба.

Раймонд Чан за компьютерным столом, уставившийся на выстроившиеся в ряд гибкие экраны. Дорогая голубая сорочка, мятая и заляпанная; на столе бутылка дорогого виски, под рукой стакан. Желтушная кожа, глаза горят творческой лихорадкой – или психотическим дурманом.

– Увеличить этот участок стола, я хочу увидеть, на что он смотрит.

– Да, мисс Ву, – размеренным, как метроном, полностью лишенным эмоций голосом ответил искусственный интеллект.

Изображение крупным планом сосредоточилось на грязных ногтях и кончиках пальцев, испачканных чем-то багровым. Зеленоватые отсветы от гибких экранов. На одном толпились символы и идеограммы, на другом выстроились цифры, показавшиеся Линь смутно знакомыми.

– Это дерьмо на экране – что это такое? Шифр?

Пауза, затем:

– Алгоритм ставок на игорных площадках. Скачки в Гонконге, тайский бокс в Чиангмае, прогноз погоды в провинции Сычуань.

Ха! Линь затянулась сигаретой. Белые облачка табачного дыма плавали над кофейным столиком, светясь в полосках солнечного света. Да, тот еще козел. Исход лошадиных бегов и боксерских поединков еще можно подстроить, это так. Но подстроить долбаную погоду не в силах никто.

Вторая фигура стояла на дальнем плане: крупный белый мужчина, спортивный костюм, солнцезащитные очки. Герман Гебб в тени, в глубине комнаты, разобрать черты лица невозможно. Ярко-оранжевое пятно – во рту у него сигарета.

В самой комнате не было ничего особенного. Довольно опрятная, чистые белые стены, кондей, на стене стандартная картина с девушкой в бамбуковой шляпе на рисовом поле. Но дешевая. Белая мебель из фальшдерева, тесная, какая-то полинявшая. Образчик гостиничного номера, выцветшего от редкого использования.

– Я хочу рассмотреть этого человека, того, который сзади. Ты можешь обеспечить больше подробностей?

– Только не с текущей программой, мисс Ву.

– Почему?

– Изображение отфильтровано, мои протоколы дешифрования не способны преодолеть защиту.

– Отфильтровано?

– Совершенно верно.

– То есть содержимое памяти не выдает нужное изображение?

– Да, мисс Ву.

– Твою мать!

– Мисс Ву, не понял?

– Заткнись! Я думаю.

Линь курила и думала.

– На каком конце фильтр?

– Мисс Ву, не понял?

– Фильтр у наблюдателя или его установил этот Герман?

Пауза, затем:

– Я не могу это определить, мисс Ву.

– Блин, от тебя нет никакого толку!

– Изредка такое случается.

Кряхтя, Линь поднялась на ноги, забрала на кухне бутылку саке и кружку и вернулась на диван.

– Мисс Ву!

– В чем дело? – спросила Линь, держа в руке керамическую кружку.

– Я могу предложить несколько дешифровальных приложений «Бао-сталь» или даже алгоритмы полного преобразования экзопамяти; возможно, это удовлетворит ваши текущие потребности.

– Слушай сюда, козел!

– Да, мисс Ву?

– Если ты еще раз вздумаешь втюхнуть мне какую-нибудь бесполезную ерунду, я сотру на хрен твою программу и куплю в «Китай-алгоритме» что-нибудь менее болтливое!

– Впредь такого больше никогда не случится.

– И еще.

– Да?

– Отныне твое имя «Гребаный умник».

– Замечательно.

– Гребаный умник!

– Да, мисс Ву?

– Перешли этот снимок Синему Штырю Фаму, пусть попробует снять фильтр.

– Хорошо, мисс Ву.

– И еще одно.

– Да?

– Отправь сообщение боссу, зашифрованное. Скажи ему, что мне нужен пистолет.