«Смешайте эти взрывоопасные ингредиенты – и получите экстравагантный, неповторимый музыкальный хаос, который захватит вас и больше никогда не отпустит».

Питер Джонс, аннотация к альбому Ballzy, 1969 г.

Участники The ‘Nbetweens, возмущенные бездействием своего агентства во время казуса на Багамах, прекратили сотрудничество с «Astra» и заключили соглашение с «Nita Anderson», которым заправляли супруги Энди и Анита (Нита) Андерсон. Так как Энди работал в полиции, бизнес был оформлен на его жену. Благодаря новому агентству группа познакомилась с Роджером Алленом, который имел деловые связи с Ирвингом Мартином – продюсером, автором, аранжировщиком и искателем талантов. Мартин, в свою очередь, был завязан с лондонской звукозаписывающей компанией «Fontana».

Аллен, на какое-то время де-факто сменивший Мориса Джонса на посту менеджера группы, обладал своеобразным характером, за что Нодди Холдер прозвал его «торгашом»[42]. Он был эдаким Брайаном Эпстайном[43] для многих групп Уэст-Мидлендса. Его подопечные The Californians и The Montanas показывали отличные результаты на местном уровне и уверенным шагом пробивали путь к национальной и международной славе. Логично, что под руководством Роджера The ‘N Betweens должны были двигаться в таком же направлении. Однако ребята не стали полностью разрывать отношения с «Astra» и неоднократно выступали в открытом агентством заведении «The Lafayette», или «Laf», на Торнли-стрит в Вулверхэмптоне. Крупные концерты здесь по-прежнему организовывал Морис Джонс, зарабатывая репутацию успешного промоутера.

«“The Lafayette” обрел дикую популярность, – вспоминает Фрэнк Ли. – Я дважды ходил сюда на концерты Jethro Tull, а также Led Zeppelin и Fleetwood Mac. В общем, там выступали все, кто хоть что-то из себя представлял».

Основанная в 1958 году французская компания «Fontana Records» изначально действовала в качестве независимого лейбла, но уже скоро ее поглотил голландский гигант «Philips». Помимо выпуска альбомов на американском лейбле «Vanguard» и становления одним из первых дистрибьюторов «Motown» в Великобритании, «Fontana» добилась значительных успехов в поп-музыке середины 1960-х переманив под свое крыло Манфреда Манна, Уэйна Фонтану с его группой The Mindbenders и «пещерных рокеров» The Troggs. Незадолго до подписания The ‘N Betweens контракта с лейблом, один из идеологов внедрения кассетного формата Уолтер Войда перешел в «Fontana» из «Philips Records», заняв должность генерального менеджера по продажам и маркетингу. Это привлекло к лейблу внимание Dave Dee, Dozy, Beaky, Mick & Tich, нового состава группы Манфреда Манна, и израильский дуэт Эстер и Аби Офарим, чья песня «Cinderella Rockefella» три недели возглавляла чарты весной 1968 года.

Занимающий должность директора отдела «артистов и репертуара» «Fontana» Джек Бэйверсток был довольно известной фигурой лондонской музыкальной индустрии. Прежде он успел поработать на лейблах «Oriole» и «Embassy», затем помощником редактора «Melody Maker». Джек стоял у истоков создания популярного журнала «New Musical Express» и сыграл ключевую роль в создании хит-парада «Топ-20» в Объединенном Королевстве.

Бэйверсток олицетворял старую школу звукозаписывающих компаний. «Я не верю, что молодые люди лучше нас разбираются в поп-музыке, – заявил он в интервью “Record Mirror” в 1967 году. – Чтобы справиться со всеми хитросплетениями этого бизнеса, необходимо иметь большой опыт». Помимо прочего, Джек сыграл важную роль в карьере Дасти Спрингфилд[44], The Walker Brothers[45] и Кики Ди[46].

Кроме того, Бэйверсток обладал отличным чутьем на новые таланты. Работая со своим младшим коллегой Диком Лихи, он одним из первых разглядел потенциал юного Реджи Дуайта, будущего Элтона Джона, и еще в 1965 году заключил контракт с его первой группой Bluesology. Солидный чиновник внушал подопечным ужас. Так Питер Долтри из группы Kaleidoscope называл Джека «одним из пиджаков Fontana-Philips», который «всегда относился к нам с пренебрежением. Бэйверсток никогда не был нашим другом, мы близко не общались, так как он вечно смотрел на нас свысока», хоть, по словам Дика Лихи, он вполне мог быть и «необычайно милым». Ирвинг Мартин возражает: «Он был сложным, недалеким и самоуверенным малым, отнюдь не лучшим руководителем, гораздо худшим, чем его предшественник Джонни Франц».

Бэйверсток был заинтригован, когда услышал о The ‘N Betweens от Роджера Аллена, поскольку был наслышан об их армии поклонников по всему Мидлендсу. The Move, The Moody Blues и другие коллективы этого региона приносили своим лейблам приличный доход, побудив его компанию обратить внимание на Черную страну.

Продюсер Ирвинг Мартин, который до создания собственного лейбла работал на CBS, сотрудничал с Роджером Алленом. «Роджер платил мне символические деньги, чтобы я находил интересных артистов, – рассказывает Мартин. – Неплохая подработка, учитывая, что я вот-вот как ушел в свободное плавание и хотел освоиться в индустрии. The Californians показывали отличные результаты, за границей их дела обстояли даже лучше, чем в Великобритании». Аллен посоветовал Мартину обратить внимание на The ‘NBetweens. «Я пошел взглянуть на них, – продолжает Ирвинг, – и увидел довольно сырую, но живую хард-группу. Нодди заметно нервничал и еще не был той звездой, которую мы все знаем. Джим, талант которого был виден невооруженным взглядом. Барабанщик, пытающийся поймать волну. Гитарист, играющий “на отвали”, но излучающий харизму».

Мартин поделился впечатлениями с Джеком Бэйверстоком и договорился о сессии на 3 декабря 1968 года в «Stanhope Place», студии звукозаписи «Philips». «Я сказал: “Джек, мне нравится эта группа, в них определенно есть изюминка, – вспоминает Мартин. – Почему бы нам не пригласить их?”. Бэйверсток согласился, и мы записали несколько треков. Инженером звукозаписи выступил Роджер Уэйк, и почти весь материал мы записали с первого дубля. Я сделал черновой микс с инструменталом, который всем понравился». Среди композиций – инструментальная «Blues in E» и песня «Journey to the Centre of Your Mind» группы The Amboy Dukes, которую они услышали на Багамах. Фактически это было полноценное прослушивание. Прошло несколько дней. «Я позвонил Джеку, – продолжает Мартин. – Он перезвонил и сказал, цитирую: “Эта чертова группа мне не нравится”. Я спросил: “Что с ними не так?”. Он ответил: “Это не ‘Fontana’ и нам это не подходит” и посоветовал мне сосредоточиться на других музыкантах».

Коварно отстранив Мартина от участия в работе, 11 декабря Бэйверсток лично пригласил группу вернуться для записи материала с Роджером Уэйком. «Я и глазом моргнуть не успел, как они снова оказались в студии с Джеком, – вспоминает Ирвинг. – Я заметил их название в расписании студии, поскольку сам планировал провести встречу в это время. Джек сказал, что они ему не нравятся, а в следующее мгновение они творили с ним свои штучки-дрючки. Я крепко задумался: «Неужели мне во что бы то ни стало надо объявить войну? Или лучше продолжить заниматься своими делами? Я работал на “Decca”, работал на Джека и еще на три-четыре звукозаписывающие компании, в конце концов, занимался собственной музыкой. Да, Джек был моим лучшим другом, но, очевидно, мы по-разному ценили нашу дружбу. Так что я пустил дело на самотек, не желая ссориться, да и вообще, даже в те времена спорить было накладно. Мне было чем заняться в Штатах, да и не только».

Впоследствии Ирвинг Мартин стал успешным продюсером и режиссером. Он открыл миру японского композитора Исао Томиту и запустил в континентальной Европе телеканалы Sky.

Бэйверсток и The ‘N Betweens ударили по рукам. Группе оставалось выполнить два главных условия: во-первых, обзавестись агентом в Лондоне, чтобы выйти за пределы Мидлендса, и менеджером – для продвижения на национальном уровне, во-вторых, сменить название. Название The ‘N Betweens безнадежно устарело, да и промоутеры выговаривали его с трудом. В своих мемуарах Дон Пауэлл выдвигает теорию, что Бэйверсток счел прежнее название группы «несколько гомосексуальным». Если The Vendors звучало слишком простенько, в духе шестидесятых, то The ‘N Betweens – чересчур по-битничеки и тоже не современно. Группа всерьез задумывалась над названием Nicky Nacky Noo – эта фраза, вошедшая в речь англичан с севера, означала «лучший». Ребята услышали ее от легендарного британского блюзмена Грэма Бонда, когда тот играл в Вулверхэмптоне. Ныне же ее активно использовали комики Хильда Бейкер и Кен Додд в значении женских половых органов. К счастью, The ‘NBetweens назвали свой корабль иначе, тем более, что в то время царила мода на названия из двух слов: Vanilla Fudge, Iron Butterfly, Led Zeppelin, Deep Purple, Pink Floyd.

12 декабря в «Express & Star» напечатали объявление о том, что с нового 1969 года The ‘NBetweens меняет название на удовлетворяющее вызовам времени Ambrose Slade. По воспоминаниям Хилла, идею подкинула Хилари, секретарша Бэйверстока, имеющая привычку давать своим вещам имена: «У нее была сумочка по имени “Эмброуз” и зеркальце “Слейд”. Так мы и стали Ambrose Slade». Едва ли новое название привело ребят в восторг, но пришлось смириться, ведь на кону стоял контракт с лондонским лейблом.

«Нам не особо нравилось название Ambrose Slade… Но The ‘N Betweens тоже никуда не годилось. Люди произносили его неправильно, кто во что горазд, – говорит Пауэлл. – Нас называли Ambush Shake, Arnold Shed, Amboy Spade – отвратительно». Достоверность истории с сумочкой и зеркальцем подтвердить трудно, но, как бы то ни было, это занятная легенда.

Чтобы продемонстрировать сотрудникам «Philips» новых звезд, группе предстояло сделать несколько рекламных снимков. 15 декабря на недавно реконструированном лондонском вокзале Юстон квартету организовали фотосессию. Всего несколько месяцев назад вокзал, считающийся шедевром модернизма, открыла сама королева. Кадры, сделанные в тот день, долгое время считались утерянными, однако в 2013 году их обнаружил историк Slade Дэвид Грэм. Этот чудесный артефакт прошлого, наглядно иллюстрирующий трансформацию группы из The ‘N Betweens в Ambrose Slade. Между потрясающим воображение вокзалом (железобетон и эскалаторы все еще считались чем-то фантастическим) и группой, стоящей на пороге мировой славы, прослеживалось нечто общее.

Наступил 1969 год, и за дело взялись новоявленные Ambrose Slade. Их график выступлений был плотным, как никогда, и прерывался забегами в студию «Stanhope Place», чтобы вместе с звукоинженером и сопродюсером Роджером Уэйком записать материал для дебютного альбома. Гэри Мур, один из инженеров, делится своими воспоминаниями о студии:

«Это было потрясающее место. Сама студия на цокольном этаже, а выше – офис “Philips Records”. Нельзя не отметить и удачное географическое расположение – на углу Стэнхоуп-плейс с видом на Гайд-парк и верхнюю часть Оксфорд-стрит. Кто только не записывался в “Stanhope”, поэтому работать там было интересно всегда».

«Никто и никогда не верил в нас так, как Джек Бэйверсток, – говорит Пауэлл. – Он разрешал нам делать свое дело, время от времени заглядывая в комнату управления с милой улыбкой на лице. Однажды Джим взял скрипку и исполнил какую-то веселенькую народную мелодию. Мы сочли, что она звучит неплохо, позвали Джека, и, послушав, он сказал: “Вы что, издеваетесь?”. И только тогда до нас дошло: “Блин, да он прав”. От Роджера Уэйка мы многое узнали о работе в студии. По сути, мы приходили туда вчетвером и играли вместе, как на сцене. Мы – и Роджер. Вряд ли мы справились бы без его помощи, так как ничего не знали о технических штучках или аппаратуре. Так что да, это был захватывающий опыт».

28 февраля вместе с фотографом Ричардом Стирлингом Ambrose Slade отправились в карьер Поук-Хилл – небольшой природный оазис между Уилленхоллом и Уолсоллом, чтобы сделать снимки для обложки их первого альбома. Если здесь и была какая-то растительность, то в этот раз она ограничилась кустами на обочине трассы М6, за которыми ребят попросили раздеться до пояса, чтобы сделать несколько снимков на фоне заснеженного поля. «Мы продрогли до костей, – вспоминал позже Холдер. – Бог знает, зачем ему понадобилось оголить нас по пояс. Затем в память об этом дне я написал песню “Pouk Hill”». Ирония заключалась в том, что на обложку пластинки так и не попали местные природные красоты – лишь фото музыкантов топлес, прикрытых грудой камней. Что касается «Pouk Hill», то песня вошла в трек-лист альбома-компиляции Sladest. В примечаниях к пластинке, составленных Бобом Хьюстоном, сказано, что Поук-Хилл находится «неподалеку от дома Нодди в Вулверхэмптоне, однако не утруждайте себя поисками этого места в путеводителях по прекрасной Британии».

Первые результаты работы группы стали заметны в мае 1969 года, за неделю до выхода альбома, когда в свет вышел сингл Genesis с «Roach Daddy» на обратной стороне. Сама «Genesis» – увертюра с постепенным нарастанием напряжения, в музыкальную канву которой врывается звук разухабистых гитар. Как отмечает Дэвид Грэм, исследователь творчества Slade, мелодия многим обязана треку «Portfolio» с дебютного альбома группы Fairport Convention, увидевшего свет в июне 1968 года. Композиция «Roach Daddy» получила свое название в честь одного из тусовщиков с Багамских островов. Текст песни, чудесный солнечный свинг и клавишные Ли передают настроение чистого музыкального кайфа.

9 мая Ambrose Slade выпустили полноценную дебютную пластинку. На первые альбомы групп часто смотрят снисходительно, ведь часто они выражают неуверенные шаги новичков в долгое творческое путешествие. Не стал исключением и альбом Beginnings, хоть и преисполненный определенного очарования. Крис Селби и Иэн Эдмундсон, авторы биографии Slade, утверждают, что пластинку планировалось назвать «Genesis» – в честь главного трека пластинки и предшествующего сингла. Но 28 марта того же года, когда уже отпечатали соответствующие обложки, группа Genesis выпустила дебютный альбом From Genesis to Revelation на лейбле «Decca». И хотя эту пластинку вряд ли ждал коммерческий успех, ее выход, слегка опередивший дебютный альбом Ambrose Slade, побудил тех изменить название своего альбома на Beginnings.

Наглядным результатом пребывания группы на Багамах стали четыре написанные участниками песни и разнообразные каверы, отражающие их частые визиты в магазин пластинок с импортной музыкой «Diskery» на Херст-стрит в Бирмингеме. Первый из них – потрясающая версия «If This World Was Mine», оригинал которой принадлежит Марвину Гэю. В 1968 году кавер на этот трек записывали Джо Батаан и Fania All-Stars. Второй – яркая композиция The Mothers of Invention «Ain’t Got No Heart» из альбома Freak Out!. Третьим кавером стала песня The Beatles «Martha My Dear» из Белого альбома, которую ребята выпустили спустя два месяца после премьеры ливерпульцев. Здесь скрипка Ли заменила фортепиано Маккартни. Наконец, четвертым, наиболее близким к стилю Ambrose Slade, стал трек «Knocking Nails into My House» с сингла The Skeleton and the Roundabout группы The Idle Race. Версия Ambrose Slade стала одним из первых каверов на творчество будущей рок-звезды мирового масштаба Джеффа Линн. «Когда Джефф писал песни, казалось, что этого не делает больше никто, – говорил Хилл в 2019 году. – “Knocking Nails…” – детище Линна. Несмотря на личную немногословность, никто никогда не сомневался в его виртуозных писательских способностях».

В альбом Beginnings попал и трек «Born to Be Wild» группы Steppenwolf – один из самых популярных американских хитов, звучавших на островах. Оказался на пластинке и еще один кавер на творчество «волков» – песня «Everybody’s Next One». Steppenwolf выпустили ее в качестве сингла в США примерно в то время, когда ребята выступали в «The Tropicana». Песня даже попала в британские чарты синглов, и как раз в дни выхода описываемой дебютной пластинки. Символично, что это произошло за четыре месяца до выхода на экраны Великобритании культового фильма «Беспечный ездок», с которым песня «Everybody’s Next One» отныне неразрывно ассоциируется. Чем не лишнее подтверждение, что в Ambrose Slade умели предугадывать тренды?

«Дебютный альбом – наглядная демонстрация наших способностей, – говорит Дон Пауэлл. – И хотя наши с ребятами взгляды нередко расходились, это помогло сделать пластинку разноплановой, что очень здорово. В альбом вошла потрясающая песня Марвина Гэя и Тамми Террелл, душевная вещица. Мы услышали ее на Багамах и подумали, что она отлично подойдет для исполнения со сцены. Песню постоянно крутили по радио, и грех был бы ее не разучить. Нод отлично с ней справился».

У группы был свой необычный подход к записи каверов: «Сначала мы собирались вместе. Я обычно отвечал за текст. Включал трек, разбирал первую строчку песни, снимал иглу и записывал ее. Затем – еще раз и сначала. Делая заметки на крохотном клочке бумаги, затем я аккуратно переписывал текст, чтобы другие смогли его разобрать. Это было очень интересно. Каждый из нас играл свою роль: Нод подбирал аккорды, Джим занимался аранжировкой. Мы были слаженной командой, разве что Дэйв часто уклонялся от обязанностей, постоянно отвлекаясь на девушек», – смеется Пауэлл. «Джеймс делал аранжировки по американским записям», – говорит о своем старшем брате Фрэнк Ли.

Из оригинальных песен группы, помимо вошедших на сингл, стоит отметить инструментальную композицию «Mad Dog Cole», дань уважения Роджеру Аллену, менеджеру Ambrose Slade, с впечатляющим скэтом[47] от Холдера. Другая, «Pity the Mother», примечательна как первое совместное произведение Нодди Холдера и Джима Ли. Текст этой захватывающей песни напоминает мрачные стихи Томаса Харди[48] – речь в ней идет о женщине, потерявшей на войне мужа и воспитывающей ребенка в условиях крайней нищеты. Героиня боится, что социальные службы могут его забрать. После долгого рабочего дня она возвращается домой и находит ребенка, крепко спящего в тепле. Этот трогательный момент спокойствия выделяется как инструментально, так и вокально. Мощные аккорды Хилла, скрипка Ли и исполненный жалости голос Нодди наглядно демонстрируют слушателю, что в арсенале группы есть нечто большее, чем прямолинейный рок.

Помимо фотографий четырех полуголых парней (которые выглядели, как отмечал исследователь музыки Саймон Рейнольдс, «типичной компанией лохматых хиппи, опоздавших на лето любви»), конверт пластинки Beginnings был исписан несколькими аннотациями, восхваляющими группу. Их написал Питер Джонс, уважаемый автор музыкального журнала «Record Mirror» (впоследствии под псевдонимом Билли Шеперд написавший первую подробнейшую книгу о ливерпульской четверке «The True Story of The Beatles»). «Приготовьтесь услышать новую группу, которая взорвет вам мозг. Таких парней вы еще не видели, и я не шучу. Включите их песни и поймете, что на самом деле означает “отрыв”», – так начинается комментарий Джонса, преисполненный пафоса, велеречивости и пустословия, весьма характерных для той эпохи. Очерк заканчивается эффектными строками, призывающими слушателя «распечатать конверт, послушать музыку, а затем – позвать друзей и поставить пластинку заново, потому что Ambrose Slade с нами всерьез и надолго».

Поскольку фактически группа была под крылом «Philips», в середине октября того же года альбом Beginnings вышел в Америке, где и была написана большая часть его содержимого. Однако для американского рынка пришлось изменить обложку и название пластинки. Альбом переименовали в Ballzy – новое название четко отражало его агрессивное, дерзкое музыкальное содержание. Что касалось обложки, отпала необходимость изображать на ней группу полуголых хиппи – таких в США было предостаточно, да и ребята выглядели на фотографии скорее обездоленными, чем крутыми. Фотографию озябшей группы заменили любопытной иллюстрацией Дона Уилсона. На ней изображалось два красных шара, отбрасывающие тени на зеленое поле, а на заднем плане – четыре облачка. Творение Уилсона придавало обложке настроение детской книжки. Позже Дон, сотрудничавший с лейблом «Chess Records», нарисует картину с Площадью Пикадилли для альбома Хаулина Вулфа The London Howlin’ Wolf Sessions. Так или иначе, обложку Ballzy нельзя назвать вершиной его творчества. Для сохранения загадочного образа группы на задней обложке вместо фотографий красовались едва различимые портреты ребят, нарисованные карандашом, Питеру Джонсу, который наверняка боролся с приступами смеха, в примечаниях к альбому для американского рынка пришлось изменить обороты речи. «Без шуток» превратилось в «определенно», «отрыв» сменился на «отжигать, как следует». Примечательно, что перед финальной фразой эссе («Ambrose Slade с нами всерьез и надолго») для аудитории США образца 1969 года добавили приписку: «Этот альбом – мощный сборник исключительно хорошей атмосферы».

Выход пластинки прошел без особого шума. Тем, кому посчастливилось его приобрести, он подарил «исключительно хорошую атмосферу». В октябрьском номере журнала «Billboard» его оценили на четыре звезды. Главным намеком на будущий стиль в Beginnings стала кавер-версия песни The Moody Blues «Fly Me High», демонстрирующая потенциал квартета. Оригинальный сингл 1967 года отдавал приторностью, в то время как версия Ambrose Slade обладала той остротой, на которую вскоре поставят их новый менеджер и продюсер.

Beginnings стал чем-то вроде фальстарта, хоть и приятным открытием для случайных слушателей. Пластинка не попала в водоворот музыкального мира. По словам легендарного радиоведущего Джона Пила, поборника Slade в 1970-е, «Beginnings оказался необыкновенным альбомом, и мне не хотелось возвращать его на BBC. В нем уже тогда проглядывались черты, что привели Slade к большому успеху через несколько лет. По правде говоря, мне неловко, что так называемые “эксперты”, подобно мне, не заметили их раньше», – писал он в 1974 году.