С приходом к власти демонов, вырвавшихся из глубин Бездны, мир изменился до неузнаваемости. Ранее даже небеса не затягивало столь плотной пеленой облаков, а в горной местности она задерживалась и того чаще, чем на равнине, цепляясь за снежные макушки вершин. В воздухе вот уже который год витала атмосфера уныния и подавленности. Может, молодое поколение и сумело адаптироваться к жизни в новых условиях, не так чутко реагируя на перемены, однако взрослые заклинатели духовной школы Баошань[42] стали не только свидетелями, но и деятелями наступивших изменений.

Если на Центральной равнине доблестные воины, солдаты и заклинатели ещё могли противостоять натиску демонов, то Западные горы уже давно пали. И оставшимся тут заклинателям не осталось выбора, кроме как приспособиться к сотрудничеству, чтобы сохранить хотя бы что-то.

– Мастер Гао, этот ученик приготовил пилюли для укрепления основы духа.

И опять она утонула в собственных мыслях, наблюдая за серыми тучами, которые вот-вот обещали обрушиться сильным ливнем.

– А-Сяо[43] как всегда справляется очень быстро.

– Прошу, мастер Гао, не обращайтесь к этому ученику, словно к ребёнку…

– Да Сяо[44] всегда будет моим А-Сяо, – подтрунивая, ласково позвала его Гао Шэнинь[45].

Обратив внимание на своего ученика, который был уже далеко не мальчиком, но ещё не мужчиной, Гао Шэнинь вернулась с веранды в помещение, где её сразу же окутало запахом трав и настоек. Её усадьба, расположенная на дальнем пике школы Баошань, напоминала маленький островок спокойствия с искрой жизни – здесь заклинатели практиковали мастерство целительства и алхимии. Наверное, за столько лет её пик остался единственным сумевшим сохранить столько учеников.

Взяв одну из пилюль, приготовленных Да Сяо, Гао Шэнинь покатала её между пальцами, всматриваясь в чистый перламутровый оттенок. В её глазах феникса[46] читалась глубокая задумчивость. Да Сяо нервно теребил подол рукава, ожидая решения учителя. Однако Гао Шэнинь куда серьёзнее относилась к результатам трудов ученика, нежели к нему самому. В конце концов она положила пилюлю в рот.

– Мастер!.. – Да Сяо так и прикусил язык, боясь, что пилюля скорее отравит его учителя, чем принесёт пользу.

Гао Шэнинь склонила голову, отчего тихо звякнула длинная серьга с подвесной цепочкой и каплевидной бусинкой нефрита. Пожалуй, это был единственный элемент украшений, выделяющийся среди прочих аксессуаров Гао Шэнинь, что отдавала предпочтение естественности и практичности.

– Неплохо, А-Сяо, – наконец вынесла она вердикт, – но если бы эту пилюлю проглотил заклинатель на уровне концентрации ци[47], то есть новичок, он бы, наверное, уже умер. Ты добавил слишком много сока столетнего женьшеня.

– Простите этого глупого ученика, мастер, он…

– Мастер Гао!

Донёсшийся девичий оклик прервал оправдания Да Сяо, заставив Гао Шэнинь обернуться по направлению к входной двери, за которой стояла её старшая ученица. Благодаря следу духовной энергии Гао Шэнинь могла с точностью определить каждого из своих подопечных, а также мастеров духовной школы Баошань, поэтому сразу поняла, кто к ней пожаловал.

– А-Сяо, изготовь ещё раз пилюли, но проследи за дозировкой ингредиентов.

– Но, мастер, разве?.. Разве не жалко тратить ценные травы на такого ученика, как я? – потупив взгляд, уныло пробормотал Да Сяо. – В нынешних условиях их очень сложно выращивать.

С губ сорвался усталый вздох. Гао Шэнинь прекрасно знала, как трудно в последние годы выращивать целебные, в особенности волшебные травы. Из-за близости разлома пространства между миром смертных и Бездной концентрация тёмной энергии возросла. Если обычные растения несильно зависели от неё, то вот волшебные быстро погибали. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы пик целителей мог оправдать своё имя.

Уронив взгляд на свиток, в котором Да Сяо делал свои заметки, она обратила внимание на мелкие иероглифы, что напоминали собой давленных скрюченных жучков. Гао Шэнинь устало покачала головой. Её ученик знал так много слов, но складывалось ощущение, что выводил он их не кистью, а негнущейся тонкой палочкой.

– Но куда сложнее в нынешних условиях тренировать хороших целителей, – подметила Гао Шэнинь, направившись к выходу. – Тренируйся хорошо, А-Сяо. Ты – будущее этого пика.

– Да, мастер Гао!

Её шаги всё равно что поступь призрака по тонкому насту – бесшумные и плавные. Мастер пика целителей не только передвигалась с особой грацией, напоминая тем самым благородную госпожу, но и сохраняла сдержанность под стать дворцовому чиновнику.

На пороге она обнаружила свою старшую ученицу, взволнованно покусывающую губы, и предпочла вкрадчиво уточнить:

– Что могло случиться у этой ученицы, отчего она явилась в таком состоянии?

– Госпожа Гао, достопочтенный глава требует вашего срочного присутствия.

«Срочного?» – насторожилась Гао Шэнинь, чуть изогнув бровь в недоумении. Это весьма непохоже на достопочтенного главу, но старшая ученица могла просто испугаться его слов, не более.

– Ваш мастер поговорит с достопочтенным главой. А пока занимайтесь делами усадьбы.

– Хорошо, мастер Гао!

– Да, мастер Гао.

Гао Шэнинь уверенно направилась к выходу, покидая усадьбу. Стоило очутиться под открытым небом, где деревья расступались перед обрывом, как полы её длинного дасюшаня[48] взметнулись, словно рыбий хвост в бушующих водах. Тёмно-синяя накидка покрывала светлое платье, и стоило Гао Шэнинь взмахнуть рукой, как её тело воспарило над землёй. Она уже давно не использовала оружие для полётов, а в боях практически не участвовала; если и приходилось постоять за себя, то в основном в ход шли заклинания. Когда речь шла о жизни на территориях, подвластных демонам, обычные мечи уже мало чего стоили. К тому же уровень её совершенствования позволял использовать лишь чистую энергию для полётов.

До пика, где находилась усадьба главы духовной школы, дорога заняла чуть меньше одной чашки чая[49]. Этим днём ветер поднялся настолько сильный, словно сам Нефритовый император[50] обмахивался веером, пытаясь приглушить свою злость. С высоты нескольких ли, среди массивных пиков гор, можно было разглядеть, как на горизонте уже чернело небо в россыпи фиолетовых искр, – тот самый разлом пространства, откуда несколько лет назад явились демоны.

В усадьбе главы духовной школы царила знакомая тишина, которую в самую пору можно было назвать гробовой или пугающей. Ещё десять лет назад здесь проживало много подростков, заклинатели неустанно просили главу об аудиенции, а теперь от духовной школы Баошань остался лишь призрачный след прошлой жизни.

У личного кабинета главы никто не дежурил, что только сильнее пробуждало унылые мысли. Постучав в дверь, Гао Шэнинь сообщила:

– Мастер Гао прибыла по указанию главы Ана.

Первым делом из-за деревянной створки раздался тяжкий вздох, а затем донёсся голос:

– Заходи же, Гао Шэнинь, не стоит любезничать.

Подтолкнув дверь и ступив внутрь, Гао Шэнинь обнаружила уже знакомую ей картину: достопочтенный глава Ан Жань[51] угрюмо сидел за рабочим столом, заваленным свитками и бумагами. Вокруг царил полумрак. Она всегда упрекала его, просила, чтобы Ан Жань берёг своё зрение, хотя он и являлся бессмертным заклинателем. Внешняя молодость, может, и создавала ложное впечатление об опыте Ан Жаня, однако он был почти того же возраста, что и Гао Шэнинь.

Подняв взгляд на гостью и тут же опустив его, словно устыдившись, Ан Жань только сильнее нахмурился и сжал в руке кисть, оставив на бумаге чёрную кляксу. Волосы, гладко зачёсанные и собранные заколкой, полностью открывали его простое, полное печали лицо. Поэтому, встав напротив стола, Гао Шэнинь прямо спросила:

– Что случилось, Ан Жань?

Ответом послужил усталый вздох. Ан Жань не спешил делиться новостями, нервно прокручивая кисть в пальцах и рассматривая письмо, которое, как сумела разглядеть Гао Шэнинь, не имело никакого отношения к ситуации, – очередное прошение от обычных смертных защитить от демонов, нарушающих договорённости о «мирном» сосуществовании.

Увы, но о старых дворцах и злаках[52] теперь можно вспоминать лишь с тоской на душе.

– Ан Жань?

– Не знаю, как сказать…

– Говори, как есть, – спокойно отреагировала Гао Шэнинь. – Мы не получали хороших вестей с тех пор, как пали западные духовные школы. Мы чуть ли не единственные, кто поддерживает мнимую безопасность на западе. Какая-то школа решила взбунтоваться? Сбежать?

– Нет.

– Стычка с демонами? Убили людей?

– Нет, это… касается нас.

Гао Шэнинь обошла стол и, облокотившись на него, положила руку на плечо Ан Жаня в знак поддержки, отчего тот напрягся только сильнее.

– Мы с тобой через многое прошли, достопочтенный глава, – улыбнулась она. – Мы ведь защищаем не только духовную школу Баошань, но и друг друга, как партнёры по совместному совершенствованию. Эта достопочтенная чувствует, как неспокойно сердце достопочтенного главы. Поведай, что тебя мучит, и мы постараемся найти решение.

– Боюсь, решение тебе не понравится.

Помедлив, Ан Жань поднялся из-за стола и отошёл к отворённым ставням, откуда задувал прохладный ветер. Гао Шэнинь показалось, что он сделал это не для того, чтобы перевести дух, а лишь бы не видеть её.

– Ко мне пришло послание от циньвана Фэй И[53]. Они ищут лекаря для придворных дам, точнее… для его наложниц, а также наложниц его генералов, которыми стали… похищенные женщины и заклинательницы нашего мира.

– Насколько я знаю, полгода назад они уже приходили к одной маленькой школе с таким запросом. Что не так?

– Тот заклинатель-целитель попытался помочь сбежать некоторым девушкам, но всё оказалось тщетно. Его, как и беглянок, убили. И теперь нужен новый целитель, причём женщина, потому как они более не желают впускать мужчину в гарем.

– И что теперь? – уловив ход его мыслей, напряглась Гао Шэнинь. – Нужно пожертвовать одной из моих подопечных?

– Нет, Гао Шэнинь. Они хотят не обычную заклинательницу. Они хотят тебя.

Новость оказалась настолько шокирующей и в то же время нелепой, что Гао Шэнинь с трудом скрыла замешательство. Долго смотря в спину Ан Жаня, наблюдая, как он не смел даже обернуться к ней, она быстро сообразила, что всё это не было недоразумением.

– И ты вызвал меня, чтобы обсудить эту проблему, верно?

Судя по всему, Ан Жань явно не торопился с ответом. Его неуверенность вкупе с издевательским игнорированием вопросов разозлили Гао Шэнинь. Она прекрасно понимала, как тяжело держать управление духовной школой в столь ужасные времена, когда они, приверженцы Баошань, стали изгоями и врагами для многих заклинателей с Центральной равнины. А что ещё им оставалось? Так же, как и многим другим, бросить всё, лишь бы отыскать безопасное место? Они ведь поклялись, что будут защищать простых смертных от тёмных сил. Сражения теперь стали для них непозволительной роскошью, но хотя бы по договорённости и…

– Боюсь, что всё уже решено, Шэнинь, – ласково и печально отозвался он, наконец, обернувшись и посмотрев на неё с сочувствием и сожалением. – Меня поставили перед фактом: либо мы сами направим лучшего целителя-женщину, либо они придут и заберут не только тебя.

– И ты даже не посоветовался со мной.

– Ты бы отправилась добровольно?

– Хотя бы подготовилась, – сжимая кулаки, мрачно отозвалась Гао Шэнинь, уверенным шагом направившись к собеседнику, который испуганно попятился к стене. – Мы уже много лет практикуем с тобой совместную культивацию. Ты хотя бы представляешь, что будет с моей энергией и духовным ядром, если всё резко прекратить?

Остановившись в паре цуней и буквально загнав Ан Жаня в угол, Гао Шэнинь побудила его отвернуться и спрятать взгляд, утративший весь свой прежний дух[54]. Он никогда не был трусом или отчаянным храбрецом, обладал твёрдым и сдержанным характером, но за годы, которые он помогал ей усмирять свою духовную энергию, Гао Шэнинь почувствовала некую власть над этим человеком. Только благодаря тому, что она не стремилась к могуществу, Ан Жань продолжал занимать лидирующие позиции в школе Баошань и принимать самостоятельные решения, ища у неё разве что поддержку, а не готовое решение.

– Ан Жань.

– Пойми меня, Шэнинь, – всё ещё не отваживаясь посмотреть на неё, прошептал он. Его сердце забилось сильнее обычного, дыхание участилось и теперь обдавало теплом её лицо. – Они и вовсе приказали ничего не говорить тебе. Но я не мог поступить так с тобой… мне правда очень жаль! Что мне ещё оставалось?

Помедлив в долгом напряжении, словно рассматривая вариант вцепиться в горло Ан Жаня и вырвать из него кусок плоти, Гао Шэнинь надавила на него духовной энергией. Первоэлемент дерева с лёгким вкраплением первоэлемента воды, в котором сформировалось её духовное начало, подчинялся первоэлементу металла, что, в свою очередь, лежал в основе духовного ядра Ан Жаня. Металл угнетал дерево, однако он питал воду, что позволяло Гао Шэнинь не только успокаивать свою буйную ци, но и насыщаться за счёт чужой энергии.

Она подозревала, что последние годы их совместное совершенствование приносило куда больше пользы и выгоды ей, нежели Ан Жаню. Тем не менее, оставаясь единственным полноценным мастером целительских и алхимических наук, Гао Шэнинь пользовалась особенным положением в школе. Ведь Баошань стоило немалых трудов уговорить её стать их мастером. В последнее время требовалось куда больше целителей, нежели воинов. К тому же она стала той самой зависимостью, от которой Ан Жаню не удавалось избавиться на протяжении долгих лет. Но сейчас, похоже, пришло время подвести итог.

– Когда они желают меня видеть? – отступив и взяв эмоции под контроль, спросила Гао Шэнинь.

– Завтра на рассвете к нам придёт доверенное лицо циньвана Фэй И. Он сопроводит тебя во дворец. Но не волнуйся, – поспешив оправдаться, Ан Жань непроизвольно потянулся к ней, но тут же опустил руку. – Мне дали слово, что с тобой будут хорошо обращаться.

Гао Шэнинь промолчала. Хорошо обращаться – звучало так, словно она зверюшка, которую вот-вот посадят в клетку на золотую цепь ради чужих забав. Даже удивительно, когда Ан Жань успел договориться о её судьбе? Но более размышлять об этом не было ни сил, ни желания, поэтому, не сказав ни слова, она развернулась и направилась прочь.

– Шэнинь, стой!

Проигнорировав умоляющий тон Ан Жаня, Гао Шэнинь поспешила вернуться к себе в усадьбу. Мрак наступающего вечера, прогремевший где-то вдалеке гром только сильнее сгустили атмосферу, побудив Гао Шэнинь запереться у себя в покоях. Нервно расхаживая из стороны в сторону, она то и дело помещала ценности в заколдованный мешочек цянькунь. Фолианты, книги, деньги, пилюли, редкие травы, записи – даже если совесть не даст ей сбежать, она не оставит свои вещи без присмотра. Хотя и велик риск, что у неё всё изымут, но…

Кап, кап… Кап-кап-кап. По крыше забарабанил дождь, разгоняя звенящую тишину. В комнате воцарился полумрак, а Гао Шэнинь так и замерла посреди рабочего беспорядка, ощущая растущую в душе пустоту от предательства. Как Ан Жань мог так с ней поступить? Зная его, он бы постарался отдать кого-нибудь другого или хотя бы посоветовался с ней, прежде чем принять такое ответственное решение. А это означало лишь одно – он хотел избавиться от неё, от той, кто подавляла его в парном совершенствовании. А ведь в какой-то степени она многое решала за него.

«Ублюдок», – скривилась Гао Шэнинь. Пусть она и не обманывалась, выступая в этой истории далеко не самым благородным персонажем, ей всё же не хотелось подставлять своих подопечных и учеников. Если она сбежит, то Ан Жань отдаст другого целителя. Готова ли она поступить так же, как и он?.. Готова ли предать?..

– Мастер Гао, вы здесь?

Медленно выдохнув и обернувшись к двери, за которой стоял Да Сяо, она постаралась отделаться от навязчивых и угнетающих её мыслей. Но те продолжали липнуть к ней, словно пиявки.

– Что такое, А-Сяо? – открыв дверь, поинтересовалась Гао Шэнинь и одарила его уставшим взглядом.

– Прошу простить этого ученика за беспокойство, просто мастер не вернулась в кабинет, а этот ученик хотел спросить дозволения сходить на грядки и собрать… мастер?

Гао Шэнинь вновь не удержалась от тяжкого вздоха, снисходительно улыбнувшись столь умилительной черте характера Да Сяо. Он был слишком прилежным и правильным, стремился исполнять всё чётко и по указаниям. И как она могла бросить его? Как могла бросить других учеников и последователей?

«Я всё равно брошу. Только убегу или же уйду на служение демону», – невесело подумала она.

– Что-то случилось, мастер?

Не видя больше смысла утаивать, Гао Шэнинь поманила ученика внутрь просторной комнаты, заваленной книгами. Тот опасливо осмотрелся и, пока хозяйка разжигала заколдованные огни, с виноватым видом переступил порог покоев наставницы. Гао Шэнинь понимала его неловкость и в другое время не позволила бы зайти в свою комнату в столь поздний час, но пока дождь барабанил по крыше, а вязкий полумрак наполнял помещение, у неё оставался последний шанс поговорить с учеником о предстоящих делах.

– А-Сяо, у меня не очень хорошие новости. Видимо, этой достопочтенной придётся покинуть школу Баошань.

– Что? – споткнувшись то ли от неожиданности, то ли от невнимательности, изумился Да Сяо. – Но куда?.. В медитацию или же?..

– Циньван Фэй И потребовал прислать целителя для обслуживания его наложниц. И ему нужен самый лучший.

Наблюдая, как краски сходят с ошарашенного лица Да Сяо, Гао Шэнинь удивилась тому, сколь просто далось ей это признание. Куда проще, чем она ожидала. Да Сяо молчал так долго, что, казалось, ему зашили рот и завязали язык[55]. Во взгляде бушевал ужас, с которым отчаянно боролось осознание происходящего, пытающееся отыскать решение проблемы. Гао Шэнинь слишком хорошо знала своего ученика, поэтому сказала на опережение:

– Я не смогу сбежать, А-Сяо. Совесть не позволит.

– А как же ваша жизнь? – напрягшись и сжав кулаки, озадаченно поинтересовался он. – Жизнь мастера превыше всего. Если… если демоны придут за вами, кто знает, что они сделают там, вдали?

– Допустим, я сбегу. Но чтобы сохранить Баошань, главе Ан потребуется отдать кого-то взамен. И кого отдадут?

– Вот именно! Отдавать-то некого. Одни старики и трусы.

– Не говори так о своих братьях по оружию. Всё же целители сейчас ценнее нефрита. И демонам нужна женщина, которая смогла бы присмотреть за девушками циньвана Фэй И.

– Тогда вам точно нужно бежать, мастер! У нас девушек-то… пф! Шицзе[56] всего пятнадцать лет, а выглядит она как ребёнок. Этот ученик и то смотрится старше. В остальном у нас только… мужчины и пара женщин, да, но… они такие противные заклинательницы, ничего не умеют, всё равно что ямы для еды и мешки для вина[57].

Гао Шэнинь только тихо вздохнула, окинув Да Сяо снисходительным взглядом. Да, в последние годы многие заклинатели решили вдруг постичь целительское искусство, поспешив уйти с передовой ради выживания. Вот только больших успехов они не делали, а возиться с ними Гао Шэнинь не стала – отдала их на попечение старейшинам, пока вкладывала знания в детские умы.

Но кто теперь позаботится о детях?..

– Этот ученик позаботится о своих соучениках, даже о старших, – шагнув к Гао Шэнинь, пообещал Да Сяо. – Мастер ведь знает, что этот ученик только выглядит моложе своих лет.

– Ты оказался слишком талантливым, – тепло улыбнулась Гао Шэнинь. – Пусть твой возраст хранится в секрете, и тогда ты сможешь спокойно вырасти и продолжить помогать людям. А потом займёшь место главы моего пика. Но это лишь в случае, если я не сбегу, тогда твоё…

– Если потребуется, этот ученик сбежит вместе с мастером. Мы сможем вместе помогать людям.

– Не глупи, А-Сяо. Даже если ты куда старше, чем выглядишь, для меня ты словно младший братец или даже сын.

– Тогда бегите одна, мастер. Я… – Растерянно выдохнув, Да Сяо вдруг рухнул на колени и поклонился в пол, умоляя: – Прошу мастера Гао уберечь свою жизнь и бесценные знания от демонических отродий. На Центральной равнине вас примут если не заклинатели, то знаменитая семья военных Чэнь. Этот ученик просит прощения за дерзость своих слов, но таков святой долг госпожи Гао – сохранить знания и помогать простым смертным. Молю. Спасите себя.

Кроме Да Сяо никто никогда не просил Гао Шэнинь о подобном. В основном от неё требовалось спасать жизни других, поэтому от столь проникновенных слов сердце невольно дрогнуло. Лучше бы верный ученик просто умолял её не уходить, а теперь ей действительно придётся бежать, потому как появился очередной повод обмануть совесть.

Опустившись перед Да Сяо на колени и аккуратно придержав за плечи, она безмолвно попросила его выпрямиться. Одарив ученика сожалеющим, виноватым взглядом, Гао Шэнинь прошептала:

– Если почуешь беду, хватай соучеников и беги в Центральную равнину. Нам и так не удалось всех спасти. Незачем теперь геройствовать.

– Обещаю: этот ученик позаботится о своих соучениках. И, возможно, если судьба смилостивится над нами, он вновь встретит своего мастера. Спасибо вам за всё, мастер Гао.