Открывая дверь в квартиру, я чуть ли не валюсь с ног от усталости.
Я весь день провела с организатором свадеб, флористом и прочими специалистами свадебной индустрии.
Честно говоря, знай я, что свадьба – такое трудозатратное мероприятие, предпочла бы устроить скромную церемонию. Хотя Леви захотел, чтобы о нашей свадьбе узнали во всем мире и всем было известно: я принадлежу ему. Типичный Леви.
Папа тоже хочет организовать достойную свадьбу для своей единственной дочери. Я не могла ему в этом отказать.
Теперь уже поздно идти на попятную. До знаменательного дня осталась всего неделя. Надеюсь, я доживу до того времени.
Не поймите меня неправильно, Леви помогает мне. Он даже проявляет больший энтузиазм к этой предсвадебной суете, чем я. Но именно мне нужно проходить через бесконечные примерки платьев и сталкиваться с прочими прелестями. Как повторяет наш организатор миссис Хадсон: «Главное на свадьбе – невеста».
Но что, если эта самая невеста не любит быть в центре внимания? Что ж, с этим ничего не поделаешь.
Мне не отвертеться.
У меня пищит телефон. Я перекидываю рюкзак через плечо и принимаюсь рыться в продуктах и рекламных буклетах миссис Хадсон, чтобы достать смартфон.
На моих губах появляется улыбка. Это сообщение от моего лучшего друга.
Дэниел: Я покорю всех в роли подружки невесты. Угадай, жучок, к кому будет приковано всеобщее внимание?
К сообщению он приложил фотографию, которую мы сделали вчера в примерочной. На ней я в свадебном платье, а Дэн – в шикарном черном смокинге. Он с самодовольным видом поправляет галстук-бабочку, обнимая меня другой рукой.
Боже! Какой же он болван.
А если серьезно, не будь все это время Дэна со мной рядом, я бы точно свихнулась.
Пытаясь удержать множество вещей, я печатаю сообщение одной рукой.
Астрид: Я совершенно не против, чтобы все внимание досталось тебе, жук.
Дэниел: Теперь тебе не взять свои слова обратно. Я поймал тебя на слове, сделал скриншоты переписки и все такое.
Я уже собираюсь ответить ему, когда глубокий голос прорезает тишину дома.
– Принцесса?
Я быстро выключаю телефон и прячу его в сумку. Не хочу, чтобы Леви видел свадебное платье, пусть даже не просит.
И дело не в глупом суеверии. Просто я кое-что увидела в одной из подборок миссис Хадсон.
У нее есть альбом с фотографиями женихов, снятых в тот миг, когда к ним подходят невесты. На их лицах часто читаются благоговение, любовь и безграничное счастье.
Точно такое же выражение лица я хочу увидеть у Леви в день свадьбы. Черт, возможно, это даже единственная причина, по которой я добровольно продолжаю весь этот кошмар.
Вот почему на следующей неделе он должен увидеть платье впервые.
Я бросаю рюкзак на кожаный диван, а буклеты оставляю на столике.
– Где ты? – спрашиваю я, ступая на цыпочках по коридору.
И хотя последний год мы практически живем вместе, с папой я все равно бываю чаще. Словно таким образом прощаюсь с ним, прежде чем навсегда уехать.
Разумеется, Леви не в восторге от этой идеи. Он продолжает засыпать меня сообщениями о том, как пусто в его кровати, у него на сердце и в душе.
Я читаю их с глупой улыбкой на лице.
Сегодня я решила остаться на ночь в доме папы в последний раз перед свадьбой.
– Здесь, – отзывается он, звук доносится из комнаты в дальнем конце коридора.
Леви превратил эту комнату в мою художественную мастерскую, как только получил квартиру. В действительности первое, что он сделал в этом доме, – выбрал место для моей мастерской.
Вот только чем он сейчас там занимается?
Боже мой! Только не говорите мне, что он видел картину. Он не должен видеть ее до первой брачной ночи.
Это подарок.
Я бегу по коридору и толкаю дверь. Едва оказываюсь внутри, резко останавливаюсь.
Леви лежит на диване, обхватив голову руками, – его тело кажется огромным в этом маленьком пространстве.
И он голый.
Совершенно голый, черт побери.
На мгновение я лишаюсь дара речи. Жадным взглядом скольжу по его рельефному прессу, мускулистым бедрам и восхитительным косым мышцам на животе, ведущим к приподнятому члену.
Стряхнув с себя оцепенение, я сосредотачиваюсь на его лице – взъерошенных светлых волосах, наглой ухмылке и светло-голубых глазах.
Черт побери эти небесно-голубые глаза.
– Что ты делаешь? – Вопрос должен был прозвучать серьезно, но с моих губ срывается едва слышный шепот.
– А на что это похоже? – усмехается он, сверкая глазами. – Позирую тебе.
– Позируешь мне?
– Я знаю, что ты рисовала меня и разглядывала мое тело, пока я, по твоему мнению, спал.
Я охаю.
– Ты видел картину?
– Нет. Дождусь, когда сама мне ее покажешь.
Из моего горла вырывается вздох облегчения. Ладно, пока все в порядке. Но как, черт возьми, он узнал, что я рисовала его? Что еще важнее…
– С чего ты взял, что это обнаженная натура? – Я прищуриваюсь.
Он посмеивается – смех у него глубокий, грубый и чертовски возбуждающий. Я обожаю, когда он так смеется.
Только не в присутствии других женщин. Тогда мне не нравится.
– Ты разглядываешь меня, только когда я сплю голышом. К тому же ты покраснела, принцесса.
– Вовсе нет. Здесь просто жарко.
– Жарко, говоришь?
– Ой, заткнись.
Под звуки его смеха я бросаюсь к холсту и плюхаюсь на стул.
Несмотря на все его дурацкие выходки, я не желаю упускать возможности порисовать с натуры. Тем более он прав: я рисую его в обнаженном виде.
Когда несколько месяцев назад я обмолвилась об обнаженной натуре, Леви, к моему удивлению, поддержал эту идею при условии, что он первый, последний и единственный, кого я нарисую в таком виде.
По правде говоря, мне неинтересны обнаженные тела других. Требуются очень близкие отношения с человеком для того, чтобы изобразить его в первозданной форме, открыто и без прикрас.
Со времен нашей учебы в Королевской Элитной Школе я тайком рисовала полуголого Леви. С тех пор мысль о том, чтобы запечатлеть его изумительное тело в обнаженном виде, не покидала меня. И я подумала, а почему бы не подарить ему рисунок обнаженной фигуры в качестве свадебного подарка?
Все эти месяцы я тщательно работала над картиной, выписывая одну деталь за другой. Если он попозирует мне обнаженным, я сэкономлю массу энергии и избавлю себя от необходимости подглядывать за ним.
Будто настоящий маньяк, я наделала кучу его фотографий, но несколько нюансов все равно никак мне не даются.
И сейчас – мой уникальный шанс.
Я откидываю ткань и достаю уголь. В мгновение ока погружаюсь в процесс: рисую контуры его пресса, изгиб шеи, линию ключиц.
Потом подправляю некоторые участки на мускулистых предплечьях и вены на руках. Тех самых руках, которые каждый раз с такой легкостью поднимают меня. Чьи ладони, когда мы ужинаем вне дома, постоянно ложатся на мои бедра под столом, медленно поднимаются вверх и…
Я мысленно встряхиваю головой.
Астрид, сосредоточься.
Перехожу к рельефным выступам на его животе, к косым линиям, спускающимся к члену.
Меня вдруг охватывает страстное желание. Черт, сейчас он возбужден еще больше, чем в момент моего прихода?
Проклятье! Так трудно сохранять профессионализм, когда единственное, чего мне хочется, – это взять его в рот и позволить ему оттрахать меня так, чтобы я позабыла обо всем стрессе.
– Ты снова покраснела, принцесса. – Его мерцающие глаза очаровывают меня, завораживают своей силой.
– Перестань так на меня смотреть, – ворчу я, и моя рука дрожит.
– Как «так»? – медленно произносит он.
– Так, будто хочешь… сам знаешь.
– Трахнуть тебя? Заставить кричать от сильного оргазма?
Вспышка удовольствия пробегает по моей спине и собирается внизу живота.
Почему я так сильно этого хочу?
Вдруг он вскакивает, и я – следом за ним, быстро закрывая холст.
– Что ты делаешь? Натурщики не двигаются.
– А этот двигается. – Леви в считаные секунды сокращает разделяющее нас расстояние.
Крепко обнимает меня за талию. Нижние части наших тел трутся друг о друга, я с шипением выдыхаю, когда его твердый член прижимается к моим шортам.
Ну почему я одета?
– Хотел это сделать с тех самых пор, как ты вошла, – хрипло говорит он, вдыхая мой запах.
Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он ловит мои губы в горячем, пылком поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание.
Я обвиваю руками его шею, совершенно не заботясь о том, что мои ладони испачканы углем.
Леви, не прерывая поцелуй, кладет руку мне на ягодицы и одним легким, естественным движением притягивает к себе, а после выводит нас из мастерской.
– Разве ты не должен позировать мне? – спрашиваю я, тяжело дыша ему в губы.
– Позже, – бормочет он хриплым от возбуждения голосом. – Займемся этим позже.
Я совершенно не против такого поворота событий.
Он врывается в спальню – нашу спальню – и захлопывает ногой дверь.
Затем опускает меня на кровать, чуть ли не срывает с меня шорты и футболку. Я вожусь с пуговицами, помогая ему раздеть меня.
Леви стягивает с меня нижнее белье в своей типичной манере, прикосновение его пальцев к самому чувствительному участку тела лишают меня дыхания, пробуждая еще большее желание.
Тяжело дыша, я показываю ему свои испачканные в угле ладони.
– Я вся грязная.
– О, я сделаю тебя еще грязнее, принцесса, – шепчет он в изгиб моей шеи, а потом оставляет жадный поцелуй на моем горле.
Впрочем, на этом он не останавливается.
Избавив меня от бюстгальтера, последнего предмета одежды, он присасывается к моей ключице, втягивает губами нежную кожу груди.
Я выгибаю спину, мое тело охватывает ошеломляющее чувство, которое утягивает меня в свои глубины и разрывает на части.
– Леви… – Я зарываюсь пальцами в его короткие волосы на затылке.
– Черт, мне так нравится, как ты произносишь мое имя. – Он накрывает губами мой ноющий сосок, втягивает его в рот, а в это время пальцем теребит второй. – А еще я обожаю твою грудь. Она создана для меня, правда, принцесса?
– Да, – со стоном отвечаю я. Он гладит мою грудь, а его ласки отзываются у меня между ног.
– Обхвати меня ногами за пояс, – приказывает он хриплым голосом.
Его властный тон заводит меня еще сильнее. Я делаю так, как он просит.
– Крепче, – требует Леви.
Я повинуюсь, несмотря на то, что у меня дрожат бедра.
Леви отрывается от моей груди, поднимает голову и шепчет:
– Я люблю тебя.
А после погружается в меня на всю длину. Я настолько наполнена им, что вряд ли когда-нибудь еще почувствую пустоту.
Воздух пропитывается его ароматом, мускусом и свежим дыханием. Мое тело, сердце и душа трепещут при каждом глубоком толчке.
Его движения не быстрые и не резкие, но и медленными их не назовешь.
Он движется в идеальном темпе, от которого искры удовольствия разливаются по моему животу и разбегаются по телу. Все чувства обостряются, сгущаются в пространстве между нами.
Я вдруг понимаю, что он буквально боготворит меня. И от этой мысли у меня на глаза наворачиваются слезы счастья.
– Почему ты плачешь? – Он, нахмурив брови, вытирает слезинку кончиком большого пальца.
– Просто я счастлива. – Оставляю поцелуй на его губах. – Очень счастлива.
– Правда? – Он улыбается, ускоряя темп.
Я киваю, и в это мгновение удовольствие достигает своего пика. Как только Леви выскальзывает и снова врывается в меня, я теряю рассудок.
Напрочь.
– Люблю тебя, – выдыхаю я, когда оргазм обрушивается на меня с небывалой силой.
Мои слова будто производят на Леви возбуждающий эффект, потому что он чертыхается. Его пресс напрягается от силы толчков, и он изливается в меня с хриплым, низким стоном.
Мы оба, в полном изнеможении и удовлетворении, тяжело и часто дышим, вздохи слетают с наших губ.
Он привлекает меня к себе и кладет мою голову на свое плечо.
Комната наполнена сексом, дофамином и покоем.
Безграничным покоем.
Если бы я знала, что он избавит меня от стресса, то все предыдущие дни провела бы с ним.
– Теперь тебе лучше? – Он накрывает мою щеку большой ладонью, перебирает влажные пряди волос и поглаживает подбородок.
Я поднимаю на него глаза.
– Лучше в чем?
– Последние дни ты была на грани нервного срыва. – Он со всей серьезностью вглядывается в мое лицо.
Я тяжело сглатываю.
– Ты… знал? – шепчу я в тишине.
– Я знаю все о тебе, принцесса.
– Я думала, ты слишком занят тренировками и учебой.
– Для тебя я никогда не занят. – Он со всей нежностью целует меня в лоб. – Ты же будешь моей женой, забыла? Я всегда буду знать о тебе все.
Жена.
От одного этого слова у меня кружится голова – я не испытывала подобного состояния с того дня, когда он сделал мне предложение.
Я хочу быть его женой. Хочу каждый день просыпаться рядом с ним, видеть его лицо и украдкой фотографировать, чтобы потом нарисовать.
Я ни капли не сомневаюсь, что Леви – тот самый мужчина, с которым мне хочется прожить до конца своих дней.
– А ты будешь моим мужем. – Я целую его в плечо – там, где испачкала углем.
– Черт. – Его светлые глаза светятся чувством собственности и сильной привязанности. – Повтори еще раз.
– Муж?
Он коротко кивает.
– Мой муж. – Я покрываю поцелуями его шею, подбородок, изгиб рта. – Моя любовь, моя жизнь, мое все.
Из его горла вырывается низкий рык, когда он сжимает мои бедра и накрывает меня собой.
– Моя жена. Мое все.
А неделю спустя скрепляет это обещание крепким поцелуем.
КОНЕЦ