Ты растоптал меня без всяких предупреждений.

Я не смогла уснуть.

Звонила Леви, но его телефон был выключен. Всю ночь в моей голове роились мрачные мысли – они выходили из-под контроля и терзали меня.

Что, если дядя Леви навредил ему?

Вдруг теперь ему нужна помощь?

Возможно, я немного драматизирую, однако вчера их позы буквально кричали о столкновении, не говоря уже о пугающем виде Джонатана. Сразу видно, что он отец Эйдена и дядя Леви. У них это семейное.

Наступает утро, я с рюкзаком на плече торопливо спускаюсь вниз по лестнице. Сара кричит мне в след, чтобы я поела, но я не останавливаюсь.

Бегу по подъездной дорожке, когда из-за спины до меня доносится рев двигателя. Оборачиваюсь и застываю на месте, глаза мне слепят фары машины.

Все останавливается.

Сердце.

Дыхание.

Абсолютно все.

Меня вырывает из настоящего и отбрасывает в прошлое.

Вокруг темнота, дождь безжалостно лупит по мне. Я слышу тихие всхлипы боли, напоминающие предсмертное бульканье.

Я лежу на боку, наполовину свесившись из окна машины. Другая половина тела находится на пассажирском сиденье.

Рыдание застревает у меня в горле, когда я перевожу взгляд в сторону. Я понимаю, что могу обнаружить там, но оказываюсь не готова к увиденному.

Мамина грудь, которая уже не поднимается и не опускается, залита кровью. Веки опущены, будто она спит.

Вот только она не спит.

– Нет… Нет… М-мам… Нет… Пожалуйста! – Я пытаюсь подползти к ней, но что-то твердое и холодное царапает мой бок.

Всхлипы не смолкают, однако они принадлежат не мне. Когда я уже собираюсь оглядеться по сторонам, что-то останавливает меня.

Окровавленная рука хватает меня за лодыжку.

Я вскрикиваю и падаю, приземляясь на зад, – я снова в настоящем, в папином доме.

Рядом со мной стоит с работающим двигателем «Мерседес», который я раньше никогда не видела. За его рулем сидит Николь: она окидывает меня злобным взглядом после того, как чуть не сбила.

Я встаю на нетвердых ногах, из легких вырывается рваное дыхание.

Грудь поднимается и опускается с такой частотой, будто у меня сейчас случится сердечный приступ.

– Смотри, куда идешь, – рявкает Николь из открытого окна, проезжая мимо. – Это еще не конец.

У меня не получается сосредоточиться на ее словах. Я вижу ее. Слышу. Но ощущение такое, словно я смотрю на себя со стороны.

– Милая, ты цела? – Сара подбегает ко мне и быстро осматривает.

– Я… в порядке. – Наверное. Я оборачиваюсь вслед выезжающему с подъездной дорожки «Мерседесу». Он кажется мне очень знакомым, но где я могла видеть его?

– Николь сменила машину?

– А, эта? – Сара стряхивает пыль с моей формы, пока я в оцепенении гляжу туда, где скрылась машина. – Старый автомобиль, который все время стоит в гараже. Мисс Николь захотела что-то переделать в своей машине, поэтому временно пересела на эту. Ее не выкатывали из гаража уже много лет, удивительно, как она еще ездит.

Наверное, папа приезжал к нам на ней в гости. Поэтому она кажется такой знакомой.

– Что-то не так? – спрашивает Сара.

Я мотаю головой, хотя и чувствую: что-то явно не так.

Я бездумно плетусь по дорожке и время от времени бросаю взгляды на свою лодыжку, как будто окровавленная рука может снова меня схватить.

Она ненастоящая. Ее не существует.

Но, по словам папы, там был кто-то еще. Неужели я начинаю вспоминать другого человека? По этой причине появилась окровавленная рука?

Мне необходим сеанс психоанализа с доктором Эдмондсом. А поскольку я уже совершеннолетняя, папино разрешение не требуется.

На меня накатывает грусть, когда я бросаю последний взгляд на дом и папину машину, припаркованную снаружи.

Вчера он не сразу поехал домой. Сначала повез меня к врачу, чтобы мне выписали противозачаточные таблетки и сделали контрацептивный укол. Я хотела сказать ему, что предохранялась, но мой язык словно прирос к нёбу.

В то мгновение я испытывала больший стыд, чем когда он застал меня в объятиях Леви.

По дороге домой он не проронил ни слова.

Впервые после маминой смерти папа не пришел ко мне вечером пожелать спокойной ночи. Я ждала, ждала, ждала, но он так и не появился.

Самой мне не хватало смелости прийти к нему и попросить прощения: если он и в этот раз оттолкнет меня, я вряд ли это переживу.

Тут я замечаю на дороге машину Дэна, припаркованную рядом с автомобилем Николь. Он опирается рукой на капот и, подавшись всем телом вперед, заглядывает к ней в окно.

В его плечах чувствуется необычное напряжение, пока он что-то очень быстро ей говорит. Из-за слишком большого расстояния я не могу разобрать слов, однако Николь смотрит на него безумными глазами, раскрыв рот.

Кажется, она вот-вот… заплачет?

А потом ее затуманенный взгляд встречается с моим, и она, выкрутив руль, срывается с места. Дэн с проклятиями отшатывается назад.

Во имя викингов. Сегодня Николь пытается всех задавить?

Я, ускорив шаг, подхожу к Дэну.

– Какого черта здесь происходит?

– Николь, как обычно, строит из себя стерву. – Он взволнованно проводит рукой по лицу. Потом, немного успокоившись, поворачивается ко мне. – Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?

Вчера мы с Дэном, наверное, два часа проговорили по «Фейстайму». Мне пришлось обо всем рассказать своему лучшего другу.

– Нет. – У меня срывается голос. – Папа не разговаривает со мной.

– Иди ко мне. – Дэн заключает меня в объятия, и я, борясь со слезами, обвиваю его руками.

– Ты не сердишься на меня за то, что я бросила тебя и ушла с Леви?

– Жучок, я сам все время бросаю тебя ради перепиха. Так что ничего страшного.

– Правда?

– Правда. Ты наконец-то не девственница, и мне больше не придется отгонять желающих принести тебя в жертву сатане.

Я со смехом отстраняюсь.

– Значит, ты меня не осуждаешь?

– А что тут осуждать? – Дэн усмехается, на его щеке образуется ямочка. – Тем более в руководстве лучших друзей большими жирными буквами написано, что лучшим друзьям запрещается быть маленькими осуждающими сучками.

– Что еще за руководство?

– Уверен, оно где-то существует.

– Удивительно, что помимо порножурналов ты способен читать руководства.

– И не говори. Разве ты не рада, что я твой лучший друг?

– Очень рада. Без тебя, жук, жизнь была бы скучна.

– Вот это другое дело. – Он вдруг замолкает, улыбка и ямочки исчезают с лица. – Еще оговорюсь, в руководстве также написано, что лучший друг должен время от времени спускать своего друга с небес на землю, если тот творит какую-то дичь. Капитан склонен к плохим поступкам. – Он закатывает глаза. – Но ты уже наверняка сама в курсе.

– Тебе не кажется странным, что, даже зная, на что способен Леви, я все равно продолжаю тянуться к нему?

– Нет. – Он, поигрывая бровями, толкает меня в плечо. – Это просто значит, что в тебе есть безбашенность, о которой я не подозревал.

Возможно, он прав.

– Тем более мы не можем выбирать, кого нам любить. Это полная чушь.

– С каких это пор ты заделался философом в вопросах отношений? – Я пихаю его в ответ. – Только не говори, что тебе кто-то нравится.

– Мне нравится все, кто раздвигает передо мной ноги. Или открывает рот. В этом плане я гибкий.

– Какое же ты животное!

Он посмеивается:

– Ладно, идем в школу.

– Подожди. Как думаешь, с Леви все в порядке?

– Ты не знаешь?

Что-то сжимается у меня в груди.

– Не знаю чего?

– Вчера во «Встрече» у команды была вечеринка.

– Да?

– Ага. – Дэн морщится. – Я отправился туда, после того как мы с тобой распрощались.

– Леви был там?

– Именно он всех созвал.

– О-о.

Я ужасно волновалась за него, а он в это время устраивал вечеринку. И даже не удосужился написать мне или справиться о моих делах.

– И что он делал? – спрашиваю я.

– Как обычно. Отрывался. Пил.

– Великолепно…

– Астрид…

– Не надо, Дэн. Все в порядке. – Я выдавливаю из себя улыбку. – Поехали в школу.

В моих венах полыхает жаркое пламя, когда я шагаю к машине и плюхаюсь на пассажирское сиденье.

Вчера Леви веселился, как ни в чем не бывало. Он не поинтересовался, как все прошло с отцом. Не подумал, что нам необходимо поговорить.

Для Леви это – очередная манипуляция.

Мне с самого начала не следовало увлекаться этим придурком.

Учитывая, что есть более важные дела, о которых стоит беспокоиться.

– Вообще-то, Дэн. Давай съездим к доктору.