Наше спокойствие – лишь затишье перед бурей.

Я смотрю, как уводят Астрид. Не бросаюсь за ней и не пытаюсь забрать ее у отца только потому, что забочусь о ее благополучии.

Если стану поступать так, как хочу я, ее будут ждать еще большие неприятности с отцом, чем сейчас. Она, несмотря на все претензии, смотрит на него как на божество.

А может, я не вмешиваюсь из трусости, потому что не хочу признавать, что она предпочла его мне.

Я поворачиваюсь к Джонатану лицом, всем видом показывая исходящее от меня напряжение. У того на лбу написаны все его замыслы.

На нем темно-коричневый итальянский костюм, дополненный итальянскими кожаными ботинками. Все ручной работы. Единственное в своем роде. Сшитое специально для него.

Джонатану нравится думать, будто весь мир вращается вокруг него. А почему бы и нет, ведь все желаемое находится в пределах досягаемости.

Волосы зачесаны назад, на лице – типичное выражение безразличия, которое унаследовал Эйден.

– Как ты меня нашел?

– Думал, мне неизвестно о твоем маленьком убежище? – Он с пренебрежением оглядывается по сторонам, после чего его глаза цвета металла останавливаются на мне. – Я же говорил. Ты существуешь только потому, что я тебе позволяю.

Из меня наружу рвутся тысячи возражений, но я сдерживаю их. Я прожил с Джонатаном достаточно долго, чтобы распознавать все его провокации.

Он питается злостью. Теперь я понимаю, что с самого начала действовал неправильно. Я играл на руку дьяволу и делал вид, будто чем-то лучше его.

– Видишь ли, закономерности – мой конек. Я знал, что однажды ты облажаешься. Это у тебя в крови. Одна ошибка, Леви. Я дал тебе право на одну ошибку, и ею оказалась Клиффорд. – Он выговаривает имя с отвращением, словно ему противно его произносить.

– Она не имеет к этому никакого отношения.

Он удивленно выгибает бровь – я мысленно проклинаю себя за то, какие слова подобрал. Черт. Я только что дал ему нужный повод.

– Все ясно. – Джонатан уверенной походкой приближается ко мне, в доме слышен только звук его шагов. – Это не просто бессмысленная интрижка, чтобы насолить мне. Интересно…

– Если есть проблемы, разбирайся со мной, – рычу я ему в лицо. – А от нее держись подальше.

– Мне и не нужно приближаться к ней. Ее отец сам вернет ее туда, где ей место. – Его спокойное выражение лица сменяется неподдельной ненавистью. – Охренительно далеко от семьи Кинг.

Я замолкаю. Впервые вижу, чтобы Джонатан открыто проявлял к кому-то столь сильную неприязнь. По его мнению, такие эмоции, как ненависть, месть и злопамятность, – пустая трата времени и сил.

Должно быть, лорд Клиффорд совершил что-то непростительное, раз Джонатан так яростно его ненавидит.

– Ты ведь понимаешь, что это твой крах? – Джонатан смотрит на меня в своей привычной манере – как на досадную помеху. – Ты готов отработать семь лет в моей компании? Больше никакого футбола и никаких глупых выходок?

Я сильно стискиваю челюсти – удивительно, как они еще не треснули.

День, которого я всегда боялся, наступил.

Моя футбольная мечта гаснет прямо у меня на глазах.

В такие мгновения люди обычно жалеют о содеянном.

Я же не жалею ни о чем.

Если бы можно было заново пережить прошлую ночь и сегодняшний день с Астрид, я бы это сделал.

– Вижу, ты еще не готов. – Джонатан раздраженно качает головой. – Такой же чудовищно упрямый, как и твой отец.

– Сейчас ты мне еще скажешь, что я, как и он, сойду с ума?

– Джеймс не был сумасшедшим. – Лицо Джонатана становится каменным, в голосе появляется холод. – У него были проблемы с психикой, но он не был ненормальным. Он все делал для тебя, неблагодарный щенок.

Я от удивления раскрываю рот. Неужели Джонатан защищает моего отца?

– Я даю тебе еще один шанс и очень советую им воспользоваться, потому что обычно вторых шансов я не предоставляю.

Он ждет, когда я разожму кулаки, прежде чем продолжить:

– Держись от дочери Клиффорда подальше. Им запрещено приближаться к нашей семье.

– Почему?

– Лучше тебе не знать.

– Я сам это решу.

– Тебя не обрадуют последствия, сопляк.

– Ты ведь силен в закономерностях, Джонатан. Скажи, что будет, если я узнаю.

В гостиной воцаряется тишина, дядя прищуривается.

– Ну, хорошо. – Он расстегивает пиджак и садится на стул посреди комнаты. Он всегда занимает доминирующую позицию, даже когда сидит.

– Если тебе станет известна причина, она погубит вас обоих. Сначала ты возненавидишь себя, потом возненавидишь ее, а после – тот день, когда вообще приблизился к ней, заговорил или прикоснулся. Ты вновь слетишь с катушек, начнешь совершать безрассудные и импульсивные поступки, а мне придется вызволять тебя. Тогда ты окажешься у меня в долгу, что позволит мне распоряжаться твоей жизнью. – Он скрещивает руки на животе. – Так что, если хочешь и дальше проявлять упрямство и искать причину, то вперед. Я так долго ждал этого момента.

Мне хочется обозвать его лжецом, сказать, что ничто не разлучит меня с Астрид. Никакие его манипуляции не способны нас разъединить.

Но это Джонатан Кинг.

Он не лжет, говоря о своей склонности к закономерностям. У него дар предвидеть будущее до того, как оно произойдет. Вот почему он заключает так много удачных сделок.

Хотя я до сих пор отказываюсь ему верить.

Если он способен предсказывать будущее, то почему не уберег собственного брата?

Я сажусь напротив него, мои плечи скованы напряжением.

– Рассказывай.

– Я знал, что ты настоишь на этом. – Его голос понижается до шепота, словно он говорит сам с собой. – Такой же упрямый, как Джеймс.

А после начинает говорить. С каждым произнесенным словом внутри меня что-то умирает.

Джонатан оказался прав. Мне не следовало знать об этом.