Пешка не обязана участвовать в игре короля.

В понедельник мой день рождения.

Но я не праздную. Перестала отмечать его после маминой смерти.

Ее похороны пришлись на этот день.

Да и сегодняшнее утро начинается сродни похоронам.

Мне не удается улизнуть из дома обычным способом. Вместо этого я вдруг натыкаюсь на папу, ждущего меня прямо у двери моей комнаты.

Теперь я вынуждена завтракать с «семьей», наблюдая чванливое выражение лица Виктории и встречая злобные взгляды Николь.

В голову приходит предположение, что это она прошлой ночью подсунула мне под дверь записку со словами «Не лезь, сучка».

Хотя мне вообще все равно, с кем она спит.

После мучительного завтрака, во время которого Виктория то и дело бередила мою рану своими рассказами о пропущенной музейной выставке, я наконец направляюсь к двери.

Поскольку Леви исчез на все выходные, я написала Дэну с просьбой меня подвезти.

Ну как исчез… Их команда ездила в Кент и вернулась с ничейным результатом. По словам Дэна, настрой был не самый лучший.

На этот раз, в отличие от предыдущих выездных матчей, Леви не присылал мне своих обычных колких, но в то же время соблазнительных сообщений. Не писал пошлостей, а потом не интересовался, покраснела ли я.

Не сказать, что я хотела бы получить от него подобные послания. Я до сих пор ужасно зла из-за устроенной им в пятницу сцены. Хотя у меня из головы никак не идут слова Эйдена. Нам с Леви нужно поговорить – после того как он перестанет вести себя как придурок.

Тем не менее я не могу избавиться от ощущения пустоты. С тех пор как Леви без приглашения ворвался в мою жизнь, без наших встреч не обходилось и двух дней. Он постепенно стал неотъемлемой частью моего существования, и теперь его отсутствие вызывает во мне странные чувства.

Ладно, я все-таки пыталась отследить его в социальных сетях, но это оказалось непросто, поскольку он ими не пользуется.

А вот у Эйдена есть профиль в «Инстаграме». За выходные он опубликовал одно единственное черно-белое фото, где шахматная фигурка королевы падает на пустую доску. Подпись к нему гласит: «Да здравствует королева!»

Дэн тоже оказался не слишком полезен. Он разместил у себя селфи с Ронаном, Ксандером и тремя расположившимися между ними девушками.

В лице Ронана и Ксандера он обрел настоящих единомышленников. Они стали для него родственными душами в вопросах девушек и вечеринок.

Добравшись до парка, я достаю альбом и пытаюсь запечатлеть прекрасную картину, как пожилая пара прогуливается с малышом, но линии выходят корявыми.

Мои мысли занимают утренние пробежки в парке, ставшие для меня обыденными за последние несколько недель. Я привыкла бегать вместе с Леви. Поэтому довольно странно находиться здесь одной.

Мне приходит сообщение от Дэна, что он ждет меня снаружи.

Сев в машину, первое, что мне бросается в глаза, – его каменное выражение лица. Вообще Дэн из разряда весельчаков, которых ничто не способно сломить. Шутник, спортсмен и завсегдатай вечеринок.

Можно сосчитать по пальцам одной руки, когда я видела его таким серьезным.

Даже форма на нем сидит неряшливо, как будто он только что вылез из постели.

– Что случилось? – осторожно интересуюсь я. – Дома что-то произошло?

Он качает головой.

– Ты не заходила в «Снэпчат»[14]?

– У меня нет «Снэпчата».

– Ах да, точно. – Он хмурится еще сильнее, если такое вообще возможно. – Астрид, ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? И я всегда рядом, несмотря ни на что.

Так, если он называет меня по имени, дело действительно плохо.

– Дэн, ты меня пугаешь. Что вообще происходит?

– Ладно, сейчас. – Он неохотно достает телефон. – Это ничего не значит. Скоро все забудется.

– Показывай уже!

Он продолжает прятать телефон, поэтому мне приходится силой его забирать. При виде коллажа из двух фотографий у меня перехватывает дыхание.

На одной из них я сижу, широко раздвинув ноги, голова запрокинута назад, глаза закрыты, губы сложены буквой «о».

Лицо Леви между моих ног темное и размытое, отчего его невозможно узнать.

Это было на вечеринке у Ронана.

Вторая фотография сделана сбоку. Я стою, прижимаясь к машине Леви, его ладонь лежит у меня между ног.

И снова изображение Леви и даже его машины размыто.

Подпись гласит: «Шлюха КЭШ работает в поте лица».

Мои щеки горят, слезы застилают глаза. Когда я перевожу взгляд на Дэна, тот смотрит на меня с тем же хмурым видом.

– Я так понимаю, в школе все уже это видели?

Он морщится – этого ответа мне достаточно.

– Все это ерунда, Астрид. Не расстраивайся.

Что делать, если вся школа видела мое лицо во время оргазма или то, как меня ласкают рукой?

Что делать, если фотографии разлетятся в соцсетях и разрушат к чертям мое будущее?

Я вся дрожу, зубы стучат так, будто у меня жар. Слезы текут по щекам, но я не чувствую их. Я не чувствую стыда.

Я просто немею, как после аварии, в которой погибла мама.

Шок. Именно так доктор Эдмондс охарактеризовал это состояние.

– Иди ко мне. – Дэн заключает меня в объятия, и я с рыданиями утыкаюсь ему в грудь, телефон выскальзывает из рук и падает на колени.

– Ч-что, если папа узнает? Он уже и так ненавидит меня.

– Не думай о нем или о ком-либо другом. Тот, кто это сделал, пусть катится к черту. Не позволяй ему сломить себя.

Я пытаюсь, правда пытаюсь, но с нашим появлением в школе начинается настоящий дурдом.

Кажется, будто все пялятся на меня. Я считала себя сильной, но, когда одна половина школы ненавидит тебя, а другая – осуждает, от силы не остается и следа.

– Шлюха.

– Сучка.

– Потаскуха.

Подобные перешептывания доносятся со всех сторон, куда бы я ни пошла, и это несмотря на свирепые взгляды Дэна. Не будь его рядом со мной, они бы наверняка уже набросились на меня.

– Эй, Дэнни! – окликает один из старшеклассников. – Когда закончишь, поделишься шлюшкой, а?

Дэн разворачивается к нему со сжатыми кулаками. Я в последний миг дергаю его назад, слезы застилают глаза.

Я не буду плакать. Я не буду плакать.

– Я пойду домой, – говорю я Дэну.

Дэн так много трудился над оценками для поступления на инженерный факультет Кембриджа. Я не хочу, чтобы у него из-за меня были проблемы. А именно это и случится, если кто-то еще вздумает провоцировать его.

Он сжимает мое плечо.

– Ты позволишь им внушить тебе чувство слабости?

– Ну, я же не могу остановить распространение сплетен или вернуться в прошлое и предотвратить случившееся… – Я замолкаю.

«Ты думаешь, у тебя есть выбор, но это не так. Ты склонишься передо мной».

Слова Леви взрываются в моей голове подобно разрушительному фейерверку.

Его лицо неслучайно оказалось размытым на фотографии, в то время как мое в деталях смогла разглядеть вся школа.

Этого не может быть.

Нет.

Нет.

Я выбегаю из здания школы со слезами на глазах. Мое сердце разбивается на миллионы кусочков.