Теперь уже Стивен еле-еле поднимался по лестнице своего дома. Превозмогая себя, он буквально полз по ступенькам вверх, цепляясь за перила. По улицам он ковылял, опираясь на костыли, но скоро и они перестали помогать. Стивену пришлось смириться с неизбежным – отныне он будет передвигаться на инвалидной коляске. И всё же учёный не падал духом – с завидной пунктуальностью приезжал на работу, продолжал читать лекции и писать книги.
Во время поездки в Швейцарию Стивен тяжело заболел пневмонией. Его немедленно доставили в больницу. Врачи, обнаружив, что больной не дышит, решили, что он уже не жилец, и собрались было отключать его от дыхательного аппарата, но, к счастью, вмешалась Джейн. Она потребовала от медиков сделать всё возможное. Хирургам пришлось выполнить сложную операцию на гортани. Стивен остался жив, но навсегда потерял свой голос – теперь он не мог диктовать книги, да и просто делиться мыслями.
Сперва ему предложили общаться с помощью алфавитных карточек. Поднимая брови, он подтверждал букву за буквой, из которых складывались слова, а затем и целые фразы. При этом разговор шёл с такой черепашьей скоростью, что Стивен терял всякое терпение. «Вот бы пустить в ход компьютер!» – думал он.
Узнав о его трудностях, один инженер из Калифорнии прислал Хокингу компьютерную программу – она позволяла выбирать слова на специальной клавиатуре и передавать их на синтезатор речи, встроенный в кресло. К своей великой радости, Стивен обнаружил, что теперь он изъяснялся куда лучше, чем раньше, когда он мог лишь невнятно бормотать.
Новый голос звучал необычно – с металлической, как у робота, ноткой и забавным американским акцентом. Зато его речь стала чёткой и узнаваемой – так мог говорить только Хокинг!
Время шло, и постепенно учёный ослабел настолько, что и одним пальцем не мог нажать на клавиатуру. Тогда инженеры создали устройство, способное реагировать на малейшие движения глаз и мышц щеки и переводить их в слова.
И всё же Хокинг не сдавался. Невзирая на свои недуги он охотно общался с людьми, часто ездил на прогулки, а когда его приглашали на конференции, с удовольствием отправлялся в дальние поездки. Свои выступления он готовил заранее, а произносил их с помощью синтезатора речи.
Пользуясь своей болезнью, Стивен любил позабавиться и выкинуть какой-нибудь фортель[18]. Однажды на приёме у королевской семьи к Хокингу обратился принц Чарльз[19] – его интересовало, как устроено инвалидное кресло. В ответ Стивен изловчился и «случайно» наехал колесом на ногу его высочества.
В другой раз, готовясь к съёмкам интервью, кто-то из операторов выдернул шнур из розетки – Стивен резко повалился вперёд, словно его отключили от какого-то жизненно важного аппарата. Телевизионщики не на шутку перепугались, пока не увидели, что Стивен трясëтся от смеха.
И хоть он относился к своей немощи с изрядной долей юмора, врачи били тревогу – Стивену требовался круглосуточный уход. Джейн в одиночку уже не справлялась.
Тут в его жизнь вошла Элейн Мейсон – его первая сиделка. По иронии судьбы, она оказалась бывшей женой инженера, который разработал программу для синтезатора речи. Возможно, именно поэтому Элейн и Стивен быстро нашли общий язык. Так что позже, в 1995 году, она стала его второй женой…
Ну а Стивен и Джейн расстались как добрые друзья. Хокинг и сам понимал, что Джейн стало невмоготу нести столь тяжкую ношу. В сущности, их супружеская жизнь складывалась из четырёх слагаемых – он, она, его болезнь и… физика, которой учёный посвящал почти всё своё время. Стоит ли удивляться, что ещё в 1979 году Хокинг занял кресло Лукасовского профессора математики[20] в Кембриджском университете – такой чести триста лет тому назад был удостоен сам Исаак Ньютон!
Когда Хокинга попросили расписаться в увесистом журнале записей, хранящем имена славных предшественников, у профессора затряслись руки, но… не от волнения. Дала о себе знать его болезнь, БАС. Эта подпись оказалась последней, которую Стивен поставил своей рукой.
И всё же он продолжал работать. В 1988 году свет увидела его научно-популярная книга «Краткая история времени. От Большого взрыва до чёрных дыр», адресованная широкой публике. О сложнейших понятиях Хокинг сумел рассказать языком, доступным даже читателям, несведущим в астрофизике. На её страницах встречается только одна формула – знаменитое уравнение E = mc2. Его вывел Эйнштейн, доказав, что материя и энергия вовсе не отдельные физические реальности, а две стороны одной медали, ведь энергия (E), которую тело способно излучить, равна его массе (m), умноженной на квадрат скорости света (c2).
Труднее всего было понять, как произошёл тот самый взрыв, который дал жизнь нашей Вселенной. В ту пору учёные уже не подвергали сомнению саму теорию Большого взрыва, но вели споры о том, как его объяснить.
Новаторский подход Стивена заключался в том, что он обратился к квантовой космологии. Говоря простым языком (ведь речь идёт о весьма сложных понятиях), Хокинг утверждал, что у Вселенной нет границ – ни во времени, ни в пространстве. Большой взрыв, настаивал он, следует понимать не буквально (как первоначальный «грандиозный взрыв»), а скорее как математическую модель.
Стивен любил приводить в пример глобус. Если вообразить, что он представляет собой мироздание, то его изначальная точка должна находиться на Южном полюсе. Оттуда Вселенная расширилась и заполнила остальную часть шара. С этой точки зрения, на юг от Южного полюса (то есть за пределами Большого взрыва) вообще ничего не существует.
А вот по поводу конца Вселенной мнения учёных разошлись. Их версии, основанные на строгих расчётах, частенько противоречат друг другу. По одной из них, через миллиарды лет Вселенная сожмётся, подобно тому как это происходит с чёрными дырами. Не исключён и другой сценарий: Вселенная может расширяться до бесконечности или же обрушиться под действием так называемого Большого сжатия. Хокинг, отталкиваясь от своей модели мира, рассуждал так: раз у Вселенной не было настоящего начала, значит, и настоящего конца у неё тоже не будет.
– В любом случае, – говорил Стивен, – когда Вселенной придёт крышка, я уже буду на том свете, так что на ошибке меня никто не поймает!
Ясность мысли и остроумие он сохранит до конца своих дней.
В одной из последних работ Хокинг предположил, что кроме нашей Вселенной существует много других, параллельных миров, а все вместе они образуют «Мультивселенную».
Как-то раз один британский комик пригласил Стивена на интервью. Речь зашла о бесконечных возможностях, которые открывают перед нами иные вселенные.
– Значит, где-то существует вселенная, где гений я, а не вы? – решил сострить юморист.
– Да. И даже такая, где вы смешно шутите! – парировал Хокинг.
Его называли суперзвездой среди учёных, однако Стивен блистал не только на научном небосклоне. Он успевал даже сниматься в передачах и фильмах, имеющих к физике весьма далёкое отношение.
Хокинг от души веселился, озвучивая свою рисованную копию в мультсериалах «Симпсоны» и «Футурама» (и даже переписывал реплики, которые казались ему недостаточно смешными). А ещё собственной персоной появлялся в разных комедийных шоу, например в сатирической «Маленькой Британии» и популярном сериале «Теория Большого взрыва».
А как он был счастлив, когда ему, поклоннику научной фантастики, предложили сняться в фильме «Звёздный путь»! В одной из серий он сыграл в карты с виртуальными Ньютоном и Эйнштейном, не упустив возможности заметить:
– Опять ты ошибся, Альберт!
При всей своей хрупкости Стивен оставался крепким орешком. В девяностые годы однажды вечером, когда он пересекал дорогу на своём кресле, ему показалось, что фары приближающейся машины ещё далеко. Сиделка, сопровождавшая Хокинга, не успела его предупредить – автомобиль врезался в инвалидную коляску, а Стивена выбросило прямо на асфальт. На раны пришлось наложить немало швов. Вдобавок ко всему разбился его синтезатор речи. Но уже через пару дней он как ни в чём не бывало вернулся к работе.
Стивен Хокинг тихо угас в своём доме в Кембридже в 2018 году. До последнего дня он работал над статьями, посвящёнными Вселенной. Некоторые из них были опубликованы вскоре после его кончины. Учёный прожил семьдесят шесть лет – на полвека больше, чем ему, двадцатиоднолетнему студенту, предсказывали врачи!
Дата его ухода из жизни – 14 марта – оказалась символичной. Удивительное дело, она совпала не только с днём рождения Альберта Эйнштейна, но и с праздником математической константы – числа Пи[21]! Впрочем, Стивен сказал бы, что и это тоже простое совпадение… Весьма забавное, не правда ли?