Камерон Шипп, журналист

Несколько лет я очень счастливо трудился в отделе рекламы на студии «Уорнер бразерс» в Калифорнии. Кроме того, я размещал в газетах и журналах статьи о звездах «Уорнер бразерс».

Вдруг меня повысили – сделали помощником директора по рекламе. Более того, тогда изменилась политика студии, и мне присвоили громкий титул: заместитель по административной работе.

Благодаря повышению я получил огромный кабинет с личным холодильником, двух секретарш и полный штат подчиненных: 75 сценаристов, разработчиков и радиоведущих. От избытка впечатлений я тут же купил себе новый костюм. Я старался говорить с достоинством. Ввел систему регистрации документов, авторитетным тоном излагал свое мнение и обедал на ходу.

Я был убежден, что на мои плечи легла вся политика студии по связям с общественностью. Мне казалось, что личная и общественная жизнь таких знаменитостей, как Бетт Дэвис, Оливия Де Хэвилленд, Джеймс Кегни, Эдвард Дж. Робинсон, Эррол Флинн, Хамфри Богарт, Энн Шеридан, Алексис Смит и Алан Хейл, всецело зависит от меня.

Меньше чем через месяц я решил, что у меня язва желудка, а возможно, и рак.

В то время главным видом моей военной деятельности было председательство в военном комитете Гильдии киносценаристов. Мне нравилось заниматься этой работой, нравилось встречаться с друзьями на собраниях Гильдии. Но вскоре эти собрания стали меня ужасать. После каждого собрания я ужасно себя чувствовал. По пути домой мне часто приходилось останавливать машину, чтобы успокоиться. У меня было очень много дел – и очень мало времени. И все дела казались жизненно важными. Я боялся, что не справляюсь.

Я говорю чистую правду – многочисленные обязанности довели меня до болезни. Внутри меня словно находился сжатый кулак. Я резко похудел. Перестал спать. Меня мучили постоянные боли.

Я отправился к признанному специалисту по внутренним болезням, которого мне порекомендовал коллега из отдела рекламы. Он сказал, что этот врач лечит многих рекламщиков.

Врач отрывисто задавал мне вопросы; мне показалось, что моя работа интересует его больше, чем мои болезни. Вскоре он меня успокоил: в течение двух недель я ежедневно сдавал многочисленные анализы. Меня осматривали, мне делали рентген и флюорографию. После всего я вернулся к врачу, чтобы выслушать вердикт.

«Мистер Шипп, – сказал врач, развалившись в кресле и предложив мне сигарету, – мы сделали все возможные анализы. Они были совершенно необходимы, хотя я уже после первого поверхностного осмотра понял, что у вас нет язвы желудка. Но я понимал: в силу вашего характера и занимаемой должности вы не поверите мне без доказательств. Позвольте, я покажу результаты».

Он показал мне распечатки анализов и рентгеновские снимки и расшифровал их. Результаты показали, что язвы у меня нет.

«Итак, – продолжал доктор, – исследование обошлось вам в кучу денег, но дело того стоило. Вот вам моя рекомендация: не беспокойтесь».

Я начал было возражать, но он перебил меня.

«Теперь я понимаю, что вы не сможете сразу последовать моей рекомендации, поэтому я дам вам костыль. Вот рецепт на лекарство, содержащее белладонну. Принимайте, сколько хотите. Когда лекарство закончится, возвращайтесь, и я выпишу вам еще. Таблетки вам не повредят, просто помогут расслабиться. Но помните: они вам не нужны. Вам нужно одно: перестать беспокоиться. Если же вы снова начнете беспокоиться, вам придется вернуться сюда и снова придется заплатить мне высокий гонорар за консультацию. Хотите?»

Жаль, я не могу сообщить, что его урок подействовал в тот же день и я сразу же перестал беспокоиться. Так не бывает. Несколько недель, ощущая прилив беспокойства, я принимал выписанные доктором таблетки. Они помогали. Мне сразу становилось лучше.

Но, принимая те таблетки, я чувствовал себя странно. Я довольно высокий и крупный; почти такого же роста, как Эйб Линкольн, и вешу почти двести фунтов. Однако, чтобы расслабиться, мне приходилось принимать маленькие белые таблетки! Я вел себя как истеричка. Когда друзья спрашивали, почему я принимаю таблетки, мне стыдно было говорить им правду. Постепенно я начал смеяться над собой. Я говорил: «Послушай, Камерон Шипп, ты ведешь себя как дурак. Ты слишком серьезно относишься и к себе, и к своей деятельности. Бетт Дэвис, Джеймс Кегни и Эдвард Робинсон прославились задолго до того, как их продвижением начал заниматься ты. И если сегодня ты вдруг умрешь, „Уорнер бразерс“ и их звезды обойдутся без тебя. Посмотри на Эйзенхауэра, генерала Маршалла, Макартура, Джимми Дулитла и адмирала Кинга. Они все сражаются на фронте и никаких таблеток не принимают. А ты без белых таблеток не можешь служить председателем военного комитета Гильдии киносценаристов, чтобы твой желудок не скручивался наподобие торнадо в Канзасе».

Мне было приятно, когда удавалось обойтись без таблеток. Затем я вообще выкинул таблетки в унитаз и каждый вечер приезжал домой пораньше, чтобы вздремнуть перед ужином. Постепенно я начал вести нормальную жизнь. Больше я к тому врачу не ходил.

Я многим ему обязан и считаю, что должен ему гораздо больше, чем высокий гонорар. Он научил меня смеяться над собой. И все же самым ценным было то, что он не стал смеяться надо мной и не сказал, что мне не о чем беспокоиться. Он воспринял меня всерьез. Он спас мое лицо. Он подарил мне возможность выхода. Но он понимал тогда, как я понимаю сейчас, что исцеление – не в тех белых таблетках. Исцеление в изменении психологического настроя.

Мораль этой истории в том, что многим из тех, кто принимает таблетки, лучше прочесть главу 7 и расслабиться (Д. К.)