Я правда восхищаюсь женщинами, которые бегают марафоны с идеальной укладкой с работы на вечеринку. Да и вообще по жизни. Они заботливые жены и мамы, вовлеченные друзья, профессионалы, выглядят на все сто. И вышивают не хуже кота Матроскина наверняка.

Иногда они, как и добрая половина героинь этой книги, успевают подрабатывать спасателями. Не в МЧС, а для своих близких: тот случай, когда жертвенность выходит на первый план. Увы, это линчевское шоссе в никуда – впервые я это поняла, когда забеременела ближайшая подруга. И, к сожалению, опять на чужом опыте ничему не научилась: жертвенные шишки я продолжала набивать еще лет двадцать.

Подругу звали Ирой, это совершенно точно. Она была умницей, фигуристой красавицей и просто хорошим человеком. Беременность выдалась нелегкой: токсикоз, какие-то женские проблемы. Месяца до седьмого я возила ей в больницу апельсины каждый день. А ее муж почему-то не возил – может, аллергия… Так, заруливал пару раз на полчасика. Он вообще любил гулять: не шагал по жизни, а именно гулял, в том числе по женщинам. Иногда полз. Возможно, поэтому редко доползал до роддома.

Лежа на сохранении, Ира слышала много похожих историй: некоторые мужчины плохо переносят не только температуру 37,1, но и любые проблемы со здоровьем. Даже с чужим.

Одним майским днем – кажется, это был День труда и шашлыков – Ирка позвонила и развернула нас с апельсинами обратно: началось, говорит, рожаю. Немного напрягло, что так рано, неделе на тридцатой, но я быстро отогнала тревожные мысли. Все-таки подруга в хорошем роддоме в руках надежного врача. И я уселась у телефона в ожидании радостных новостей – люблю понянчиться со свеженькими младенцами. Но сообщили мне, увы, совсем не радостную: малыш родился слабеньким. Волосатый, симпатичный, но очень уж худенький мальчик-с-пальчик. Его сразу увезли в реанимацию, а Иру ждал по-настоящему насыщенный день. Да, еще более насыщенный.

По дороге в послеродовую палату ей позвонила мама. Говорила сбивчиво, чуть ли не задыхаясь: Ира хорошо запомнила, потому что обычно маминому дзену она завидует. Думаю, позавидовали бы даже буддийские монахи. По обрывкам фраз Ира поняла, что кто-то (предположительно, ее муж) уронил кого-то (предположительно, их старшую дочь) с чего-то (кажется, с велосипеда), и теперь девочку везут в реанимацию из-за проблем с почками (но это не точно, муж не уверен). Последняя фраза намекала, что он слегка, а может сильно, нетрезв, – и поэтому направлялся сейчас в сторону третьей реанимации. Не знаю, как Ирке удалось не загреметь в четвертую. «Это ж надо такое буллшит-бинго собрать», – думала я, не понимая, куда бежать, кого спасать.

Ира, в отличие от ее супруга, мыслила трезво: сначала к дочке, потом к мужу, потом сцедиться для сына, далее по кругу. Наворачивать круги она начала уже назавтра, несмотря на протесты врачей: слишком рано, слишком рискованно. Но о своем здоровье Ирка трезво уже не думала – ей потом, естественно, пришлось долго его подлатывать, но в итоге все, слава богу, здоровы. Жаль, счастливо пожить не вышло: не проходят такие вещи бесследно.

Помните мою историю с «Войной и миром» из пролога к этой книге? Клянусь, готова читать по слогам эту войну на весь мир, лишь бы никто не сталкивался с таким ужасом. Чтобы обо всех вас, мальчики и девочки, заботились по меньшей мере так, как заботилась о семье Ира. И главное, давайте перестанем жертвовать собой ради тех, кому это, может быть, и не нужно.

Запишем уроком номер двадцать девять, в следующий раз напишем по нему контрольную.