Раз уж зашла речь про шубы, продолжим модную тему. Тем более с некоторых пор поговаривают, что у меня под них отдельное хранилище. Придется вас разочаровать, но пока подержу интригу – наверное, уже заметили, как меня это забавляет. Начнем издалека, с истоков.

Я всегда воспринимала одежду как продолжение себя – еще один орган, если хотите. Естественно, в моем детстве модницам было не разгуляться. Но мне страшно повезло: папа номер два работал в «Аэрофлоте» и привозил нам с Лариком из-за границы всякие сокровища: «ливайсы», «ньюбэлансы», маечки с Микки-Маусом. Я выглядела мегамодной, так что мои шмотки по очереди носили все друзья: и девушки, и парни, представьте себе. Сейчас, конечно, понимаю, что это были самые простые вещи, но тогда они сильно выделяли из толпы. Еще папа номер два баловал заморскими фруктами. Я попробовала авокадо задолго до того, как оно прописалось в меню каждого ресторана на Патриках. Особенно отложился в памяти один курьез. Когда мне было лет восемь, на столе возникла папайя, и мы долго не могли сообразить, как ее есть. И почему она такая невкусная: никто не мог предположить, что ее нужно полить лаймом. А был ли тогда в России лайм? Не уверена.

Естественно, мой стиль формировался не «запрещенкой» единой. Он просто как-то возник. Возможно, когда я часами разгуливала с бабушкой по Детскому миру на «Академической» и разглядывала все витрины подряд. Если везло, Катя разрешала что-нибудь прикупить: пальтишко в мальчиковом отделе в духе Jil Sander девяностых или маскулинные ботинки, как у Prada. И, кстати, у меня большая коллекция Prada – можно выставки устраивать. Это к вопросу о том, что же я храню в той самой «секретной квартире». Ах да, мы до нее еще не дошли. Вот и славно, еще одна интрига подвисла: какому произведению это когда-то мешало? Так что вернемся в детство.

Во всем, что связано с одеждой, я моментально переставала быть покладистой и активно практиковала навык «своеволие». Как сейчас помню: мама нарядила меня в костюмчик из оранжевой лапши – это такой вид трикотажа, дорогой и редкий. Мне он казался преступлением против моды. Фото с места преступления (районная школа, актовый зал) осталось, и на нем я выгляжу даже ничего. Но тогда костюм раздражал, особенно цветом. Громко протестовала и против лапши, и против фото. В общем, четко знала, какой хочу себя видеть. Не то чтобы стремилась выделиться или понравиться – скорее классно себя ощущать.

Первую модную прививку мне сделала сестра папы номер один, тетя Виолетта. Я на нее, кстати, похожа – может, тоже сыграло роль.

Виолетта стала моей первой иконой стиля. Она работала переводчицей с французского языка при арабском посольстве и выглядела невероятно элегантно. Красивые платья шила себе (и мне) сама – потрясающая рукодельница. Замечали же: если у человека есть вкус, он проявляется во всем? Виолетта теорему подтверждала.

Виделись мы часто – любили тусоваться у ее родителей, моих дедушки и бабушки по папиной линии, Виталия Несторовича и Ольги Михайловны. Дед был летчиком-испытателем, нужды в бабушкином труде семья не испытывала, но она обожала подрабатывать. Просто по фану. Или потому, что была хоть и обеспеченной, но очень прижимистой. Подрабатывали мы с ней вместе – разносили вечерами почту по подъездам. Кузнецкий, Петровка, Столешка, Дмитровка – будущие модные артерии я изучила вдоль и поперек еще в детстве. Главной моей мечтой было попасть в Детский мир на Лубянке ночью, когда он закрыт. Вероятно, это невозможно, но никто не стремился задушить Светочкину мечту на корню.

Жителям первых этажей полагалось вручать корреспонденцию лично в руки, остальным оставляли почту в покоцанных ящиках с номерами квартир. Фантазия рисует такую картину: звонишь в звонок, открывается щеколда, и на тебя смотрит через дверной проем высоченный силач. Такой, знаете, в полосатом купальнике, как у льва Бонифация. Вполне вероятно, это действительно лишь моя детская фантазия, но какая разница, если она доставляет столько радости.

Жили бабушка Оля и дедушка Виталий в доме рядом с «Сандунами». Квартира была ну просто загляденье. А какие широкие подоконники: мы с Ольгой Михайловной могли часами валяться на них, разглядывая, как люди навеселе вываливаются из бань и требуют продолжения банкета. Соседям, наверное, было не так весело, а я этот иммерсивный спектакль обожала.

К слову о соседях. Дверь в дверь с папиными родителями жил молодой одинокий парень Сашка Урнов – сын переводчика первого издания Артура Конан Дойла, между прочим. Они с мамой быстро подружились, и на мое рождение Сашка написал приветственный стих.

Еще в квартире была небольшая кладовка, где как-то по-особому пахло. Я помню этот запах как сейчас, но долго не могла его расшифровать. И, представляете, недавно читала книжку про царскую Россию, а она, оказывается, благоухала шоколадом. Тут я ребус и разгадала: шоколад с апельсином! Господи, как же это вкусно.

Но вернемся к стилю, опять мы с вами где-то заплутали. Как вы поняли, он, не без участия Виолетты, сформировался быстро. Я бы назвала свой стиль женственным, но не девочкиным-девочкиным, а с таким жирным намеком на унисекс (и прозрачным на секс). Не буду уже скромничать, чтоб не прийти к забвению: и тут я задала тренд. Сначала сексуальный минимализм и нескучная классика проникли в богемную, а затем и в светскую тусовку. Далее – везде.

Иногда тянет рассматривать старые фотки – уверена, вам этот ностальгический порыв знаком. Так вот, ни разу не встретила в архивах спорного выхода. Любой из этих образов я примерила бы и сегодня. И примеряю. Для меня не проблема выйти в одном и том же платье несколько раз: просто дополняю его разными украшениями и аксессуарами. Кстати, я одна из первых в России начала наряжаться на красную дорожку. Идея возникла из фестивального воздуха: красивые девчонки вышагивали по не всегда нарядному ковру в каких-то синтетических платьицах, корсетах и джинсах со стразами. Начала с себя, потом стала помогать другим.

То, что поднимать с колен ковровую моду начала я, как обычно, осталось незамеченным. Ну, в публичном поле, по крайней мере. Всегда найдется тот, кто скажет: «Света, тебе легко говорить, тебе все идет». Поверьте, это не так: я просто не ношу то, что не идет. Да, с моей фигурой диапазон шире, но некоторые фасоны, поверьте, не делают мне комплимент.

За стиль мне прилетает довольно редко, а вот за конкретные «непозволительные вещи» – последние лет двадцать. «Что она о себе думает в этом купальнике? Какая мини-юбка в ее-то возрасте? Как она посмела выложить эту пошлость в запретграм?» Отвечу коротко: потому что это уместно. Почувствую, что не уместно, вылезу из мини-бикини, порадую вас.

Усвоив эти нехитрые правила, я научилась собираться на мероприятие любой степени нарядности минут за двадцать. Немножко завидую тем, кто готовится к выходу по три часа. Полагаю, они не бегут на вечеринку с высунутым языком с работы. Возможно, у них вообще ее нет. Порадуемся за девчонок!