Представьте себе такую картину: четыре завидных жениха экспромтом отправляются на уик-энд в Лондон за приключениями. По пути в аэропорт они подбивают подружку, которую считают кем-то вроде «бро», присоединиться. Предположим, ее зовут Маша. Но я, как обычно, не уверена – возраст, сами понимаете.

По прибытии выясняется, что представления о приключениях в компании разнятся. Маша тащит «бро» в музеи и рестораны – а «бро», ясно дело, собрались инсценировать «Мальчишник в Вегасе», только круче.

И вот бредет Маша в одиночестве по набережной Темзы – и бесит ее все: и этот Лондон, и эта Темза загаженная, и эти птички дебильные на деревьях – весело им, видите ли. И друзья у нее, оказывается, какие-то дурацкие! Нет, серьезно, даже не представляете себе, насколько. Лондонский дух свободы окончательно развязывает «бро» руки и кошельки. На ужин заказаны три ведра «Вдовы» и три комплекта жриц любви. «Непременно русских!» – уточняют VIP-консьержу отеля любвеобильные «бро».

Машиному возмущению нет предела, но, на ее счастье, вместо славянок в президентский люкс подвозят монголок. Экзотики мальчишки не понимают – зато Маша понимает: вот он, ее шанс. Вспомнив свои этюды в школьном театре, она драматично стекает по подоконнику в платье Prada, которому позавидовал бы сам дьявол, и начинает безутешно рыдать. Как бы демонстрирует степень отчаяния. Ноль реакции. «Видимо, потеряла сноровку, нужно выкручивать децибелы».

Маша включает громкость на 10 из 10, и один из приятелей, симпатяга и балагур Петя, которому не чужда эмпатия, присаживается по соседству. Осталось в нем, несмотря на общий угар, что-то человеческое – возможно, потому что не успел приложиться к «Вдове». Так Маша не без боя заполучает компаньона для нормального, социально одобряемого ужина в социально одобряемом и жутко модном японском ресторане Nobu. Его, кстати, открыл актер Роберт Де Ниро! Эта история вся какая-то кинематографичная получается – смотрите.

По дороге в ресторан Петя щебечет без умолку, и от его красноречия Маша потихоньку закипает. Дело в том, что Петя помешан на актрисе Сиенне Миллер. Она в тот год везде: на билбордах, обложках, фантиках жвачки, презервативах и футболках со смешными цитатами (не ее). Больше актерских успехов Петю, правда, интересуют хитросплетения ее отношений с актером Джудом Лоу. И так битый час: Сиенна то, Сиенна се, а слышала, что Сиенна? Реально бесит.

В ресторане легче не становится. Петя, видите ли, прямо сейчас, в эту самую минуту, решил соблюдать пост. Причем не только гастрономический, но и словесный. Сидит, жует какую-то гадкую траву, молчит. Полное фиаско. Маше не остается ничего, кроме как разглядывать в окно прохожих. Когда неучтенных единиц не остается, Маша оборачивается в поисках нового развлечения и замечает ее. Да-да, актрису Сиенну Миллер, которая подсаживается к чудесным друзьям в перьях за соседний столик. В этот момент где-то точно икает американский кинорежиссер Вуди Аллен, зуб даю. Сюжет в духе его фильмов.

Петя окончательно теряет дар речи: кажется, его рот склеили суперклеем – причем до того, как в его недрах успела исчезнуть последняя травинка. Сидит теперь, как козел в огороде, с тощей веточкой укропа между зубами, пялится. Нет, раньше было еще ничего, понимает Маша, а вот теперь окончательный провал. Как обычно, женщине приходится брать все в свои руки.

Не уверена, что благодаря тому самому актерскому кружку, но Маша откуда-то знает, как произвести впечатление и на мужчин, и на женщин. Она плавно встает со стула, поправляет алое платье-комбинацию, окидывает Сиенну беглым взглядом и направляется в сторону уборной. Само собой, грациозно покачивая бедрами: тик-так, тик-так, тик-так. Фокус срабатывает: соседи, включая Сиенну, наводят свой фокус на грациозную лань. Петя – ей-богу, даже мне уже хочется потрясти его за воротник рубашки Brioni и отхлестать по щекам – продолжает делать вид, что проглотил язык, а укроп не смог. Маша сдается: это фиаско, братан.

Из Nobu, по законам алленовского комедийного жанра, они с Петей выходят прямо за компанией Сиенны и тут же попадают под фейерверк. Хлопки, вспышки, крики – да это же не фейерверк, а самый настоящий фотообстрел. Наутро оказывается, что это были цветочки. А «ягодки» принес вместе с кофе услужливый официант. Может, конечно, не услужливый, а автограф хотел попросить, но, увидев Машино выражение лица, передумал и на цыпочках слинял. Что же увидел официант на том лице? О, целую гамму эмоций! Ужас? Стыд? Слезы? Смех? В лицо Машиному похмелью смотрела она сама, еще не настолько мятая, как сегодня, но и явно не свежая. Сморщилась, как слива на солнце, и пытается укрыться с этой гримасой-черносливом за спиной Сиенны. Спина у актрисы не могучая – в отличной форме девчонка, надо отдать ей должное.

Так что смотрит на себя Маша (и еще на 26 млн читателей британского таблоида) во всей некрасе. В голове пробегает мысль: «Можно ли засудить Сиенну за незаконное использование моего чернослива? А там и свадьбу им с Петей сыграем». Сиенна, к слову, вышла на фото симпатично – видимо, учат их экстремальному позированию на каких-то там специальных курсах.

Машины размышления прерывает стон «бро» из соседней спальни. Никакой эротики, не подумайте, сплошная проза холостяцкой жизни. С трудом реанимируя распухшую челюсть, друг обрывками вспоминает события прошлой ночи. Допустим, мальчишник в Лондоне закончился в спальном районе. Допустим, по дороге он растерял остальных «бро», британские фунты и кольца с каменьями. Допустим, даже не растерял, а подарил таксисту-индусу, растрогавшись фоткой его пяти дочурок на бардачке: каждой – по колечку, бабе – цветы. Допустим, вывалившись из машины на обочину, он увидел свет в конце тоннеля. Точнее, дороги. Допустим, пополз на тусклый лучик и даже дополз, не растеряв достоинства. Допустим, зашел не в ту дверь и прилег не в ту кровать. С кем не бывает? Что ж сразу в челюсть-то!

Не до той кровати ночью добрался, кстати, не только он. По дороге домой от Маши ускользнул Петя, и о его судьбе она пока не слышала. Честно говоря, она пропажи не хватилась – плелась себе грустная через Кенсингтонские сады, никого не трогала. А как не грустить, когда такое разочарование? И ведь абсолютно во всех и вся! В Пете, его пижонском воротничке, дурацкой Сиенне и мужиках в перьях, за которыми в ЦУМе очередь, в этом дебильном Лондоне, японской лапше, тусклых фонарях, не позволяющих найти отломившийся каблук за триста фунтов. «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов», – уже готова была простонать она, но зацепилась последней выжившей шпилькой о резную скамейку. На скамейке, уставившись в одну точку, вырисовался знакомый силуэт. Режиссер Вуди Аллен наверняка усадил бы в своем кино на лавочку Петю, но то был не он. Это был третий Машин «бро», который до спального района, видимо, не доехал. Маша подставила хрупкое плечо и доволокла его до лобби.

Там – картина маслом еще сочнее: мальчишник подчистую опустошил бар и уже раскачивался на золотых канделябрах. Отель (и терпение метрдотеля) трещал по швам, Лондон дрожал, как перед землетрясением, Маша уже ничему не удивилась. Скинув товарища на более крепкие, хоть и обмякшие, мужские плечи, она поднялась с твердым намерением наутро покинуть этот вертеп и заблокировать этих дураков, а заодно и все британские номера на веки вечные.

И, вы представляете, несмотря на непримиримые разногласия по вопросам культурного досуга, Маша и «бро» дружили еще много-много лет. Дружили бы и дальше, но однажды Маша ненароком втянула их в свои семейные дела. Парни быть жилеткой не подписывались и тут же отчалили – возможно, в Лондон.

Мне Машина ошибка до боли знакома, и не только по фильмам Вуди Аллена. Дружишь-дружишь, а потом нет-нет да и начнешь навешивать на других свои проблемы.

Урок номер двадцать: не делайте так. Британские ученые доказали: друзья – для радости. Душевные терзания несите психологу, ему хотя бы за это платят. Можете со мной не согласиться, я не обижусь, но свой выбор методом проб и ошибок я сделала.