В тусклом мерцающем свете зеленоватых больничных стен будущий бывший муж понравился мне еще сильнее: шла ему героическая аура. И чувство юмора отменное: вокруг полный сюр, а он не вешает нос, да еще и меня до колик смешит. А какой красивый, сексуальный – кажется, впервые смотрела на парня с такого ракурса. Интерес был взаимным.

В общем, разворачивался наш роман длиною в жизнь в абсолютно сюрреалистических декорациях. Большинство постояльцев «травмы» были людьми простыми: работники заводов с оторванными пальцами, строители с переломами, дедульки без определенного места жительства.

Дедушка с ампутированной кистью из соседней палаты особенно запомнился. Коррумпировав юную медсестричку, он никогда не испытывал проблем с крепким алкоголем. «Бар» был встроен в его прикроватную тумбу, как в лучших домах Парижа. Периодически самогон настраивал соседа на сентиментальный лад, и он предлагал присоединиться. Мы торжественно отказывались – и так было весело.

И вот, представьте, на фоне этого безумия – два юнца, у которых бабочки в животе и дух перехватывает. Наверное, так бывает только в юности. Думаю, вы уже догадались, что в школу я ходить окончательно перестала. Доезжала со сменкой до «Новослободской», выныривала из подземки и летящей походкой скользила к возлюбленному по нечищеным тротуарам. Сколько таких свиданий было? Двадцать? Сорок? Не знаю. Темы не иссякали. У меня так всегда: пока интересно разговаривать, отношения продолжаются. Первый поцелуй случился там же, в палате, под стон дедули-бармена из-за стенки. Не знаю уж, хорошим это было знаком или плохим.

Иногда размышляю, нырнула бы я в этот омут с головой, если б знала, что ждет впереди? Сомнений по-прежнему не возникает. Наша любовь была исключительной – если б не она, разошлись бы на второй год. Обидно, что мы не знали, что с ней делать. А рядом не оказалось никого, кто бы подсказал.