или-были король с королевой, а детей у них не было, и это так печалило королеву, что она почти все время плакала. Часто-часто она горевала, что так тихо и скучно в королевском дворце.

— Вот если бы у нас были дети, все было бы по-другому, — приговаривала она.

Все свое королевство объездила королева и видела, что каждой самой бедной семье Господь послал деток. И куда бы она ни заходила, она всегда слышала, как матери бранят своих детей и кричат, что они их не слушаются. Королева думала: «Ах, как им весело», — и ей самой тоже хотелось бранить своих детей.

Наконец король и королева взяли в королевский дворец чужую девочку, они хотели воспитывать ее и, когда надо, бранить, как свою собственную.

Однажды приемная дочь короля прыгала в саду возле дворца и играла золотым яблоком. И вот к воротам сада подошла бедная женщина, а с нею маленькая девочка. Прошло немного времени, и бедная девочка с королевской дочкой подружились, стали вместе играть и перебрасываться золотым яблоком. Увидела это королева, которая сидела во дворце у окошка, и постучала пальцем по стеклу, чтобы приемная дочь поднялась к ней. Приемная дочь пошла, а бедная девочка за нею, и вошли они в покои королевы, держась за руки.

Королева принялась бранить свою дочь.

— Не пристало тебе играть и прыгать с грязной нищенкой, — сказала она и хотела выгнать оборванку.

— Если бы королева знала, что может сделать моя матушка, она бы не гнала меня, — сказала девочка; и когда королева стала ее расспрашивать, она рассказала, что ее мать может сделать так, чтобы королева родила ребенка. Королева не верила, но девочка стояла на своем и говорила, что это чистая правда, а если королева хочет убедиться, пусть позовет сюда ее мать.

Что же, послала королева оборванку за матерью.

— Ты знаешь, что говорит твоя дочь? — спросила она нищенку, когда та вошла к ней.

— Нет, не знаю, — отвечала та.

— Она говорит, что ты можешь сделать так, чтобы я родила, — сказала королева.

— Не пристало королеве слушать россказни маленькой нищенки, — ответила женщина и ушла.

Королева разгневалась и снова принялась гнать нищую девочку прочь, но та стояла на своем и говорила, что все это — чистая правда.

— Пусть королева только поднесет чарочку моей матери. Матушка развеселится и все расскажет, — говорила девочка.

Королева решила попробовать; снова позвала нищенку и вдоволь угостила ее вином и медом; скоро язык у той и вправду развязался.

Тут королева опять стала ее расспрашивать.

— Я могу дать тебе один совет, — сказала нищенка. — Пусть вечером, когда ты будешь ложиться спать, к тебе внесут две лоханки с водой. Вымойся в этой воде и потом выплесни ее под кровать. А поутру, когда ты заглянешь туда, ты увидишь там два цветка — один прекрасный, другой — безобразный. Прекрасный — съешь, а безобразный оставь, — да только не забудь! — сказала нищенка.

И вот королева сделала все, как ей советовала женщина. Она приказала внести две лохани воды, вымылась и вылила воду под кровать, а когда заглянула туда поутру, там стояли два цветка — один был гадкий и безобразный, и лепестки у него были черные, а другой был светлый и такой прекрасный, что подобного ему она никогда не видела. И она тут же съела цветок. Но он был такой вкусный! И королева не удержалась и съела другой тоже. «Ну, что мне от этого сделается?» — подумала она.

Прошло некоторое время, и вот у королевы начались роды. Сначала она родила девочку, которая держала в руке поварешку и сидела верхом на козле. Она была гадкая и безобразная и, как только появилась на свет, сразу закричала: «Мама!»

— Ох, раз я твоя мама, так пусть Господь сжалится и поможет мне! — сказала королева.

— Не печалься, сейчас ты увидишь другую, она покрасивее, — ответила новорожденная.

Скоро появилась еще одна девочка. И она была такая милая и красивая, что никто еще никогда не видел ей подобной; ну и понятно, что королева полюбила ее.

Старшую девочку назвали Растрепой, потому что она была такая некрасивая и растрепанная. На голове она носила старый колпак, из-под которого висели спутанные космы. Королева и видеть-то ее не хотела, и служанки пытались запереть ее в дальней комнате, но ничего из этого не получилось: где бы ни была младшая — старшей нужно было туда же, и никому не удавалось их разлучить.

Вот обе девочки подросли. И однажды в ночь под рождество на балконе перед комнатой королевы поднялся ужасный шум и гам. Растрепа спросила, что это гремит и шумит на балконе.

— Ах, никогда об этом не спрашивай, — отвечала королева.

Но Растрепа не отставала, ей обязательно нужно было все знать, и наконец королева поведала ей, что это троллихи справляют свой рождественский праздник. И решила Растрепа пойти и разогнать их, и как ее ни просили, как ни молили — ничего не помогало, она отправилась разгонять троллих. Но она просила королеву обязательно закрыть все-все двери, нигде не оставлять ни единой щелки. Вот взяла она свою поварешку и принялась гнать и пугать троллих, и на балконе поднялся такой шум, какого ты никогда не слыхивал. Все гремело и трещало, как будто дом вот-вот обвалится. И как это случилось, не знаю, да только одна дверь чуть-чуть приотворилась, — тут младшая сестра захотела взглянуть, что делается с Растрепой, и просунула в щель свою головку. Раз! — к ней подскочила троллиха, отхватила голову принцессы, а вместо нее приставила телячью морду, и принцесса тут же принялась ползать на четвереньках и мычать. Когда Растрепа вернулась и увидела свою сестру, она стала ругаться и браниться, что принцессу не уберегли, и спрашивала, неужели им нравится, что сестра превратилась в теленка.

— Но я постараюсь ее спасти, — сказала она.

Она потребовала у короля корабль с полным снаряжением; но ни рулевого, ни матросов брать с собой не хотела, а хотела отправиться в путешествие с одной только сестрой. Делать было нечего, пришлось королю согласиться.

Растрепа вышла в море и направилась прямо к стране троллих и, когда подъехала к пристани, велела сестре оставаться на корабле и вести себя тихо-тихо, а сама села верхом на своего козла и поскакала ко дворцу троллих. Прискакала туда и видит: одно окно открыто, а на подоконнике стоит голова ее сестры. Подскочила она прямо к окну, схватила голову и поскакала прочь. Троллихи — за нею и хотели отнять голову — окружили ее, толпятся, теснятся. Но козел давай брыкаться и бодаться, а сама Растрепа — ну колотить их поварешкой, и пришлось троллихам отступить. А Растрепа вернулась на корабль, сняла с плеч сестры телячью морду и приставила ей настоящую голову, и стала сестра опять человеком. И поплыли они далеко-далеко, к незнакомой стране.

Король этой страны был вдовец, и был у него один-единственный сын.

Увидел король незнакомый корабль и послал людей на берег узнать, откуда этот корабль и кто его хозяин; но, когда королевские слуги поднялись на палубу, они не увидели там ни одной живой души, кроме Растрепы; она скакала взад-вперед на козле, а космы ее так и развевались по ветру. Удивились королевские слуги и спросили, есть ли кто-нибудь еще на корабле.

— Да, — отвечала Растрепа, — со мною моя сестра.

Слуги захотели поглядеть на сестру, но Растрепа не разрешила.

— Никто ее не увидит, — сказала она, — пока сюда не придет сам король, — и давай скакать на своем козле, так что палуба загремела.

Вернулись люди во дворец, рассказали о том, что видели и слышали, и решил король сейчас же посмотреть на Растрепу. Когда он пришел на корабль, Растрепа вывела сестру на палубу, и была она такая прекрасная и милая, что король тут же влюбился в нее до безумия. Он увел обеих сестер во дворец и хотел жениться на младшей, а Растрепа и говорит:

— Нет, не женишься ты на ней, пока твой сын не возьмет меня в жены.

Понятно, что королевский сын не хотел жениться на безобразной, гадкой Растрепе. Но так долго уговаривал его король и все в королевстве, что он наконец уступил и согласился взять ее в жены, но согласился он не по доброй воле и был очень печален.

Ну, стали готовиться к свадьбе, печь, жарить и пиво варить, а когда все было сделано, поехали в церковь; ехал принц в церковь и думал, что никогда еще эта дорога не была для него такой тяжелой. Сначала проехал король со своей невестой; она была такая прекрасная и милая, что все останавливались и смотрели ей вслед, покуда глаз хватало. Потом проехал принц со своей Растрепой; она сидела на козле и держала в кулаке поварешку; и, глядя на Принца, можно было подумать, что он идет на похороны, а не на свою собственную свадьбу — такой он был грустный и молчаливый.

— Почему ты молчишь? — спросила Растрепа, когда они немного проехали.

— А о чем мне говорить? — ответил ей принц.

— Ты мог бы спросить, почему я еду на противном козле, — сказала Растрепа.

— Почему ты едешь на противном козле? — спросил королевский сын.

— Разве это противный козел? Это самый прекрасный конь, на таком еще никогда не сидела ни одна невеста, — отвечала Растрепа, и в ту же минуту козел превратился в коня, и конь был так строен и красив, что принц никогда не видал ему подобного.

Вот проехали они еще немного, а принц по-прежнему печален и не может произнести ни слова. И опять Растрепа спросила, отчего он молчит, а он ответил, что не знает, о чем говорить; и тогда Растрепа сказала:

— Ты мог бы спросить, зачем я держу в руке эту безобразную поварешку.

— Зачем ты держишь в руке эту безобразную поварешку? — спросил королевский сын.

— Разве это безобразная поварешка? Это прекраснейший серебряный веер, каким когда-нибудь обмахивалась невеста, — сказала Растрепа, и тут же поварешка превратилась в серебряный веер, который так блестел, что глазам было больно.

Вот проехали они еще немного, а королевский сын по-прежнему печален и не говорит ни слова. И опять спросила его Растрепа, отчего он молчит, и на этот раз велела ему спросить, зачем у нее на голове безобразный старый колпак.

— Зачем у тебя на голове безобразный старый колпак? — спросил королевский сын.

— Разве это безобразный колпак? Это прекраснейший золотой венец, какому позавидует любая невеста, — ответила Растрепа, и тут же колпак превратился в венец.

И снова они поехали дальше, и опять принц был печален и не говорил ни слова, как и прежде. И опять спросила невеста, почему он молчит, и велела ему спросить, отчего у нее такое серое и безобразное лицо.

— Да, правда, отчего у тебя такое серое и безобразное лицо? — спросил королевский сын.

— Разве я безобразна? По-твоему, сестра моя красива, но я еще в десять раз красивее, — сказала невеста. Взглянул на нее королевский сын и видит: перед ним девушка такая прекрасная, что подобной ей не сыскать в целом свете. Ну, тут принц, конечно, разговорился и дальше уже не ехал с поникшей головой.

Вот сыграли они свадьбу, пировали долго и весело, а потом король и принц, каждый со своей невестой, отправились к отцу принцесс и там снова сыграли свадьбу и пировали так долго, что и конца свадьбе не было. И если ты поспешишь в королевский дворец, может быть, тебе еще достанется капелька свадебного пива.