ил-был когда-то король. Жена у него умерла, и осталась дочка — такая красивая и умная, что красивее и умнее во всем свете не сыскать. Долго горевал король по умершей королеве, уж очень он ее любил, да только наконец надоело ему жить бобылем, и он снова женился. Женился он на королеве-вдове, у которой тоже была дочь. Дочь королевы была так же уродлива и глупа, как красива и умна была дочь короля. Мачеха и дочка исходили завистью к прекрасной королевне. Но король души не чаял в дочери, и, пока он оставался дома, они и помышлять не смели о том, чтобы причинить ей вред.

Случилось, однако, так, что король затеял войну с королем соседнего государства и отправился в поход. Тут королева решила, что настал ее час. Уж чего она только не делала: и била королевскую дочку, и голодом морила. Под конец ей и этого показалось мало, и она отправила дочку короля пасти коров. И стала королевская дочка стадо по лесам и лугам пасти. Жила она впроголодь, с лица стала худая и бледная и все плакала и горевала.

Ходил у нее в стаде большой черный бык. Шкура у него была гладкая и блестящая. Бык часто подходил к королевской дочке и позволял ласкать себя. Сидит однажды девушка грустная-прегрустная и плачет. Подходит к ней бык и спрашивает, отчего она так кручинится. Не ответила ему девушка, только заплакала пуще прежнего.

— Хоть ты и не хочешь мне ничего сказать, я и сам все знаю, — говорит ей бык. — Ты плачешь оттого, что злая мачеха хочет извести тебя голодом. Но тебе нет нужды горевать из-за этого. В левом ухе у меня лежит скатерть. Стоит тебе вытащить и расстелить ее, как на ней появится столько еды, сколько твоей душе угодно.

Послушалась девушка быка, вытащила у него из уха скатерть, расстелила на траве, и вдруг уставилась скатерть такими яствами, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Чего там только не было: и вино, и мед, и пирожные.

Скоро снова стала прекрасная королевна с лица гладкая и пригожая. Мачеху с дочкой разобрала досада. Никак королева не могла взять в толк, как удалось падчерице пополнеть и похорошеть, сидючи на такой скудной пище.

Велит она тогда своей служанке пойти в лес следом за королевской дочкой и разузнать, в чем тут дело. «Уж не подкармливает ли ее кто из челяди?» — подумала королева.

Пошла служанка следом за королевской дочкой и видит: вытаскивает девушка из уха черного быка скатерть, стелет ее на траву, и покрывается скатерть наивкуснейшими яствами. Поспешила служанка домой и рассказала обо всем королеве.

Одержал король победу над королем соседнего государства и вернулся домой. То-то было радости в королевском замке! Но больше всех радовалась дочка короля. А королева сказалась больной. Позвала она доктора и дала ему много денег, чтобы доложил королю, будто она не поправится до тех пор, пока не отведает мяса черного быка. Королевская дочка и слуги бросились расспрашивать доктора, не поможет ли королеве какое-нибудь другое средство, и молили пощадить быка — уж очень его все любили. Да и не мудрено: другого такого быка не было во всем королевстве! Но доктор стоял на своем — быка надо зарезать, и он будет зарезан, потому что другого средства для излечения королевы нет.

Услыхала это королевская дочь и чуть не заболела от горя. Пошла она в хлев к быку. Увидел ее бык, покачал головой и посмотрел на девушку такими грустными глазами, что она расплакалась.

— О чем ты плачешь? — спрашивает бык.

Тогда она рассказала ему, как король вернулся с войны, как королева притворилась больной и как она заставила доктора сказать, будто она не поправится до тех пор, пока не отведает мяса черного быка. И вот теперь его зарежут.

— Если лишат жизни меня, то потом покончат и с тобой, — говорит ей бык. — Хочешь, давай убежим сегодня ночью.

Грустно было девушке покидать своего отца, но всего горше было ей оставаться под одной крышей с мачехой. И пообещала она быку убежать вместе с ним.

Ночью, когда весь замок погрузился в сон, королевская дочка тихонько прокралась в хлев. Бык посадил ее себе на спину и что было сил припустил из замка. А когда наутро слуги отправились резать быка, хлев оказался пустой. Когда же король спросил, где дочь, выяснилось, что и она исчезла. Король разослал на поиски дочери гонцов по всей стране и огласил о ее пропаже во всех церквах, но во всем королевстве не нашлось ни одного человека, который видел бы девушку и быка.

Тем временем бык с королевской дочкой на спине миновал многие страны. Наконец примчался он к большому медному лесу. Все в этом лесу — деревья, ветви, листья, цветы — все, все было из меди. Но перед тем как вступить в лес, говорит бык девушке:

— Будь осторожной, когда мы войдем в лес: ни до чего не дотрагивайся, даже до листьев. А не то и тебе, и мне придется плохо — хозяин этого леса тролль о трех головах.

Девушка послушалась и ни до чего не стала дотрагиваться.

Она была очень осторожна и каждый раз, когда ветка готова была ударить ее, наклонялась в сторону и отводила ее рукой. Но лес был такой густой, что они с трудом продирались сквозь чащу, и, как она ни старалась, все равно нечаянно сорвала с дерева листок.

— Что же ты наделала! — сказал бык. — Придется нам теперь биться не на жизнь, а на смерть. Но только спрячь как следует листок.

Едва они добрались до края леса, как перед ними вырос тролль о трех головах.

— Кто посмел дотронуться до моего леса? — закричал тролль.

— Он такой же твой, как и мой, — отвечал ему бык.

— Раз так, поглядим, чья возьмет, — заревел тролль.

— Будь по-твоему, — согласился бык.

Сошлись они и стали биться. И давай бык тролля бодать и лягать! Но тролль тоже не плошал, и целый день прошел, прежде чем быку удалось его одолеть. Нелегко далась быку победа: все тело его покрылось ранами, и он так обессилел, что не мог продолжать путь. Порешили они тогда отдохнуть денек. Бык велел королевской дочке снять рог с мазью, что висел у тролля на поясе, и смазать ему раны. Она так и сделала, и на следующий день они снова тронулись в путь.

Шли они, шли и добрались наконец до серебряного леса. Деревья, ветки, листья, цветы — все было серебряное в этом лесу.

Прежде чем вступить им в лес, говорит бык королевской дочке:

— Как войдем в серебряный лес — будь осторожна! Ни до чего не дотрагивайся и не рви, даже крошечного листочка. А не то нам обоим придется плохо — владыка этого леса тролль о шести головах, и уж его-то мне едва ли одолеть.

— Я буду осторожна, — отвечала девушка, — ни к чему не прикоснусь.

Но когда они вошли в лес, он оказался такой густой и плотный, что они с трудом продирались сквозь чащу. Девушка изо всех сил старалась быть осторожной и то и дело уклонялась от веток, но они все сильнее и сильнее хлестали ее по глазам, и как она ни остерегалась, а все же сорвала маленький листик.

— Что же ты наделала! — воскликнул бык. — Придется теперь биться не на жизнь, а на смерть. Ведь у этого тролля шесть голов и он вдвое сильнее первого. Спрячь только как следует листок.

Вдруг появился перед ними тролль.

— Кто посмел дотронуться до моего леса? — закричал он.

— Он такой же твой, как и мой, — отвечал бык.

— Раз так, поглядим, чья возьмет, — заревел тролль.

— Будь по-твоему, — согласился бык и ринулся на тролля. И давай его бодать! Выколол ему глаза, распорол рогами брюхо, так что кишки вывалились наружу. Но тролль тоже не плошал, и целых три дня прошло, прежде чем быку удалось покончить с ним. Но и на этот раз нелегко далась ему победа: до того он выбился из сил, что с трудом мог двигаться. Тело его было покрыто кровоточащими ранами. Бык велел королевской дочке снять с пояса тролля рог с мазью и смазать ему раны. Она так и сделала, и к быку постепенно стали возвращаться силы. Но на сей раз ему пришлось отлеживаться целую неделю, и только после этого смог он снова пуститься в путь.

Наконец они отправились дальше. Бык был еще очень слаб и шел вначале очень медленно. Девушке стало жалко быка, и она сказала, что охотно пойдет пешком. Но бык не разрешил, и ей пришлось снова усесться к нему на спину.

Шли они, шли и прошли многие страны. Королевская дочь терялась в догадках, куда ведет их путь. Но вот наконец добрались они до золотого леса. Он был такой золотой, что золото капало с него золотыми каплями. И деревья, и ветки, и цветы — все, все было из чистого золота.

В золотом лесу повторилось то же самое. Бык объяснил дочке короля, чтобы она ни до чего не дотрагивалась, потому что хозяин леса — тролль о девяти головах. Он был куда больше и сильнее троллей из медного и серебряного леса, вместе взятых, и бык был уверен, что уж с ним-то ему ни за что не справиться. Она снова пообещала быть осторожной и ни до чего не дотрагиваться. Но когда они вошли в лес, он оказался еще гуще, чем серебряный. Чем дальше, тем хуже: лес становился все гуще и гуще, все плотнее и плотнее обступали их деревья, и вот уже девушке стало казаться, что им никогда из него не выбраться. Она очень боялась что-нибудь нечаянно сорвать и только и знала, что вертелась в разные стороны и отталкивала ветки руками, но они все сильнее и сильнее хлестали ее по глазам. Под конец она уже почти ничего не видела и, сама не зная как, сорвала золотое яблоко. Она даже расплакалась от испуга и хотела тут же его бросить. Но бык велел ей оставить яблоко у себя и получше спрятать и как мог ее успокоил. Он знал, что ему не миновать жестокой схватки, и боялся, что на сей раз она плохо кончится. Вдруг вырос перед ними тролль о девяти головах. Был он такой уродливый и страшный, что королевская дочка не решалась на него взглянуть.

— Кто посмел дотронуться до моего леса? — крикнул он.

— Он такой же твой, как и мой, — отвечал бык.

— Раз так, поглядим, чья возьмет, — заревел тролль.

— Будь по-твоему, — согласился бык.

И вот они сошлись и стали биться, и это было так страшно, что королевская дочка едва не лишилась чувств. Выколол бык троллю глаза, распорол ему рогами брюхо, и все внутренности на землю вывалились. Но тролль тоже не плошал: только успевал бык снести троллю одну голову, как на ее месте тут же вырастала другая. И так они бились целую неделю, пока наконец бык не одолел тролля. Но бык на сей раз так ослабел, что не мог шевельнуться. Весь он был в ранах, и у него не было даже сил попросить королевскую дочку снять с тролля рог с мазью и смазать ему раны. Но она сама обо всем догадалась, и вот к быку стали возвращаться силы. Только на сей раз он лечился целых три недели, прежде чем они смогли продолжать путь.

Как только бык совсем поправился, они пустились в дорогу. Много горных хребтов, заросших густым лесом, осталось позади, и вот перед ними выросла отвесная скала.

— Видишь ты что-нибудь? — спрашивает бык.

— Нет, — отвечает ему королевская дочка, — ничего я не вижу, кроме синего неба да голой скалы.

Дорога пошла в гору, и им открылись необъятные просторы.

— А теперь ты что-нибудь видишь? — спрашивает бык.

— Да, — отвечает королевская дочка, — далеко-далеко впереди я вижу крошечный замок.

— Не такой уж он крошечный, — говорит бык.

Наконец забрались они на высокую гору, отвесно поднимавшуюся ввысь.

— А теперь ты что-нибудь видишь? — спрашивает бык.

— Да, — отвечает королевская дочка, — теперь я вижу замок совсем близко. Большой, большой замок!

— Вот к нему ты и направишь свой путь, — говорит бык. — Возле самого замка стоит свинарник — туда ты и пойдешь. Как войдешь в свинарник, увидишь — в углу лежит замаранная берестяная юбка. Надень ее и ступай в замок. Скажи, что тебя зовут Кари Замарашка, и попросись в услужение. А теперь возьми-ка свой маленький нож и отрежь мне голову. Потом сними с меня шкуру, сверни и положи у отвесной скалы. А в шкуру заверни медный лист, серебряный лист и золотое яблоко. Возле горы стоит палка. Если я тебе понадоблюсь, постучи палкой по отвесной скале.

Сперва королевская дочка наотрез отказалась. Но бык сказал, что это единственная благодарность, какую он хотел бы от нее получить за все, что для нее сделал. Девушке было очень жаль быка. Но делать было нечего. Собрала она все свое мужество и отрезала быку голову. Потом сняла шкуру, завернула в нее медный лист, серебряный лист и золотое яблоко и положила ее у отвесной скалы.

А потом пошла в свинарник, всю дорогу горько плача. Надела она грязную берестяную юбку и отправилась в королевский замок. Заглянула в кухню и, назвавшись Кари Замарашкой, попросила взять ее в услужение.

— Хорошо, — говорит кухарка, — оставайся и мой посуду. Та, что работала здесь до тебя, совсем недавно ушла от нас. И ты уйдешь, как надоест.

Уж с ней-то этого не случится, пообещала она кухарке.

Королевская дочка мыла посуду быстро и ловко. По воскресеньям в замок приезжали гости. И вот как-то раз Кари попросилась отнести принцу воды для умывания. Над ней посмеялись:

— Чего тебе там надо? Неужто ты думаешь, принц допустит к себе такую замарашку?

Но она так упрашивала, что в конце концов ей разрешили пойти к принцу.

Поднимается она по лестнице, а юбка возьми да и свались с нее на пол! Вышел принц и спрашивает:

— Чего тебе здесь надо?

— Я несу воды для умывания Вашей Милости, — отвечает Кари.

— Неужели ты думаешь, я буду умываться этой водой? — говорит принц и выплескивает на нее воду.

Пришлось ей уйти. В следующий раз попросилась она пойти в церковь. Церковь была совсем рядом, и ей разрешили. Но сначала она пошла прямиком к скале и постучала по ней палкой, как велел бык. Появляется перед ней человек и спрашивает, чего ей надобно.

— Позволили мне нынче сходить в церковь и послушать проповедь, — отвечает Кари, — да только мне надеть нечего.

И приносит он ей платье — сверкает оно и переливается, словно медный лес. А в придачу дал он ей быстрого коня.

Пришла она в церковь — такая красивая, что все только диву даются, «Кто такая?» — друг у друга спрашивают. Никто и не слушает, что говорит пастор, только на нее глядят. А принцу она до того понравилась, что он от нее глаз не мог отвести. Собралась она уходить, а принц тут как тут: бросился за ней следом, придержал дверь, и в руках у него оказалась ее перчатка. Стала она садиться на коня, а принц за нею.

— Откуда ты, прекрасная незнакомка? — спрашивает.

— Из Мытой-Перемытой страны, — отвечает Кари.

А когда принц протянул ей перчатку, она и говорит:

Принц никогда не видал таких перчаток. Он повсюду спрашивал, не знает ли кто страны, откуда приехала прекрасная дама, но ни один человек во всем королевстве не мог ему объяснить, где лежит эта страна.

В следующее воскресенье собрались слуги нести принцу полотенце.

— Можно, я отнесу? — спрашивает Кари.

— Чего тебе там надо? — отвечает ей кухарка. — Ты ведь видела, чем однажды это кончилось.

Но Кари не отступалась и так просила, что в конце концов ей разрешили.

Бежит она вверх по лестнице, а юбка так и стучит по полу! Вышел принц, увидел, что это Кари, разорвал полотенце на куски и ей в лицо бросает.

— Убирайся отсюда, уродина! — кричит. — Неужели ты думаешь, я буду вытираться полотенцем, до которого дотрагивались твои грязные руки?

А сам отправился в церковь. Кари тоже попросила отпустить ее в церковь.

— Чего ты там не видала, грязнуля и уродина? — спрашивают ее слуги. — Всего-то на тебе и есть, что грязная старая юбка.

Кари объяснила, что ей очень понравилась проповедь пастора, и в конце концов ее отпустили в церковь.

Она сразу отправилась к скале и постучала по ней палкой. Вышел из скалы человек и дал ей платье красоты неописанной — куда до него первому! И заткано то платье серебром и сверкает и переливается, словно лес серебряный. А в придачу дал он ей чудесного коня с серебряной уздечкой.

Подъехала королевская дочка к церкви, а прихожане, что толпой возле церкви стояли, глаза раскрыли от удивления. «Кто бы это мог быть?» — дивились они. Принц был тут как тут. Подбежал он к Кари и хотел подержать коня, пока она с него сходила. Но она сама соскочила с коня и попросила принца понапрасну не утруждаться. Уж так ее конь приучен, что стоит только сказать ему слово, он встанет как вкопанный, а позовешь его — сразу подбежит.

И вошли они вместе в церковь. Но едва ли хоть один прихожанин слышал проповедь пастора — все глаз не спускали с королевской дочки.

А принц был совсем очарован — даже больше, чем в первый раз. Вот кончилась служба, королевская дочка выходит из церкви и направляется к коню. Принц за ней.

— Откуда ты, прекрасная незнакомка? — спрашивает он.

— Из страны Чистых Полотенец, — отвечает королевская дочка и роняет на землю хлыст. А когда принц нагнулся за ним, она ему говорит:

И ускакала. А принц сколько ни спрашивал про ту страну, которую она назвала, все без толку. Ни один человек во всем его королевстве не знал такой страны. Так он и остался ни с чем.

В следующее воскресенье собрались слуги нести принцу гребень. Кари снова попросилась к принцу. А слуги ее бранить стали.

— Ты забыла, как носила принцу полотенце? — напомнили они ей. — И не стыдно тебе ему показываться? Погляди на себя, какая ты грязная да уродливая! И всего-то на тебе есть что грязная старая юбка!

Но девушка так просила, что они под конец уступили и разрешили ей отнести принцу гребень.

Услыхал принц, как она бежит по лестнице, выскочил ей навстречу, выхватил у нее из рук гребень да как бросит ей в лицо!

— Убирайся вон! — кричит.

А сам отправился в церковь. Кари тоже стала проситься в церковь.

— Чего ты там не видала? — спрашивают ее слуги. — Куда уж тебе, такой уродине, на люди показываться? Еще, чего доброго, принц или кто другой ненароком на тебя взглянет — то-то будет дело!

— Неужто им больше не на кого смотреть, кроме как на меня? — ответила Кари.

И так она их просила, что под конец уступили они и разрешили ей пойти в церковь.

И на этот раз пошла она перво-наперво к скале. Постучала по ней палкой, вышел из скалы человек и дал ей платье. Красоты было то платье неописанной! Все золотое и драгоценными каменьями заткано! А в придачу к платью дал он ей быстроногого коня с вышитой золотом попоной и золотой уздечкой!

Подъехала она к церкви, а пастор и прихожане уже ее поджидают. Подбежал принц — хотел подержать коня. Но она сама соскочила на землю и говорит:

— Спасибо, это вовсе не нужно. Конь мой такой послушный, что стоит мне сказать ему слово, и он встанет как вкопанный.

Поспешили все в церковь, пастор взошел на амвон, да только никто его не слушал. Все смотрели на королевскую дочку и удивлялись:

— Кто бы это мог быть?

А принц еще сильней в нее влюбился, чем прежде. Он не сводил глаз с королевской дочки.

Но вот служба кончилась, и королевская дочка собралась уходить. Тогда принц вылил на церковное крыльцо бочку со смолой и бросился помогать Кари перейти через смоляную лужу. Но она даже не обратила на него внимания. Ступила ногой в самую середину лужи и прыгнула, — только золотая туфелька осталась в смоле. Стала она садиться на коня, принц выбежал из церкви — и к ней.

— Откуда ты, прекрасная незнаком-ка? — спрашивает он ее.

— Из страны Больших Гребней, — отвечает Кари.

А когда принц протянул ей золотую туфельку, она ему говорит:

Объехал принц чуть не полсвета и всюду спрашивал, не знает ли кто страны Больших Гребней. Но никто во всем свете не знал, где лежит эта страна. И тогда принц оповестил по всем городам, что та девушка, которой придется впору золотая туфелька, станет его женой. Из всех стран понаехали в замок невесты — и прекрасные, и безобразные, но ни одной не подошла крохотная золотая туфелька. Злая мачеха Кари тоже прибыла ко двору вместе со своей дочерью. А золотая туфелька возьми да и подойди ей! Но что это была за уродина! Вот уж сокрушался принц, что дал такое обещание! Но делать нечего — стали готовиться к свадьбе. Нарядили невесту и собрались ехать в церковь. И вдруг садится на дерево маленькая птичка да как запоет:

Посмотрели, а птичка и впрямь не ошиблась — кровь так и капала из туфельки. Пришлось примерить туфельку всем служанкам, что были в замке. Но нет, ни одной не пришлась впору туфелька!

— А где же Кари Замарашка? — спросил принц, вспомнив песенку птички, когда все перемерили туфельку.

— Ох уж эта Кари, — отвечают слуги. — Куда ей мерить туфельку! Ножища-то у нее, что у лошади!

— Все равно! Раз все примеряли, пусть и она попробует! Кари! — позвал принц, и Кари стала подниматься по лестнице. А юбка ее при этом так стучала, словно мимо промчался полк драгун.

— Подойдет туфелька — быть тебе принцессой, — злорадствовали служанки.

Кари взяла туфельку и без всякого труда надела ее на ногу. Скинула она берестяную юбку — а под ней золотое платье! И тогда все увидели, что на другой ноге у девушки надета точно такая же золотая туфелька. Принц сразу узнал ее и до того обрадовался, что давай ее прямо тут же обнимать и целовать! А как узнал, что она королевская дочь, радости его и вовсе не было конца. Тут же и свадьбу сыграли.

И на том сказке — конец.