лучилось это еще в те времена, когда Господь и Святой Петр ходили по земле. Вот шли они, шли и пришли к одному кузнецу. А тот кузнец заключил контракт с Нечистым, что Нечистый поставит его из всех кузнецов первым, а зато через семь лет заберет. Написали бумагу, все честь честью, черным по белому и подписи, значит, поставили. И стал кузнец сразу важным и большущими буквами на кузне написал:

«Из всех кузнецов первый».

Увидал Господь ту вывеску и зашел в кузню.

— Кто ты такой? — спрашивает.

— А ты лучше вывеску прочитай. — отвечает ему кузнец. — А коли читать не умеешь, погоди, пока кто-нибудь придет да все тебе растолкует.

Не успел Господь ему ответить, а тут как раз малый привел коня подковать.

— Можно, я коня подкую? — спрашивает Господь.

— Что ж, попробуй, — отвечает кузнец. — Как ни испортишь, я все одно поправлю.

Подошел Господь к коню, дерг — и выдернул у него переднюю ногу, бросил в горн, раскалил подкову, и она стала мягкая, положил он конскую ногу на наковальню, постучал молотом, гвозди вбил и ногу обратно приставил, и стала нога как была. Подковал он тем же манером вторую переднюю ногу, а потом и задние обе.

Кузнец рядом стоял и смотрел.

— Из тебя неплохой кузнец получится, — говорит.

— Ты так считаешь? — отвечает ему Господь.

А тут вошла в кузню мать кузнеца и пригласила всех закусить. Была она старенькая, сгорбленная, вся в морщинах и еле ноги таскала.

— Вот смотри! — сказал Господь кузнецу, взял старушку, сунул в горн и выковал из нее прекрасную молодую девушку.

— Да, ты и точно неплохой кузнец, — сказал кузнец Господу. — Тут на вывеске-то написано «Из всех кузнецов первый», так-то оно так, да, видно, век живи — век учись.

И с этими словами он пошел в дом закусить.

Вернулся он в кузню, а тут мужик привел кобылу подковать.

— Это я мигом, — сказал кузнец, — я теперь способ знаю, как лошадь подковать быстро-быстро, оно удобней, особенно как дни-то на убыль пошли.

И стал он резать, пилить и поотрезал у бедной клячи все четыре ноги.

— Чего возиться по очереди отрывать, лучше уж все сразу, — говорит.

Положил ноги в горн, развел большущий огонь, заставил своих подмастерьев раздувать меха изо всех сил. Да только ничего у него не вышло! Ноги, ясное дело, сгорели дотла, и пришлось кузнецу раскошеливаться, платить за кобылу.

Это ему, конечно, не больно-то понравилось. А тут он увидал, как мимо кузни старушка-нищенка идет.

«Лиха беда начало, — подумал кузнец. — Глядишь, во второй раз-то и повезет». И как ни просила нищенка ее отпустить, он сгреб ее и положил на наковальню.

— Ты своей выгоды не понимаешь! — говорит. — Гляди, на кого ты похожа, а я из тебя мигом молодку сделаю и, главное, задаром.

Ну, нищенке, ясное дело, повезло не больше, чем той кобыле — она сгорела дотла.

— Да, наделал ты глупостей, — сказал Господь.

— Ладно, старой карги никто не хватится, — ответил кузнец, — а вот как Нечистому-то не стыдно договор нарушать?

— Если б я захотел исполнить три твои желанья, — спросил Господь, — что бы ты пожелал?

— Ты вперед пообещай, что их исполнишь, а там поглядим, — ответил кузнец.

Господь пообещал.

— Ну, перво-наперво я желаю, чтоб тот, кого я приглашу залезть вон на ту грушу перед кузней, сидел бы на груше до тех пор, пока я не велю ему слезть. Во-вторых, я желаю, чтоб тот, кого я приглашу сесть в кресло у меня в горнице, сидел бы в кресле, пока я не велю ему встать. А в-третьих, пусть тот, кого я приглашу залезть ко мне в кошелек, там и остается, пока я сам его не выпущу.

— Глупые желанья, — сказал Святой Петр. — Нет чтоб божьей благодати пожелать.

— Где уж нам! — сказал кузнец.

Ну, попрощались с ним Господь и Святой Петр и пошли дальше своей дорогой.

Долго ли, коротко ли, а только семь лет прошло, и вот в один прекрасный день является в кузню Нечистый, чтоб по контракту, значит, забрать кузнеца.

— Готов? — спрашивает и нос в кузню сует.

— Готов-то готов, да вот только шляпку на гвозде поправить надо, — отвечает ему кузнец. — Залезай-ка пока на грушу, посиди полакомись. Небось не евши, проголодался с дороги.

Нечистый не прочь был отведать груш и полез на дерево.

— Знаешь, а ведь мне с этой шляпкой меньше чем за четыре года не управиться, железо страсть какое твердое. Так что тебе спешить некуда, сиди на дереве, отдыхай.

Просил его Нечистый, молил — ничего не помогало. Пришлось ему пообещать кузнецу, что он за ним через четыре года вернется.

— Ладно, спускайся, — сказал кузнец.

Прошло назначенное время, и Нечистый — снова в кузню за кузнецом.

— Ну что, поправил шляпку? — спрашивает.

— Шляпку-то я поправил, да острие никак не заточу, страсть какое твердое железо, отродясь такого не попадалось. Но ты чувствуй себя как дома, садись у меня в горнице в кресло и отдыхай. Ведь устал небось с дороги?

— На приглашении спасибо, — сказал Нечистый и уселся в кресло. Но только он сел, а кузнец и говорит, что меньше чем за четыре года ему с гвоздем не управиться.

Просил его Нечистый, молил, чтоб отпустил, значит, со стула, ничего не помогало, потом он стал ругаться, биться, а кузнецу хоть бы что, так мол и так, железо виновато, меньше четырех лет дело не займет. Пришлось Нечистому и на этот раз уступить, дать кузнецу отсрочку. И только они на этом сторговались, вскочил Дьявол с кресла и пустился наутек.

Вот прошло четыре года. и явился он опять к кузнецу. «Теперь меня не проведешь», — думает.

— Ну, собирайся, — сказал Нечистый и сунул нос в кузню.

— Ладно, — говорит кузнец. — Сейчас иду. Только скажи-ка, правда ли, будто ты можешь стать маленьким, как горошинка. Или зря болтают?

— А чего же, ясное дело, правда, — говорит Нечистый.

— Надо же! Вот бы показал мне хоть разок, как ты это делаешь! Залез бы ко мне в кошелек поглядеть, вдруг там дырка и я все деньги дорожные растеряю.

— Пожалуйста, — говорит Нечистый и тут же стал совсем крошечный и полез в кошелек.

Там ему и место! Кузнец — щелк! — и закрыл кошелек.

— Нет, дырок тут нету, — крикнул из кошелька Нечистый.

— Приятно слышать, — сказал кузнец. — Да только осторожность не помешает, дай-ка я лучше петельки подкую.

Взял он кошелек, сунул в горн и ну его калить!

— Ай-ай-ай! — заорал Дьявол. — С ума ты, что ли, спятил? Забыл, что я в кошельке?

— Ничего не поделаешь, — сказал кузнец. Такая уж поговорка — куй железо, пока горячо! Взял он самую тяжелую кувалду, положил кошелек на наковальню и давай по нему бить изо всех сил.

— Ай-ай-ай! — заорал Нечистый. — Миленький, хорошенький, отпусти ты меня, и я больше никогда не вернусь!

— Ну, ладно, теперь-то уж петельки все целенькие. Выходи, — сказал кузнец. Открыл он кошелек, а Дьявол дунул оттуда со всей мочи.

Прошло немного времени, и стал кузнец беспокоиться.

— Если я, значит, в Царствие небесное не попаду, — а там меня вряд ли очень ждут, куда же мне деваться? Как бы бездомным не остаться.

Решил он, что надо сперва поглядеть, что к чему, взял кувалду, взвалил на плечо и пошел в путь-дорогу. Шел он, шел и дошел до развилки — направо пойдешь — в Царствие небесное попадешь. А тут как раз портняжка идет, утюг в руке несет.

— Здорово! — говорит ему кузнец. — Ты куда путь держишь?

— В Царствие небесное, если впустят, — отвечает портняжка. — А ты?

— Ну, нам с тобой, видать, не по дороге, — отвечает кузнец. — Я сперва в ад загляну, может, по знакомству, впустят.

Попрощались они и разошлись в разные стороны.

Был кузнец малый здоровый, не вошью полз, а быстро шагал, так что очень скоро он очутился у адовых дверей. И сказал чертенятам-привратникам, что хочет, мол, переговорить с Дьяволом. Вернулись они и сказали, чтоб сперва кузнец им доложился, кто он и откуда.

— Я кузнец с кошельком, а уж он помнит, с каким, и пусть велит меня поскорее впустить, я целый день работал да и с дороги притомился.

Услыхал это Дьявол и приказал чертенятам запереть ворота на все девять замков.

— И еще один лишний замок навесьте, — говорит. — Не дай господи он сюда пролезет, он нам весь ад взбаламутит.

— Значит, здесь меня не принимают, — сказал кузнец. — Что ж, попытаю-ка я счастья в Царствии небесном.

Дошел он опять до той развилки и повернул к Царствию небесному. Он очень спешил и подоспел к воротам как раз, когда к ним подступил портняжка и Святой Петр открыл в воротах щелку, чтоб портняжке, значит, войти. А кузнецу еще осталось шагов семь, и он понял, что надо поторапливаться. Поплевал он на ладони, не стал дожидаться, когда портняжка пройдет, и бросил в ворота свою кувалду.

Ну, а уж если ему не удалось в те ворота пройти, я прямо и не знаю, куда он подался.