ил да был на свете парнишка. Прослужил он три года в одном городе, и за каждый год работы получил он жалованья одну монетку. А как прошли три года, не захотел он больше в том городе служить, взял свои три монетки и отправился странствовать по белу свету. Идет припрыгивает, веселый-превеселый, довольный-предовольный. Ай-ай, как он прыгал, парнишка!

Шел он, шел, попадается ему навстречу старушка и спрашивает, отчего он прыгает, чему радуется. А парнишка отвечает:

— Я три года в городе прослужил, за каждый год по монетке получил, разбогател, оттого и радуюсь.

Стала тут старушка его просить, чтобы он ей одну монетку отдал.

— На, бери, — говорит парнишка, — у меня еще целых две останется.

Взяла старушка у него монетку и тот же час вторую попросила, а за ней и третью.

— Изволь, бери, — говорит парнишка, — мне что, я еще три года прослужу, опять три монетки заработаю — только и дела.

Отдал он старушке все свое именье и бровью не повел. Она ему и говорит:

— Вижу, что сердце у тебя доброе, за это я тебя на прощанье награжу: исполню три твоих желанья, проси чего хочешь!

Перво-наперво пожелал парнишка, чтоб было у него меткое ружье, какое без промаха в цель бьет; еще он пожелал такую скрипку, чтобы, кто ее услышит, всяк в пляс пускался; и напоследок пожелал он, чтобы все люди, какие на его пути встретятся, всё ему давали, чего он у них ни попросит. Получил он от старушки ружье да скрипку, не простые, а особые, какие пожелал, и пообещала она, что все люди, каких он встретит на своем пути, безотказно будут ему давать, чего он у них ни попросит. На том парнишка с нею и простился, идет по дороге рад-радешенек, припрыгивает да песни распевает. Повстречался ему монах и спрашивает, с чего он так веселится.

— А я хожу, ястребов стреляю, — говорит парнишка, — оттого и веселюсь, оттого и радуюсь! — Ай-ай, как он прыгал, парнишка!

Вот пошли они вместе вдоль речки, видят, растет на другом берегу густой терновник, а в терновнике ворон сидит. Стал тут монах божиться да своею серою рясой клясться, что доставит ворона с того берега, коль парнишка сумеет его подстрелить. Что ж, прицелился парнишка и враз ворона подбил. Пришлось монаху речку переплывать, сквозь колючий терновник продираться. Только он в самую гущу залез, парнишка давай на скрипке играть — монах и не хотел, а в пляс пустился. Ай-ай, как он прыгал, монах-то!

Знал парнишка, что у монаха в рясе тысяча восемьсот крон припрятано, монах ему сам выболтал, что прибрал их к рукам в одном доме, пока хозяин в отлучке был. Вот парнишка играет да играет, до тех пор играл, пока монах не побожился, да своею серою рясой не поклялся, что все денежки ему отдаст, коли он на скрипке пилить перестанет. Бросил парнишка играть, монах из терновых кустов и выбрался, а как выбрался, так и пожалел о своем обещанье. Не поклянись он своею серою рясой, ни гроша бы парнишке не дал, а раз поклялся — пришлось раскошеливаться, и отдал он парнишке тысячу восемьсот крон. Ай-ай, как он прыгал, парнишка!

Вот дошли они вместе до города, монах прямиком к судьям отправился да и возвел поклеп на парнишку, дескать, тот у него из рясы тысячу восемьсот крон своровал. Парнишка твердил, что нет на нем вины, да все впустую, кто ж ему поверит, и вышло решенье — за кражу его на виселице вздернуть. Взошел он на помост, накинули ему петлю на шею, а он и просит, пусть, мол, ему скрипку подадут. Ну, отказать-то ему люди не могли, чего он ни попросит, всё должны давать, вот палач с помоста соскочил и принес парнишке его скрипку. Как увидел монах, что скрипку несут, велел он, чтоб его крепко-накрепко к дереву привязали, и люди его просьбу уважили. А парнишка как пошел на скрипке играть — ох, что тут сотворилось: палач с помоста на землю спрыгнул и в пляс пустился, власти да судьи тоже не отстали, а монах, хоть и был к дереву привязан, все ж притопывал да приплясывал, того и гляди с натуги окочурится. Ай-ай, как он выл, монах-то!

Ну, судьи поплясали и смекнули, что ихнему плясу конца не будет, пока парнишка на скрипке пилит, и сказали они, что отпустят его на все четыре стороны, пусть он только играть перестанет. Бросил тогда парнишка играть и рассказал людям всю правду про то, как монах с ним обошелся. И вздернули заместо него шельму-монаха, а парнишка со своею скрипкой дальше по свету странствовать пошел. И по сей день ходит да играет, а все кругом пляшут до упаду. Ай-ай, какое идет веселье!