ил мужик с молодою женой по соседству с пасторской усадьбой. Вот стал пастор к молодой соседке в дружки набиваться, а ей это не по нраву пришлось. Не утерпела она, пожаловалась мужу, и стали они совет держать, как пастора проучить, чтоб неповадно ему было к ним в дом захаживать. Раз оседлал мужик коня и прочь со двора поехал, будто в город отправился. Ну, пастору только того и надо: подхватился — и к соседушке. А она гостя встречает-привечает, угощенье ему богатое ставит. Вот вечер подошел, пора и в постель. Только пастор одежу скинул, слышат они, ворота кто-то отворяет.

— Ох, никак муженек мой приехал, — говорит хозяйка.

Пастор обмер:

— Что теперь делать, куда ж мне деваться?

— Одно тебе осталось, полезай вон в ту бочку, больше некуда, — говорит хозяйка. — Да поживей, муженек, того и жди, что войдет.

А в избе-то они две здоровенных бочки поставили, одну со смолою, другую с пухом да пером. Пастор прыгнул в ту, что поближе, и угодил в смолу.

— Ой, — кричит, — холодище тут!

А хозяйка ему:

— Ох, да не в ту полез, прыгай в другую!

Перелез пастор в бочку с пухом да пером, а тут и хозяин в избу входит. Садится он за стол, ест-пьет, с женою о том, о сем беседует, а напоследок и говорит:

— Бочку-то с пухом да пером заколотить надо, завтра утром продавать повезу.

Жена ему: для чего, мол, завтра, можно и до другого дня погодить, а муженек уперся: завтра на базар поедет — и все тут. Взял он крышку да бочку накрепко и заколотил — пастор сидит ни жив ни мертв, вроде бы цел и невредим остался, а и радоваться, понятно, нечему.

На другой день рано поутру запряг мужик лошадей, погрузил на подводу бочку с пухом да пером и поехал в ту сторону, где помещичьи земли были. На полях мужики работают, а он мчит, не разбирая дороги, прямиком через пашню, по ухабам и рытвинам — все на него таращатся да дивятся. Под конец окликает его помещик и спрашивает, для чего он этакую гонку затеял.

— Да вот, — мужик отвечает, — подрядился я черту служить, в иные дни он с меня работу требует, а сегодня я его самого вожу.

— Это как же такое? — спрашивает помещик. — Где ж он у тебя, нечистый-то?

— Да здесь он, в бочке, — отвечает мужик.

— Слушай, мужик, — говорит помещик, — мне давно уж охота на черта взглянуть; коли ты мне его покажешь, я твой двор ото всех податей освобожу, до конца дней платить не придется ни тебе, ни детям после тебя.

— Я не прочь тебе уважить, — говорит мужик, — бочку разобью — он и выскочит, да только больно уж он страховидный.

— Все едино, давай разбивай! — велит помещик.

Разбил мужик бочку, пастор выскочил и без оглядки наутек пустился. Тут помещик и увидал, какой черт страховидный; да другое ему в диковинку показалось: он-то думал, что нечистому черным положено быть. Однако ж обещанье свое он исполнил. Вот так они и с податями развязались и докучливого пастора от дома отвадили.