Надежда Петровна сидела с завязанной головой и дрожала от злости.

Раздался звонок. Она подошла к двери и открыла глазок, в который всегда разглядывала приходящих.

На площадке стояла бабушка Пастушкова. Надежда Петровна открыла.

— Извините, пожалуйста, — смущённо сказала бабушка. — Вот какой случай…

— Очень кстати пришли. Будете свидетельницей! — Надежда Петровна втащила бабушку в переднюю. — Медведкины сговорились меня убить. Вот!

Она взяла с подзеркальника капусту и репку и показала бабушке.

— Видите? Это они подбросили специально для того, чтобы я получила сотрясение мозга!

— Это не Медведкины, — виновато сказала бабушка. — Это я.

— Вы? Не может быть! Не защищайте!

Надежда Петровна подозрительно смотрела на бабушку.

— А кролика, скажете, тоже вы?

— И кролика, — созналась бабушка.

Надежда Петровна задохнулась от возмущения.

— А крокодил чей?

— Катенькин, — сказала бабушка.

— Вон из моего дома! — крикнула Надежда Петровна и швырнула в бабушку кочан капусты. — Вот так я вышвырнула этого кролика, и так я буду вышвыривать всех, кого мне ещё подбросят! Так и передайте!

Она захлопнула дверь.

Бабушка заморгала глазами и машинально подняла капусту. Она представила себе плачущую Катеньку и сама чуть не заплакала.

Потом она рассердилась и стала стучать в дверь Надежды Петровны.

— Бессовестная! — крикнула бабушка. — Мучительница!

Дверь не открывалась.

— Никому в доме от неё житья нет! — кричала кроткая бабушка и стучала кочаном в дверь. — Отдайте кролика! Отдайте, говорю! Худо будет! Не позволю ребёнка обижать!

Никто не отзывался.

Побуйствовав перед дверью, бабушка заплакала и пошла домой.

— Зажарила и съела, бессовестная! — сказала она, всхлипывая.