Каждый раз происходит одно и тоже. Я стою в каком-нибудь богом забытом месте и пытаюсь понять, как мне здесь удалось очутиться. С момента, когда впервые оказался на ВР-3, прошло уже несколько месяцев, но мне до сих пор так и не удалось избавиться от ощущения, будто меня всё глубже затягивает в пучину тотального безумия Рубежей.

Мой путь к долгожданной цели устлан тысячами и тысячами трупов, а крови было столько, что хватило бы заполонить целое море. Проблема в том, что до этого момента я не сильно придавал значения этому факту, так как мною двигало стремление попасть в Город. Я как тот пёс, который гонится в ночи за единственным лучом света в надежде вцепиться в него зубами, сам не понимая зачем.

Ещё тогда моя цель была ясна. Третий рубеж — это помойка, где явно не смогу найти ответов на свои вопросы, а возвышающийся на горизонте Кокон — другое дело. Вроде ничего сложного, просто идти в сторону Города, и рано или поздно ты там окажешься. Так было и до последнего времени, причём даже удалось обзавестись верными союзниками, с которыми нас связывала общая цель.

Однако всё изменилось.

В тот день, когда Ясли навеки умолкли, что-то внутри меня треснуло. Нет, мой внутренний стержень всё ещё был крепок, как раз наоборот. Каждый раз, когда по нему лупили палками в попытках оставить хотя бы засечку, он обрастал новым слоем брони, делая меня всё сильнее. Однако было нечто в нём и такое, что не выдержало напор и поддалось внешнему давлению.

Я больше не чувствовал сожаления, даже сейчас, когда смотрел на весь этот район ОлдГейта, не ощущая ничего кроме отвращения и презрения. Директорат и прилегающие к нему территории слишком долго служили рассадником для продвижения идеологий, политического давления и угнетения население ВР-3.

Так бы выразился какой-нибудь напыщенный индюк из очередного движения за гражданские права какого-нибудь униженного сегмента биошлака. Я же, наоборот, просто хотел всё это сжечь. Мне долго пришлось себя уговаривать, чтобы просто пройти мимо. Это не твоё дело, Смертник, ты не герой и не спаситель. Ты обычный ублюдок с ВР-3, который практически смог добраться до своей цели, и теперь ступать на этот путь и притворяться тем, кем ты не являешься, было бы крайне глупо.

Я до сих пор так считаю, но из головы не идут голоса, которые больше никогда не прозвучат в ныне тлеющем комплекса принтера Яслей. И если раньше казалось, что в этом мире где-нибудь должен найтись уголок, в котором убийства, изнасилования и прочее не входят в ежедневное расписание — то теперь я уже не был так сильно в этом не уверен. Несколько раз мне пришлось сказать, что каким-то образом замечаю, что Рубежи всё ещё умудряются меня удивлять. Да, но, думаю, больше такого не случится.

Инъектор, который был использован для того, чтобы поддержать состояние Фи, был единственным сохранившимся во всём комплексе, а учитывая, что спасительного напитка осталось ровно ничего, любой следующий приступ может стать для меня последним.

Я стоял посреди административного района ОлдГейта и смотрел на восстановленный Директорат. Они неплохо его отстроили, не забыв завесить всё вокруг тряпками с изображением цепного пса ныне павшего аппарата. Орден теперь правил балом и не забывал напомнить об этом всем жителям ОлдГейта.

Однако при этом им катастрофически не хватало людей — мутантов — после того, как я уничтожил источник поставок, а Черника устроил здесь настоящее кровавое турне. Так что можно сказать, что им не повезло оказаться между мной и моим единственным спасением, а именно Биологическое обнуление при входе в Кокон.

— Эй, ты кто такой? Тебе сюда нельзя без пропуска! — раздался голос вооруженного человека в форме Белого Шва, который спешно ко мне приближался.

Я ничего не ответил и молча продолжал смотреть на здание Директората, прекрасно понимая, что должно произойти дальше. Мужчине явно не понравилось то, что я его игнорировал, и он, вскинув оружие наизготовку, направил на меня дуло и предупреждающе прокричал:

— Эй, ты что, глухой? Сказано же, пошёл отсюда! Или покажи пропуск!

Ему пришлось подойти поближе и заглянуть за угол, чтобы заметить за моей спиной около десятка трупов его сослуживцев. Они были разбросаны по всему пропускному пункту, а из выведенных из строя поникших камер шли тонкие дымки сгоревших плат.

— Ты… ты… — хлопая губами, пытался выдавить боец, как вдруг схватился за голову и в диких муках упал на холодный бетон.

Через несколько секунд раздастся тревога, и сюда сбегутся все доступные бойцы со всего административного центра. По-хорошему, меня к тому времени не должно здесь быть, и пока они будут искать убийцу, я зайду сбоку и ударю им в тыл. Идеальная тактика, продуманная и старая как мир. Бей там, где враг меньше всего этого ожидает, а самого заставь гоняться за своей тенью.

Но я устал бежать… Хватит…

Сегодня они встретят свою смерть, как положено мужчинам, и как мужчины, которые были на их месте, все до единого умрут. Как только я закончу, больше не будет аппарата, Белого Шва и мутантов. Больше не будет вообще ничего. Директорат вспыхнет ярче, чем это было в прошлый раз, когда биошлак сумел добраться до его стен. И это потому, что мне попросту надоело воспринимать всё как оно есть.

Раз, два, три, четыре…

Им понадобилось около полутора минут, чтобы нагнать на центральную площадь небольшую армию из мутантов. Самые отпетые, самые мощные ублюдки с тяжелыми пулемётами, чьи многочисленные дула были направлены исключительно на меня. Они медленно раскручивались, готовые в любую секунду обрушить на меня свинцовый дождь, но не могли этого сделать без команды старшего. Без команды того, кто надзирал за этими убожествами.

Не знаю, был ли среди них Павлик, точнее, то, во что его превратили безумные члены Ордена, так как с нашей прошлой встречи без малого прошло практически три дня. Я знал, что через несколько часов мне должен позвонить Ямидзава и назначить место для дуэли, но мне требовалось время для подготовки, и последние капли чая стали подтверждением, что медлить больше нельзя.

— Назови себя, или будешь уничтожен! — прозвучал человеческий голос, и из стройных рядов мутантов вышел офицер в чёрной форме Шва.

— Смертник, — кротко ответил я, всё ещё взирая на Директорат.

— Похоже на правду, — улыбнулся офицер, а затем продолжил. — Если ищешь смерти, то есть способы и проще. Говори, кто ещё здесь с тобой? Кто помог тебе убить моих людей?

Я посмотрел на жалкую гору трупов и, пожав плечами, ответил:

— Никто.

— Думаешь, я поверю, что это ты один убил всех моих бойцов? Тренированных лично мною?! Пф, да ты безумнее, чем кажешься на первый взгляд. Даю тебе три секунды, чтобы упасть на колени и сдаться, иначе будешь убит на месте. Раз…два...

— Три! — закончил я за него, направляя на человека выставленный перед собой указательный палец.

В эту секунду мимо меня просвистела пуля, которая с мокрым чавканьем насквозь пробила череп офицера, попутно оторвав ему половину головы. Мутанты изумлённо уставились на своего хозяина, переглянулись, словно не понимали, как им действовать дальше, и на мгновение повисла тишина.

Я решил им подсказать, что произойдет дальше, и активировал Нейролинк. Собранные в единую сеть пятеро мутантов в центре строя внезапно резко отступили на несколько шагов назад и открыли огонь своим же в спину. Под яростный вой пулемётов пули разрывали спины ублюдкам, пробиваясь сквозь плотную броню. Некоторые из них успел обернуться и атаковали в ответ.

Даже внезапная атака пятерых мутантов против пятидесяти монстров смогла забрать жизни лишь нескольких. Остальные успели среагировать и, в свою очередь, убивали тех, кто выступил против своих же собратьев. Однако это дало мне неплохую возможность наконец перестать пялиться на здание Директората и приступить к тому, зачем я сюда пришёл.

Быстрым рывком я сорвался с места и, раскалив клинки до ярко-оранжевого цвета, бросился в бой. Решил начать с тех, что стояли справа, и постепенно прорубать себе путь дальше. Мутанты, несмотря на все свои улучшения, прокачанные характеристики и биоинженерные изменения, всё ещё были издевательским медлительны.

Пока большинство из них сосредоточило огонь на своих восставших собратьях, мне удалось быстро перебежать вправо и начать методичную резню. Коктейль Бауха провалился в желудок, и я, разогнавшись до сотни километров за одно мгновение, отпустил руль и позволил ненависти взять над собой контроль.

Всё это время сдерживаемое чувство мщения, гнева и накопившаяся ярость выплеснулись наружу в виде полноценного кровавого безумия. Я рвал монстров на лоскуты, одним ударом отрезая им руки, вырывая пальцами глаза и попросту рассекая плоть до тех пор, пока передо мной не оказывалась окровавленная груда мяса.

Моя скорость, пожалуй, была равна уровню захлестнувшего меня безумия, однако глубоко внутри процесс прекрасно контролировался. Можно сказать, что я впервые перестал сдерживаться и позволил всему вырваться наружу, не думая о последствиях, к которым это может привести. Обычный пятничный вечер для Рубежей, но в этот раз всё было немного иначе.

Трупы мутантов после того, как мои клинки касались их плоти, постепенно раздувались и начали взрываться. С первого взгляда могло показаться, будто они начинали превращаться в экскувиаторов, как это иногда случалось после смерти, но это не так. На самом деле моё оружие было обильно удобрено препаратом, который приготовил Баух вместе со старушкой. Элли даже пришлось создать отдельный отсек для контейнера в моем импланте, чтобы раствор постоянно подавался на клинки.

Если в двух словах, то Баух после сотен неудачных эксперементов в киберпространстве сумел адаптировать свою первоначальную вытяжку из монстров для борьбы против них самих. Благо материала для работы в реальности Черника натаскал более чем достаточно. Вирус атаковал носителя и вместо того, чтобы постепенно сжирать его изнутри, ускорял реакцию до такого уровня, что тело не выдерживало и попросту взрывалось ещё до превращения.

Главное, самому не стать жертвой нового оружия, так как цепной пёс доктора взаимодействовал исключительно с клетками экскувиаторов, которые были и у меня. Но до тех пор, пока веду себя осторожно, а в инвентаре болтаются дополнительные капсулы финального проекта моего плана, всё должно быть в порядке.

Вдруг недалеко от Директората раздался мощный хлопок, перерастающий в настоящий взрыв. Я убил очередного мутанта, буквально вбив его голову вместе с позвоночником внутрь доспеха, и на мгновение осёкся. Не думал, что это произойдет, ведь ясно дал понять, что пойду сюда один и не потерплю возражений, но, видимо, Черника меня не послушал.

Взрыв раздался скорее под зданием, нежели где-то рядом. Не знаю, как эта груда мяса протиснулась туда, но оказалось, что Черника орудовал в старой лаборатории на подземном этаже административного комплекса. После того, как я привёз едва живую Фи, на которой не осталось нетронутого места, её брат фактически озверел.

Элли мне рассказал о его личном походе против Шва и Чёрной тысячи, что вызвало у меня неподдельное удивление, а когда увидел сестру в таком виде, то буквально слетел с катушек. Он пообещал, что не вернётся, пока последний выродок из Шва не будет стоять перед ним на коленях и молить о пощаде. Так что появление Черники здесь не оказалось таким уж и сюрпризом, однако я всё ещё рассчитывал только на себя.

Коктейль продолжал действовать, превращая меня в дикого зверя, а густая кровь мутантов, напоминающая собой кисель, стекала с моих клинков. Удар, ещё один. Лезвие рассекает плоть тварей, а вирус Бауха проникает в кровь и раздувает жертву до уродливого состояния набухших шаров.

Никогда не забуду, с каким звуком они лопались, сопровождая всё это треском крепкой металлической брони. Нейролинк очертил красным цветом оставшиеся жертвы, и я заметил, что постепенно приближаюсь к Директорату. Мозги последних мутантов объединились в общую сеть, и они, сами того не понимая, фактически уже были мертвы. Я отправил сигнал, одновременно поджаривая теменные зоны ублюдков, и, не глядя на результат, побежал в сторону Директората.

Ещё на подходе из здания меня встретила плотная очередь из нескольких стволов автоматов. Я бросил перед собой гранату, отскочил в сторону и на полном ходу запрыгнул в открытое окно. Взрыв! Сбоку послышались человеческие крики, сопровождаемые невнятным мычанием и запахом гари.

Я увидел, как с нижнего этажа, где располагалась серверная и лаборатория, валили клубы дыма, вытягивая за особой огненные языки пламени. Черника разошёлся на полную и не собирался останавливаться, как, собственно, и я. Оставив ему разбираться с остальными, быстро добил лежащих на полу людей, перепрыгнул через их трупы и побежал по лестнице вверх.

Сердце стучало с такой скоростью, что вот-вот могло остановиться, однако всё, что я видел, — это размытую картину и обведённые красным контуром силуэты. Мужчины, женщины в форме Белого шва или просто облачённые в классические костюмы администрации — все они сливались для меня в единый беспорядочный и пульсирующий узор.

Полотно реальности дрожало, словно кто-то удерживал его за кря и тряс изо всех сил. Красные контуры выглядели чертовски привлекательно и буквально молили, что кто-нибудь резанул по одной из граней и позволил содержимому вылиться наружу. Я пытался удержать частое дыхание, но всё смешивалось в одно: рёв сирен, хруст обломков под ногами и удары, которые я ощущал скорее с задержкой, нежели с болью.

Я прыгнул вперёд — или мне показалось, что прыгнул. Пол подо мной повело, будто рухнули сразу три перекрытия, а фигуры вокруг метались, падали и поднимались снова. Весь окружающий меня мир сошёл с ума, словно кто-то взял за шкирку и забросил в центрифугу, не забыв при этом выключить щадящий режим.

Это была не галлюцинация и не эффект сгорающей нервной системы. Я откровенно чувствовал чужое присутствие, причём не где-то рядом, а внутри моего разума. Это не могло быть совпадением, особенно учитывая, что я, убив очередного вопящего человека, пробежал мимо кабинета с номером триста сорок семь!

Загадочный голос, который тогда звучал в моём наушнике и помог пробраться в самое сердце аппарата, вновь прозвучал в моей голове, правда, в этот раз лишь далёким эхом. Он что-то пытался до меня донести, но бурлящая и танцующая в моём сознании ярость выстроила плотную стену. Я отбросил голос, словно старую, немытую игрушку и сфокусировался на убийствах.

Не знаю, сколько трупов уже успел набить и сколько ещё предстоит, но я не остановлюсь, пока не вырежу всех или не умру сам! Красные линии рвались лишь от лёгкого касания, доставляя мне толику извращённого удовольствия. Я превратился в дикое животное, ведомое лишь одним инстинктом — убивать. Кровь была моей пищей, смерть — воздухом, который циркулировал в лёгких, а вопли жертв вызывали первобытное желание рвать всех на куски, пока не останется никого кроме меня.

Я на всей скорости пробил двойные двери главного кабинета Директората, и на меня обрушился целый шквал выстрелов. Пули отскакивали от моей кожи, оставляя лишь рваные отверстия в одежде. От количества красных контуров рябило в глазах, а разум жестоко улыбался и твердил, что мы оказались в нужном месте.

Среди обычных людей были и мутанты. Два массивных шкафообразных силуэта, которые устроились в дальнем конце просторной комнаты и раскручивали дула пулеметов. Я активировал Нейролинк, моментально создал новую сеть и, рассекая ублюдка от плеча до пояса, выпустил червя. Он, голодный до вражеских нервов, распространился по паутине и принялся сжирать мозги изнутри.

Красные контуры падали один за другим, будто болванчики, чьё существование прерывали простым щелчком пальцев. Без звука, без предупреждения и без права на последний вдох. Недалеко от мутантов прятались несколько человек, которые явно не спешили вступить в бой, и, кажется, я прекрасно понимал, кто это.

Мутанты наконец открыли огонь, но всё, что они смогли, — это нашпиговать свинцом трупы обычных бойцов. В их сознании я появился из ниоткуда и сразу атаковал. Отрезанная рука, держащая пулемёт, с грохотом упала на пол, а в след за ней с плеч противника слетела голова. Я успел подхватить массивное оружие мутанта, развернулся и надавил на гашетку.

Контуры противника задрожали, словно кто-то пустил электрический ток через его тело. Я продолжал идти вперёд, разогревая крутящиеся дула пулемёта до тускло-красного цвета. Всё это время мутант отказывался падать, а когда от случайно споткнулся о труп обычного бойца, то не устоял и выпал сквозь закрытое окно.

Даже несмотря на это, пулемёт всё равно рычал, выхаркивая пулю за пулей, как вдруг внезапно замолчал, и послышался сухой стук бойка. Он послужил своего рода переключателем, возвращая меня в реальный мир, где вместо красных контуров лежали свежие трупы бывших бойцов Белого Шва. Я медленно выдохнул, возвращая спокойное дыхание, и, бросив пулемёт на пол, резко обернулся.

Здание уже полыхало. Огонь распространялся на верхние этажи, а снизу раздавались короткие хлопки взрывов. Я знал, что Черника обычно пользовался взрывчаткой в своих «строительных» проектах, но не думал, что он в этот раз возьмёт её с собой.

Под столом пряталось трое мужчин. Все одеты в форму Белого Шва. У всех нашивки и отличительные знаки в виде белоснежных мечей на фоне красной цепи ДНК. Их-то я как раз и ожидал здесь встретить.

В то время, пока основные силы мутантов и бойцов были размазаны неровным слоем по всему ОлдГейту, этим людям не оставалось места, где прятаться, помимо собственного кабинета. Я знал, что оставшееся бойцы сейчас яростно рвут когти и бегут спасать своих хозяев, но меня это не волновало. Они умрут точно так же, как сдохли и остальные.

Я резким движением вытащил человека с начищенной до блеска лысиной и вонзил ему клинок прямиков в грудь. Мужчина выдохнул, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, и смотрел на меня глазами, полным ужаса. Отбросил бесполезный мешок с дерьмом в кучу трупов и принялся за второго.

Тот успел достать пистолет и разрядить в упор практически всю обойму. Одна пуля срикошетила и с чавканьем попала ему прямиком в левую щёку. Мужчина завыл как ребёнок и принялся реветь. Я схватил его за ногу и потащил в сторону двери. Всё это время он цеплялся пальцами, пытался схватится хоть за что-нибудь и что-то кричал.

По пути я схватил древко знамени, сорвал с него флаг Белого Шва, а затем поднял ублюдка на уровень глаз и прибил его им к стене. Мужчина быстро шлёпал губами, словно хотел что-то сказать на прощание, но было уже поздно. Его сердце остановилось, возвращая в принтер вместе с другими высеркам, которые решили встать у меня на пути.

Остался последний. Самый главный. Тот, кто отдал приказ о массовом сборе детей. Ублюдок явно пытался держаться достойно, несмотря на откровенно обоссанные штаны. Он даже попытался меня ударить, но этот шлепок сгодился бы разве что для комара, нежели смог бы мне навредить. Я поднял его за грудки, показывая, что собираюсь повторить с ним то же самое, что сделал с другим уродом, как тот внезапно заговорил:

— Если думаешь, что я собираюсь молить тебя о пощаде, то тебе неведом дух и стойкость воина Чистой крови!

Я ничего не ответил и, вторя его трясущимся словам, достал из кармана стимулятор. Обычный, который можно было купить в любой консоли или у любого рукастого мясника, он позволял пациенту оставаться в сознании и переживать даже самые тяжелые операции в здравом уме. А моей жертве действительно предстояла операция.

— Всё! Всё, что требуется для Чистоты крови! Чистоты города! Я не жалею, что так поступил, и поступил бы заново, если того потребует мой долг! — высерок продолжал верещать даже тогда, когда я посадил его на стул и вогнал иглу в шею.

Раствор попал в кровь, и, судя по расширенным зрачкам ублюдка, он сейчас пребывал в состоянии неистового прихода. Наслаждайся, сука, пока можешь, потому что скоро тебе будет очень больно. Но не переживай, пока я не вырву тебе сердце, ты останешься в сознании.

— Что… что это… — пробубнил опьянённый глава ордена, а затем пронзительно закричал. — А-а-а-а-а-а-а!

Кожа и мышцы на его животе лопнули от одного прикосновения моего клинка, и кишки вывалились наружу. Я схватил их обеими руками и принялся вытаскивать, словно удобно сложенный шнур. Всё это время урод с ужасом в глазах наблюдал за тем, как его внутренности выматывают наружу и использую в виде гирлянды.

Я рубанул, отсоединив корень от желудка, и растянул их от стены до стены, предварительно намотав их на древки штандартов ордена. Ублюдок свалился на пол и, истекая кровью, пополз в сторону выхода. Пришлось его вернуть на место и заняться почками. Вырвал сначала одну, затем другую и прихватил по пути печень.

Вопли скотины меня не тревожили, более того, наблюдая за тем, как его заживо потрошат, мне вспоминались мучения Фи и мёртвые детские тела. То, как их раздевали, трогали, обмывали и засовывали в капсулы, словно обычный товар. Воспоминания лишь раззадоривали внутреннего зверя, заставляя работать ещё усерднее.

Следующими на очереди были лёгкие. С ними пришлось немного поработать, дабы жертва не потеряла сознание, но, в целом, их удалось извлечь с помощью лишь нескольких надрезов. Я развелись их рядом с остальными органами, будто украшал новогоднюю ёлку. Поджелудочная, селезёнка, сам желудок и прочая требуха вскоре присоединилась к моему арт-проекту, который должен стать предупреждением всем, кто решит встать на моём пути.

Внутри жертвы осталось только сердце, которое, не выдержав, остановилось и прекратило существование ублюдка. Жаль, хотел, чтобы он продержался немного дольше, но, видимо, он был слишком слаб. Его смерть не означала, что мой работа выполнена, поэтому, когда от него осталась лишь пустая оболочка, а здание буквально полыхало огнём, я окровавленными руками достал маленькую детскую куклу с одним глазом и одной рукой и положил на выпотрошенный труп человека.

Не знаю, принесёт ли это спокойствие тем, по чьему приказу они были убиты и превращены в мутантов, но мне стало чуточку легче. Понимаю, что это ничего не изменит, и через пару часов мне снова захочется его заново убить, но, надеюсь, что мои действия не останутся без внимания.

Я увидел, как языки пламени проникают внутрь, пытаются ворваться, разбивая стёкла и поджигая дорогую мебель, и направился к выходу. Теперь ничего не будет стоять между мной и долгожданным путешествием в Город, где я вскоре обязан оказаться. Однако не успел и шагнуть за порог кабинета, как перед глазами выскочило сообщение системы, оставив меня в небольшом недоумении.

//Власть в регионе «ОлдГейт» пала.

//Фракция «Белый Шов» — уничтожена.

//Власть переходит к новой фракции «Курьер».

//Отказ за неповиновение — смерть!

//И помните: Система всегда наблюдает!