Здание под номером 157 находится на краю шельфового ледника Росса и отличается от всех остальных зданий на станции Мак-Мердо. В нем нет окон, и стоит оно вдали от проторенных дорог между другими зданиями. Я редко видел, чтобы люди входили в здание или выходили из него. Полярные исследователи шутят, что там хранятся тела инопланетян – как в фильмах ужасов или в мифах об НЛО, спрятанных под поверхностью антарктических льдов.

На самом деле Антарктика заполонена инопланетянами. Нужно просто знать, куда смотреть.

Полярные исследования конца девятнадцатого века можно считать аналогом космических программ двадцатого. Военные организации и частные компании снаряжали корабли новейшим оборудованием и отправляли на освоение неизведанных территорий. Гонка за завоевание полюсов сопровождалась подъемом волн патриотизма, и на поиски приключений отправлялись самые разные люди – от моряков и механиков до врачей и ученых. Успешное путешествие к полюсу было ключом к новым предприятиям, открытиям и возможной славе.

Среди тех, кто отправился исследовать Антарктику в начале XX века, был австралиец Дуглас Моусон. Моусон учился на инженера в Сиднее, но потом занялся геологией, чтобы сочетать два любимых дела – путешествия и исследования.

Дуглас Моусон на отдыхе во время антарктической экспедиции

После первого успеха, составления карт Меланезии, он заболел идеей об освоении Антарктики: именно здесь он собирался сказать свое слово. Старший коллега порекомендовал включить его в группу австралийцев, присоединившихся к первой (неудачной) экспедиции к Южному полюсу под руководством легендарного британского исследователя Эрнеста Шеклтона. Во время путешествия (это была экспедиция Шеклтона к морю Росса на судне “Нимрод” в 1907 году) Моу-сон выделился тем, что в числе первых взобрался на вулкан Эребус и дошел до южного магнитного полюса. Он так понравился Шеклтону, что тот предложил ему присоединиться к экспедиции Роберта Фалькона Скотта к Южному полюсу на корабле “Терра Нова” в 1910 году. Но Моусон отклонил предложение – у него были другие планы.

Пока в 1912 году Скотт и Амундсен, каждый в своем антарктическом лагере, готовились к покорению Южного полюса (что для первого закончилось трагедией), Моусон собрал австралийскую экспедицию в Антарктику, к Земле Адели, непосредственно к югу от Австралии. Моусон не собирался идти к Южному полюсу, он хотел изучить регион и составить карты ледников, горных хребтов и береговых линий. Он планировал большую современную экспедицию, намереваясь впервые использовать радиостанцию для обеспечения связи с Антарктикой и моноплан для получения первых снимков континента с воздуха. Для наладки оборудования Моусон взял на работу молодого британца, мастера на все руки Фрэнка Бикертона. К сожалению, моноплан упал во время пробного полета еще до отправления в Антарктику и повредил крылья. Однако Бикертон счел, что бескрылый самолет с единственным пропеллером может стать отличным “воздушным трактором” на лыжах. Он не будет летать, но будет тянуть сани по льду.

Честолюбивый план Моусона заключался в том, чтобы за год, отпущенный на проведение экспедиции, максимально изучить территорию Антарктики. Он собирался разделить коллектив на несколько групп по три человека, которые исследовали бы разные части территории на санях или с помощью “воздушного трактора”. Эти группы за три месяца должны были проходить несколько сотен километров, а затем возвращаться в лагерь и сообщать о своих результатах.

Группа Моусона, в которую вошли еще двое молодых исследователей, Ксавье Мерц и лейтенант Белгрейв Ниннис, отправилась в путь на нартах. Предприятие было рискованным, поскольку эта часть Антарктики славится нестихающими ветрами, которые дуют со скоростью 130 км/ч по поверхности ледников с множеством глубоких расщелин. Моусон и Мерц стояли на санях, которые тянули собаки, тогда как спортивный Ниннис бежал рядом со своими санями.

Однажды через пять недель пути, находясь почти в 500 километрах от базы, Мерц поглядел из своих саней и увидел только Моусона и его собак. Но нигде на безбрежном белом просторе не было видно Нинниса. Подозвав Моусона, Мерц осмотрелся еще раз, но безрезультатно. Подойдя к тому месту, где они в последний раз видели Нинниса и его нарты, они обнаружили гигантскую расщелину. В расщелине на глубине около 50 метров лежали две собаки – одна мертвая, другая тяжелораненая. Моусон и Мерц сбросили в расщелину веревки, чтобы найти Нинниса и вытащить выжившую собаку, но у них ничего не получилось. Нинниса никогда больше не видели. Расщелина была прикрыта тоненьким снежным мостиком, который не выдержал бежавшего Нинниса, хотя выдержал бы сани, вес которых распределен по большей площади. К несчастью, мостик провалился, и команда потеряла еще и продовольствие. На нартах Нинниса были сложены почти все продукты и палатка, а везли их лучшие собаки. Моусон и Мерц провели у края расщелины короткую траурную церемонию и немедленно повернули назад, чтобы вновь преодолеть 500 километров опасного пути.

Без палатки и всего лишь на недельном запасе еды (но с большим количеством топлива и палок) Моусон и Мерц проезжали без остановки по 27 часов, чтобы как можно быстрее добраться до лагеря. Они смастерили палатку из лыж и тента от саней. Не имея никакой другой еды, они регулярно приносили в жертву собак, не выбрасывая ровным счетом ничего. Но оба сильно ослабели, у обоих начался бред, они забывали снаряжение и путали узлы.

С каждым днем их состояние ухудшалось: кожа начала слезать, ногти ломались, их тошнило, были судороги. Обоих мучили приступы бреда и бессонница, что дополнительно усложняло ситуацию. Однажды ночью Моусон вынужден был усесться Мерцу на грудь, чтобы не дать ему в приступе бреда сломать палатку. Вскоре Мерц умер, оставив Моусона в одиночестве на расстоянии 160 километров от лагеря. Совершенно обессилевший Моусон продвигался вперед и один раз даже провалился в расщелину. Но широкие сани удержали его, он упал не глубоко и каким‐то образом собрался с силами и выбрался.

Когда Моусон вернулся к остальным участникам экспедиции, он бредил, был подавлен потерей двух товарищей и находился почти при смерти. Но ситуация осложнялась еще больше.

За несколько часов до возвращения Моусона его корабль с большей частью экипажа отбыл в Австралию. Моусон мог даже видеть силуэт судна под парусами. В лагере остались зимовать шесть человек, которые надеялись дождаться возвращения Моусона и его спутников. Среди тех, кто остался ждать, был Фрэнк Бикертон, и у него были хорошие новости. Но, учитывая плачевное состояние Моусона, Бикертону пришлось ждать несколько недель, пока руководитель экспедиции не пришел в себя настолько, чтобы их оценить.

Когда Моусон, Мерц и Ниннис отправились в трагически завершившийся санный поход, Бикертон вел свою группу из трех человек с помощью “воздушного трактора”. Ушли они недалеко. Несмотря на все усилия Бикертона, в условиях экстремального холода у бескрылого моноплана отказал мотор. Оставшись без самолета и не имея экспедиционных собак, поскольку их забрал Моусон, группа Бикертона вынуждена была толкать сани по льду своими силами на протяжении нескольких сотен километров. Двигаясь вглубь материка, они шли по сплошному белому полю, простиравшемуся на сотни километров вокруг. Каждый день они продвигались совсем немного.

Пятого декабря 1912 года на белоснежном поле они вдруг увидели небольшой черный предмет размером с мяч. Он лежал в ямке во льду и выглядел так, как будто кто‐то бросил его на поверхность. Камень имел блестящую и пузырчатую черную оболочку, а вокруг были рассеяны его фрагменты. Би-кертон счел, что это может быть интересно, сделал подробную запись и взял камень, чтобы Моусон как опытный геолог оценил находку.

Мы подобрали метеорит размером приблизительно 5" × 3" × 3,5", покрытый черной оболочкой, имеющий внутри кристаллическую [sic] структуру, с округлой поверхностью за исключением одного места, которое похоже на трещину, с очевидными признаками наличия железа. Он лежал на глубине около 2,5" от поверхности, судя по всему, недолго, что‐то около месяца.

Моусон вернулся к Бикертону полумертвым. Причиной состояния Моусона и гибели Мерца было собачье мясо. Они съедали все мягкие части, включая печень. Печень хаски в такой степени богата витамином А, что оба им отравились. Мерц не любил жесткое мясо и съел больше печени, чем Моу-сон, что и определило судьбу обоих.

Когда Моусон поправился, он подтвердил, что найденный Бикертоном камень действительно метеорит – это был первый метеорит, найденный в Антарктике. Хотя им пришлось почти год ждать спасательного корабля и несмотря на ужасные человеческие потери, в научном и географическом плане экспедиция Моусона оказалась успешной.

Следующий метеорит в Антарктике был обнаружен только через сорок лет. Команда русских полярников, работавших в горах Восточной Антарктиды, на другом краю континента от лагеря экспедиции Моусона, обнаружила еще один камень с черной оболочкой.

История поиска метеоритов получила новое развитие в 1969 году, когда вышедший на пенсию японский профессор наставлял перед поездкой группу ученых, направлявшихся на исследования ледников вблизи гор Ямато в Восточной Антарктиде. В группу входили десять японских геологов, картографов и гляциологов, планировавших составить карту ледника, как за пятьдесят лет до них пытались сделать Моусон и его товарищи. Перед отъездом руководитель группы, молодой ученый Масару Ёсида, отправился с визитом к профессору Масао Гораи – влиятельной фигуре в японской антарктической геологии – за советом и добрыми наставлениями на предстоящее путешествие. Ёсида спросил у Гораи, какие антарктические образцы из тех, что они найдут во время экспедиции, тот хотел бы получить в подарок. Профессор Гораи ответил: “Сейчас меня не интересуют метаморфические породы Антарктики, привезите мне в подарок ультрамафиты или метеориты”. Ёсида был молодым ученым, только начинавшим свой путь в науке, но знал, что в Антарктике на тот момент было найдено лишь четыре метеорита, и поэтому покинул профессора в некотором замешательстве.

Прибыв в Антарктику, команда приступила к установке геодезических реек для топографической съемки движения льда в разных участках ледника. Работа продвигалась быстро, но однажды один из участников экспедиции заметил в углублении во льду блестящий черный камень, очень похожий на тот, который Бикертон обнаружил более чем за пятьдесят лет до этого. Камень был покрыт черной коркой, и ее маленькие фрагменты были разбросаны по поверхности льда. Думая, что это может быть метеорит, Ёсида взял его, чтобы передать профессору Гораи. Через пару дней исследователи обнаружили еще один странный камень. А потом еще один. Составляя карту ледника на протяжении нескольких следующих недель, они нашли несколько таких черных камней. В тот год команда Ёсиды вернулась в Японию с девятью черными камнями с блестящей оболочкой. Думая, что это могут быть метеориты, они тщательно упаковали один из них, чтобы передать профессору Гораи.

Ёсида, обнаруживший девять возможных метеоритов, отправился к Гораи и ожидал триумфального приема, но выяснилось, что профессора нет дома. Ёсида передал жене профессора коробку с образцами, а также короткую записку с описанием коллекции. Когда профессор вернулся, он не стал открывать коробку, поскольку не ожидал найти в ней ничего замечательного. Ёсида зашел в другой раз и напомнил профессору о коробке, и тогда они вместе открыли ее и развернули образцы.

Группа японских полярников в экспедиции 1969–1970 годов во время поисков метеоритов в горах Ямато в Восточной Антарктиде

Выложив образцы на стол, профессор Гораи несколько сконфузился. “Гэтэмоно”, – сказал он. Один из вариантов перевода этого японского слова – “оригинально”: так говорят про непривлекательную еду, от которой большинство людей откажутся.

Через несколько дней профессор Гораи занялся анализом этих камней у себя в лаборатории. В соответствии со стандартным протоколом нужно сделать срез камня толщиной не более дюйма, чтобы осмотреть под микроскопом минеральные компоненты и гранулы. На поверхности каждого камня была темная корка, напоминавшая оплавленную породу. Специалисты по метеоритам называют ее корой плавления, поскольку под действием тепла при вхождении в атмосферу Земли минералы могут сплавляться, образуя блестящую внешнюю оболочку. Анализируя эти подробности и необычное сочетание минералов внутри камней, Гораи открывал в антарктической коллекции целый новый мир. Он отправил Ёсиде телеграмму: “Все «оригинальные» камни оказались метеоритами – все!”

Но находка оказалась еще более необычной. Чем больше Гораи вглядывался в срезы под микроскопом, тем яснее ему становилось, что гранулы внутри всех образцов разные – они состояли из разных наборов минералов. Если бы крупный метеорит распался на куски при прохождении через атмосферу, все девять камней имели бы сходный минеральный состав. Но эти метеориты отличались друг от друга.

Вывод был очевидным, хотя и совершенно неожиданным. Эти камни не были фрагментами одного и того же крупного метеорита, распавшегося на части при падении. Они оказались на льду в результате девяти независимых событий.

Была ли у гор Ямато какая‐то особенность? Падали ли метеориты в Антарктике чаще, чем в других местах? Что их сюда притягивало?

У японских исследователей возникла идея: возможно, это все из‐за льда. Как известно со времен Рандю, Форбса и Кельвина, лед движется, образуя слои и складки. Может быть, есть какая‐то связь между движениями льда и падением метеоритов? Японские ученые предположили, что синий антарктический лед обладает особенными свойствами и поэтому сохранил упавшие метеориты, а его движения в каких‐то местах способствовали скоплению метеоритов.

Японцы изложили свои соображения в 1973 году на конгрессе Метеоритного общества в Давосе в Швейцарии. Среди присутствующих на конгрессе был Билл Кэссиди из Университета Питтсбурга. К тому моменту Кэссиди уже сделал карьеру в геологии и специализировался на изучении метеоритных кратеров по всей планете. Он объездил весь мир, изучая влияние метеоритов на состояние земной поверхности. В начале своей исследовательской работы он побывал в Австралии, где познакомился с Дугласом Моусоном. Когда интерес к кратерам привел Кэссиди на конгресс в Давосе, встреча с Моусоном уже оставила в нем глубокий след. Он приехал на конгресс не в связи с исследованиями метеоритов, а потому, что его давно привлекала Антарктика.

Жизнь Кэссиди изменилась после выступления японских исследователей. Изменилось и наше понимание Солнечной системы. Как Кэссиди описывал в своих воспоминаниях, когда во время доклада он услышал фразу “метеориты скапливаются в антарктических льдах”, у него в голове загорелась лампочка.

Сразу после того, как Кэссиди выслушал доклад, у него созрел план. Он хотел начать сотрудничество с японскими исследователями, чтобы понаблюдать за антарктическими льдами и понять, почему в них скапливаются метеориты. А затем, вооружившись этими знаниями, он надеялся найти на континенте место, где можно собрать представительную коллекцию метеоритов. Это было время, когда дорогостоящие космические экспедиции “Аполлон” привозили на Землю образцы камней с Луны. Кэссиди хотел найти в голубых льдах Антарктики фрагменты Солнечной системы, доставленные на Землю бесплатно.

Кэссиди обратился за финансовой помощью в Национальный научный фонд. Ему отказали. Он не отступал, после трех неудачных попыток наконец получил финансирование и в 1976 году был готов начать работу.

К работе с метеоритами Антарктики Кэссиди отнесся с большой долей альтруизма. Он понимал, что сбор этих метеоритов может вызвать “золотую лихорадку”: различные группы вступят в соревнование, и образцы разойдутся по сотням коллекций. Но он также понимал, что, если все исследования будет проводить одна-единственная группа, пострадают научные интересы, поскольку новым людям и идеям вход в эту область исследований будет закрыт. Чтобы избежать подобных проблем, Кэссиди устроил так, чтобы в состав его исследовательской группы входили не только его студенты и друзья или студенты его друзей. Ежегодно он предоставлял возможность подавать заявку на участие в экспедиции другим людям.

Билл Кэссиди на льду

Такой подход позволил обучить многих студентов и исследователей следующего поколения. Более того, доступ к изучению метеоритов как к источнику для научных открытий был абсолютно бесплатным для ученых всего мира. Чтобы результаты работы были доступны для всех, участники исследований отказывались от монопольного права на владение образцами. Как сказал мне профессор Ральф Харви из Университета Кейс-Вестерн-Резерв, в настоящий момент руководящий поисками антарктических метеоритов, “это исследование планетарного масштаба, сделанное недорого и с привлечением краудсорсинга. По моему скромному мнению, никто и никогда больше не делал таких подарков науке”.

С мнением Харви трудно не согласиться. Программа “Антарктический поиск метеоритов” (сокращенно ANSMET), начатая Кэссиди в 1976 году, продолжается до сих пор и способствовала обучению сотен исследователей.

В соответствии с одним из последних отчетов, всего было обнаружено более 50 тысяч метеоритов.