— Александра-

— Ты задумалась, Алекс, — недовольно заметил сенсей, когда я оказалась на земле и без оружия.

— Я женщина, разве не имею права задумываться? — проговорила в ответ тоже недовольно.

Настроение было ни к чёрту. Хоть я и выпила отвар от похмелья, всё равно внутри было некомфортно. И вообще, сегодня я ненавидела весь мир. Такое ощущение, что ко всем происшествиям у меня начался ПМС.

Засада.

— Только не на поле брани! — рявкнул Мерт.

Он разъярённо раздувал ноздри и глядел на меня с яростью.

— Когда ты выходишь на бой — все проблемы должна оставить где угодно, хоть в бездне, но не в своей голове и сердце! Твой разум должен быть ясен, как чистое небо. В твоём сердце не должно быть ни страхов, ни сожалений, ни горя, ни обид! Ты должна быть свободна от всего мира, когда граница между женщиной и воином стирается! Ты — воин! Сама нам всем об этом кричала и истерила, так и веди себя как профессионал, а не как размазня!

Недовольно поджала губы и рывком вскочила на ноги.

Ненавижу нотации и головомойки, но Мерт прав, сегодня я, правда, веду себя как размазня. Не дело это.

И да, я всё знаю, что во время боя ничего не должно беспокоить и тревожить.

Но блин, сказать просто, а отрешиться от вчерашнего как-то сложно…

Даже выпивка не особо помогла. Хотя нет, помогла — я хоть проревелась всласть, а то с момента, как живу в новом мире, даже ещё не рыдала.

— Сегодня я мог поразить тебя уже трижды, Алекс, — меч сенсея по очереди коснулся моего живота, затем сердца и горла. — Сюда, сюда и вот сюда.

— Будь ты не женщиной, а мужчиной, да ещё и амином, то я бы ранил тебя, Алекс, для примера. И так бы ранил, чтобы ты находилась на грани — подобный урок ты усвоила бы сразу, — не унимался сенсей и продолжал выносить мне мозги.

— Угу, так амин бы вам и простил подобное, — хмыкнула я, вытирая полотенцем потное лицо и шею.

Пыль, поднятая во время схватки, еще не осела, вспотевшее лицо, да и всё тело было грязным.

Мерт метнул на меня странный взгляд и спокойным тоном произнёс:

— У моих учеников нет имён, нет званий и титулов, Александра. И запомни, на войне вождь — это сердце армии. Если вождь смертельно ранен или убит — значит, весь клан потерпел поражение. Запомни мои слова и сделай выводы. А на сегодня хватит. Идём в священное для всех воинов место — оружейную. Пора тебе найти свой меч.

Мы неспешным шагом двинулись прочь с арены. На меня уже не смотрели как на недоразумение. Пришлось хорошенько потрудиться и нескольким особо ретивым разбить носы, сломать руку и ткнуть мордой в песок, в прямом смысле слова.

Ещё не своя, но уже и не чужая.

Приятно, чёрт возьми.

Я всегда радовалась, когда в моём мире на тренировках меня с уважением и на равных встречали другие боксёры и тренера. Подобное отношение дорогого стоит, поверьте.

И сейчас я была близка к такому же статусу и здесь.

Доверие и уважение — главные факторы в системе любых боевых искусств.

— Сегодня твои мысли были заняты вчерашним происшествием с наложницей амина? — спросил вдруг тренер.

Я вздохнула и кивнула.

— Да, это так… Я испытываю противоречивые чувства и эмоции. Ненавижу, когда в душе происходит раздрай…

— Расскажи, что ты чувствуешь, — произнёс сенсей, и это был не вопрос, это была просьба.

Я замолчала на некоторое время, обдумывая, как объяснить свои ощущения и заговорила, когда мы прошли длинные коридоры и начали спускаться под тренировочную арену.

Не знала, что здесь есть подвальные помещения.

Хотя, чего удивляться? Во дворце же есть пыточные в подвале, так почему и тут не быть оружейной?

— Мне неспокойно. Неспокойно, потому что испытываю вину за случившееся. Умом понимаю, что не виновата, но душа мечется, а в сердце будто залили свинец. Я могла скрутить Эрху и тогда бы она не бросила в меня заклинание, которое в итоге поразило ни в чём неповинную девушку. И сама Эрха не оказалась бы сейчас ослеплённой и отданной замуж чуть ли не в качестве рабыни… Помимо вины, я испытываю ярость по отношению к амину. Очень злюсь на него, потому что это он развёл во дворце змеиный клубок! Зачем эти дурацкие правила про райни и возможность кому-то из девушек стать этой самой райни? Я приветствую возможность, которую амин даёт девушкам — учиться, работать во дворце, получать жалование, а потом и вовсе можно уйти и жить в своё удовольствие уважаемой нарой! Ведь я поняла, что большая часть девушек, даже в глаза не видела вождя, не то чтобы в его постели оказаться. Ну так организуйте тогда пансион для девушек на территории дворца, но без этого гарема и тупых условий и…

— Ты рассуждаешь с высоты своего опыта и мировоззрения, — прервал мою пламенную речь сенсей. — Гаремные традиции нашего мира уходят глубоко в прошлое. И то, амин Сандар многое упростил и упразднил, сделав, как ты сказала, для многих возможность учиться и жить в достатке без обременения оказаться в его постели. Но какая нагиня или человечк откажется от возможности вкусить поцелуй амина и ощутить на себе его сильные руки?

— Эээ… Стоп! — тут же оборвала Мерта. — Давайте-ка без вот этих ваших: «вкусить поцелуй амина, ощутить на себе его сильные руки…» — передразнила тренера. — И вообще, разговора не выходит…

Сенсей тихо рассмеялся.

— Ты злишься на амина, моя боевая девочка, потому что ты влюбилась в него. Ты злишься на себя и ощущаешь вину, потому что ревнуешь — твоё сердце неспокойно и на нём лежит тяжесть, потому что ты понимаешь, что во дворце живут другие наложницы и каждая мечтает стать его женщиной. Ты — равная ему, оттого и плохо тебе. С появлением в Бахадуре, ты сразу взяла на себя ответственность за свою жизнь — противостояла амину и нашим традициям. И как мой опыт подсказывает, такие личности всегда переживают и чувствуют ответственность за тех, кто слабее их самих. Ты увидела дворцовую жизнь во всей красе, даже больше скажу — её малую часть. То, что произошло — это будничная ситуация, Алекс. Женщины многих вещей не замечают, да и мужчины их не демонстрируют. В пыточных всегда кто-то есть. Раз в месяц обязательно кого-то казнят — предатели, нарушители закона, убийцы, шпионы — были, есть и будут. Ежедневно кто-то умирает от яда или подлого удара в спину… Такова жизнь амина, Алекс. Чем ты выше — тем больше ответственности и тем больше тебе приходится принимать суровых решений. Не таких решений, как мы порой принимаем, чтобы было хорошо для кого-то, амин принимает порой жёсткие решения, чтобы было хорошо для всего клана и иногда приходится жертвовать кем-то, чем-то…

Суровая правда жизни. Это не сказка…

— Мой тебе совет, дитя — или продолжи путь воина, но без амина, Александра. Забудь его и закрой своё сердце — ты пройдёшь испытания, я знаю, и тогда для тебя будет открыт весь наш мир. Ты можешь отправиться служить к границам или выполнять сложные задания военачальника, да и многое другое, только пожелай. Амин не сможет тебя оставить подле себя. А вот продолжить путь воина, но лишь наполовину — амин никогда не позволит, Александра. Ты должна решить для себя, что тебе важно — стать его сердечной подругой и прикрывать его спину, а ты сможешь, или же…

Повторять уже сказанное он не стал.

Потом вздохнул и завершил мысль:

— Я понимаю, не такого совета ты ждала, Алекс, но задай себе вопрос — чего ты сама хочешь? Не твои привычки, не наши традиции, а ты — твоя душа и сердце чего желают? Как только ты дашь сама себе ответ — твоя душа успокоится, а сердце станет лёгким. Всё просто, но при этом очень сложно.

* * *

— Александра-

Оружейный зал оказался очень крупным в плане, увенчан куполом наподобие пантеона, хотя это был цокольный этаж.

При входе установлено несколько дверей с короткими коридорами. Главная дверь, ведущая уже в сам зал, была закрыта дополнительной решёткой с гербом клана Рави.

И не было здесь никакой охраны.

Почему?

Этот вопрос и задала Мерту.

Он улыбнулся и снисходительно произнёс:

— Глупцом будет тот, кто решит силой войти в оружейную вождя. Здесь всё пронизано охранной и боевой магией, Алекс. Стоит пытаться начать взламывать оружейную — физической силой или магией — сработают все системы, и наступит страшная смерть тому глупцу.

— Оу, — протянула я. — И что, действительно никто даже не пытался?

— Оружейную ограбить? — хмыкнул Мерт. — Нет. Вот сокровищницу амина пытались. Было это ещё при отце нашего амина. На празднование по случаю окончания рассветных игр, проникли вместе с делегацией дружественных кланов воры и попытались вскрыть сокровищницу.

Я рассматривала потрясающую оружейную, которая больше напоминала музей с выставочными экспонатами. Только экспонатами было оружие — копья, булавы, мечи, арбалеты, стрелы, цепи, некоторые из представленных экземпляров я видела впервые. А ещё были доспехи, щиты, маски, кольчуги, боевое одеяние для коней, слонов, даже для драконов.

— И что? Ограбили? — спросила сенсея, разглядывая клинки.

Он рассмеялся.

— Воров скрутила охранная система — они увязли в ней и не смогли двигаться, пока вождь не снял заклинание. Но потом всё равно усилили охранное заклинание. Так что, это бессмысленно, Алекс и все наги об этом знают.

— Понятно… — пробормотала я. — Слушайте, но тут не так уж и много оружия, а воинов в клане не сосчитать. Или они разобрали всё самое лучшее, а это остатки?..

Мерт хмыкнул.

— Не так обстоит дело, Алекс.

— И как же?

— Честь выбрать «своё» оружие из этой комнаты удостаиваются единицы. Не каждому удаётся взять отсюда меч, копьё, арбалет или нечто другое. Но достойных воинов здесь побывало много, а вот со своим оружием вышли отнюдь не все. Здесь хранятся особенные клинки, Алекс. Каждый спит и ждёт своего воина и будет служить ему до тех пор, пока он жив. В каждом есть душа, каждый магически зачарован и они могут передать тебе свои знания.

— То есть, я могу уйти отсюда и без оружия? — решила уточнить.

Мерт улыбнулся и кивнул.

— Да. Но интуиция говорит мне, что здесь тебя уже ждут. И как правило, я никогда не ошибаюсь в своих ощущениях.

— И как мне узнать, где моё оружие?

Глаза разбегались, и хотелось потрогать клинки, ощутить их тяжесть в ладони. Или взять и лихо закрутить вот этим бравым мечом над головой. Но каждое оружие находилось под защитой — я видела магические силовые линии. Они были тонкие и едва заметные, как лазерные лучи, только белые. Но стоит подойти ближе и ощущается сильное напряжение. Если коснёшься, то тебя отбросит, но ещё и припечатает, как от тока. Бррр… В общем, руками не трогать!

— Ты почувствуешь его, — сказал сенсей, как будто говорил о чём-то обыденном и простом, словно я туфли выбирать пришла. — Просто подойди к каждому и ты услышишь свой…

Оружия было много. Я честно обошла каждый экземпляр, не только мечи, сабли, топоры, но и шипастые дубины, копья, боевые посохи, арбалеты, но всё было тщётно.

Постояв пять минут у последнего экспоната, разочарованно вздохнула, повернулась к Мерту, развела руками и сказала:

— Кажется, всё мимо, сенсей. Меня никто здесь не ждал и не ждёт. Сам видишь.

Если честно, было обидно. Итак сегодня настроение ниже плинтуса, потом ещё Мерт своими размышлениями и советами пришиб меня до кучи. А сейчас вообще хочется всё послать к чёрту и уйти, куда глаза глядят — желательно подальше от этого мира, желательно домой, на Землю-матушку.

Мерт нахмурился и долго смотрел на меня, будто я вот сейчас возьму и дам ему ответ на самую страшную тайну мирозданья. Но я молчала и смотрела в сторону…

Что-то я устала…

Какая-то вековая тяжесть навалилась на плечи и воистину лютая тоска сжала сердце ледяной да когтистой лапой. Она придавила цепкой лапою ещё и глотку, перекрывая дыхание. На ресницах вдруг задрожали слёзы.

Мне стало невероятно больно и горько…

Душевная боль и вселенская скорбь накатила, словно море волною, захлестнула меня — не вздохнуть, не поднять голову…

Я вдруг явственно услышала надрывное карканье над головою. Посмотрела на верх — никого и ничего… Я уже брежу…

Но мне почему-то захотелось кричать, чтобы унять криком боль, но губы мои словно запечатали…

Эта боль закрутила мою душу в жгут, сдавила грудь…

Я не удержалась от невыносимой тяжести, от этой невыносимой душевной боли и упала…

Ногтями впилась в глиняный пол и застонала…

Вскинула голову и испуганно, непонимающе посмотрела на тренера…

Это не я…

Это не мои чувства и эмоции!

А этот кто-то продолжать рвать мне душу…

Я ощущала его как себя — он презирал своё одиночество, которое длится не один век… Для него больше нет радости. Теперь радость для него — ложный призрак. Нет больше ни добра, ни зла… Одна тоска — как сплошной яд разъедает, душит, рвёт…

Тряхнула головой и надломленным голосом проговорила:

— Мерт… Мерт, что это?.. Мне так плохо…

— Ты чувствуешь его? — обеспокоенно поинтересовался тренер и тронул меня за плечо. — Алекс? Тебе не должно быть плохо…

— Но мне плохо, Мерт! — разозлилась я вконец и с усилием поднялась на ноги, но меня тут же зашатало, будто я пьяная.

Ухватилась за тренера и буквально повисла на нём.

— Так покажи мне! Подойди к своему оружию, которое тебя позвало! — рявкнул мне в лицо сенсей.

— Его эмоции — одна сплошная тоска и боль от одиночества. Он не звал меня, он просто устал от одиночества, которое длится чёрт знает сколько веков… И я не знаю, где он! И если это и есть зов моего оружия, то лучше пристрели меня! Не хочу я с таким депрессивным партнёром иметь дел…

Мерт вдруг как-то испуганно посмотрел на меня и отшатнулся со словами:

— Не может быть! Не может… Никак не может… Уже давно его никто не слышал…

Едва переставляя ватные ноги, добрела до выхода и, оказавшись у самых дверей, меня тут же отпустило.

Я вздохнула полной грудью.

— Вашу мать!.. …! …! — выдала я нецензурную речь, потому как других слов не было. — Что за х…, Мерт!

Он с каменным лицом встал туда, где как раз я ощутила все «прелести» не своего одиночества, опустился на колени, положил руки на земляной пол и проговорил какие-то слова. Говорил он очень тихо, что я ничего не расслышала, но вскоре пол дрогнул — земля послушно разошлась в стороны, и из её недр поднялся каменный холм…

Не поверите, но в этот камень был гордо воткнут меч!

Я даже глаза проморгала, дабы убедиться, что мне не кажется.

Чёрт, не кажется.

Как в легенде про Эскалибур — легендарный меч, закалённый в дыхании дракона Килгарры по просьбе Мерлина, этот тоже был огромным и могучим.

Блин, только не говорите, что это и есть тот самый… Да нееее…

— Семизубый меч позвал тебя, Алекс, — с благоговением в голосе произнёс Мерт, поднимаясь с колен. Он глядел на огромный меч, как на божество.

Он протянул мне руку и сказал:

— Подойди и возьми его. Если он примет тебя, то станет верным товарищем до конца твоих дней.

Да этот меч идеально викингу подойдёт, а не для меня!

— А если не примет? — напряглась, чувствуя подвох.

— Семизубец сам никого не зовёт. Его очень давно никто не «слышал». А те, кто «услышал», не смогли вытащить его и…

— И? — нахмурилась сильнее.

— Если он посчитает тебя недостойной, то рукоять сама превратится в оружие и разорвёт тебе руку, — «обрадовал» меня Мерт.

Да ну нафиг!

— Нет уж! — махнула я ручкой, словно прощаясь. — Обойдусь без вот этого конкретного боевого «товарища». Согласна на обычный меч, как у всех воинов клана!

И едва повернулась, чтобы уйти, как поняла, что не могу выйти за порог оружейной! Меня будто не пускала какая-то воздушная масса!

Повернулась к сенсею и, уперев руки в бока, зло поинтересовалась:

— Что за игры, Мерт? Убери свои магические штуковины и дай мне уйти!

Он покачал головой и спокойно ответил:

— Я ничего не делал, Алекс. Я — не маг, если ты забыла. Из оружейной тебя не пускает семизубец. Ты должна вытащить его. Должна дать ему шанс. Ему и себе.

— А если не смогу? — психанула я. — Мне рука вообще-то нужна!

— Наши лекари залечат твои раны, если окажешься недостойной этого легендарного меча. И хватит злиться — не испытывай его терпение.

— Его терпение? — рыкнула я. — А не пошли бы вы все тут, знаете, куда?!

Во мне разбушевалась дикая ярость и на этом бушующем гневном подъёме я буквально подлетела к мечу и крепко ухватилась за рукоять…

* * *

— Александра-

Пальцами стиснула на удивление тёплую рукоять меча и потянула на себя…

Злая усмешка скривила мои губы, когда меч совершенно легко, словно не из камня, а из мягкой массы выскользнул и оказался на свободе.

Рукоять не разорвала мою ладонь. Неужели меч, правда, принял меня?

— Невероятно… — услышала удивлённый вздох сенсея.

Я приподняла меч, разглядывая его. Клинок был на удивление лёгким. Ладонью коснулась лезвия и очень медленно провела по нему, смахивая мелкие пылинки и песчинки.

Меч разительно отличался от привычного для меня холодного оружия, прежде всего, сложной формой лезвия — на нём и правда, было шесть причудливых ответвлений, а седьмым, очевидно, считался кончик клинка — поэтому он носит имя — Семизубый.

Длинный и острый клинок не потемнел от времени. Белый металл будто сиял изнутри. Красивый. И это точно не арудал и не серебро, а другой металл.

Посмотрела на рукоять.

На навершии рукояти вспыхивал алый камень. Три красных поменьше украшали саму рукоять, на которой ещё был выгравирован рисунок, изображающий змея.

Меч был выполнен с удивительным мастерством, а качество стали порадовало.

Настоящий суровый клинок.

Судя по богатству отделки, меч был изготовлен для знатного воина.

— Он прекрасен, — сказала я тихо, не в силах оторваться от меча.

— В твоих руках, Алекс, он сияет, а какая сила от него исходит! — благоговейно прошептал Мерт. — Представляю, какой шок вызовет твоё появление во дворце с Семизубцем. Амин и другие вожди должны будут признать тебя себе равной, Алекс…

Оторвала взгляд от меча и с недоумением посмотрела на тренера.

— Равно? Что это значит, сенсей?

Он не успел ответить, как вдруг, прозвучали отдалённые раскаты грома.

Гром?

Здесь?

А потом, гром грянул рядом с нами и сопровождался он настоящей вспышкой молнии, осветившей оружейную до слепящей яркости. Неожиданно, меч в руке стал невероятно тяжёлым, и он начал клониться вниз. Я не придумала ничего лучше, чем подхватить его за лезвие другой рукой.

Острое лезвие изранило ладонь и в тот же миг, меч вспыхнул так ярко, что я едва не ослепла, словно это был не клинок, а рождение новой звезды.

Потом резко свечение прекратилось, зато камень, который хранил клинок, раскололся, явив мне и Мерту доспехи, щит и маску из того же металла, что и меч.

Мерт гулко сглотнул и произнёс:

— Ты даже не представляешь, Алекс, что это всё значит…

— Так объясните уже! — выдохнула, находясь в лёгком шоке.

Но Мерта снова не услышала, потому как в моей голове вдруг раздался мужской голос. Это было так неожиданно, что я вздрогнула.

В голосе прозвучали и гнев, и досада, и… раздражение?

Неприятный холодок пробежал у меня по спине.

«Юная дева, сначала вам следовало одеться, как подобает, прежде чем пробуждать меня».

«Да неужели?» — тут же ответила, не растерявшись, и добавила ехидно: — «Простите, о, великий, господин, сейчас я вас обратно в камень засуну и побегу принаряжаться! Только не обессудьте, по пути я могу передумать вновь вас вытаскивать из очень глубокой… из камня!»

И я вдруг услышала смех, который неприятно резанул слух — слишком звонкий и чистый.

Поморщилась и услышала, когда этот дух меча или что это было, произнёс насмешливо:

«Дерзкая воительница. Но ты мне подходишь. Скоро встретимся».

Я посмотрела на Мерта и произнесла:

— Или меч, действительно говорил со мной, или я сошла с ума.