<…> Тогда же здержаще скипетр и начало великиа власти стола града Владимера великому князю Георгию Всеволодовичю. Егда же се прииде в ушию его, он смятеся умом и страхом великым обьят бысть и омертвев сердцем; обычаи бо есть съгрешающим умертвевати и немужьствено сердце имети. Бе бо живуще ему свиньскы, в мнозе кале греховне и скверне, в гордыни, и властолюбии, и в пианьстве, и в зависти, и в любодеании, и в скупости, и в немилосердии, въистинну скотско житие живыи; и обеща покаятися, но токмо словом единым, а не якоже ниневгитяне пепелом главы своя посыпаша и милостива себе Бога сътвориша покаанием (см. Иона. 3: 6—10). Князь же великии Егории в недоумение впаде, не ведыи, что стъвори, и прииде к некоему старцю святу, от многых лет работающи Богу, хотящи от него уведати напрасное нашествие безбожных агарян на Рускую землю; бе бо можаше святыи старець поведати вся будущаа въпреди от Святаго Духа, – Каламирисо есть имя старцу тому. Се бо престав князь великии Егоргии его вертепу, с многыми слезами въпрошаше старца, старцу же ничтоже отвещающи к великому князю, но токмо лице свое отвращающи от него. Долго же время предстоящу, ничтоже отвеща ему святыи старець; князь же великии отиде скорбен, в велице уныние. В утрии же посылает прекрасную дщерь свою Феодору к святому старцю: мне, рекыи, не исповеда святыи старець будущаго гнева грех ради моих, но несквернеи сеи все исповедает. Девица же вертепу старца предстояше и с многыми слезами въпрашаша старца; старцу же въсплакався из глубины и сердца слезы, яко источникы, и пролив от очию своее, и власы главы своея простерши до земля – бе бо власы и досязаше до пояса; с многими слезами рече: «О, жено! Не слышала ли еси Господа нашего и Владыки к Иерусалиму глаголяще: “И овы, и тобе, Иерусалиме, избив посланныа к тобе пророкы камением побиваша, многажды бо восхотех чада твоя събрати, яко кокошь сбирает птенца своя под криле своя, но вы и меня отверъгостеся, скоро оставляю домы ваша пусты” (см. Мф. 23 37–38). Тако и зде, жено: преодоле бо злоба отца твоего милосердие Владычно, уже бо не имат помилован быти, но зле имает погибнути, и сущаа с ним, уже бо, девица, секира при корени древа лежит, всяко бо древо не сътворит плода добра, посекается и в огнь вметается (Мф. 3: 10). Темже, жено, отиди».

Девица же отцу своему предсташа, вся реченная старцем исповедаша; князь же великии в болшюю печаль впадоша. Яко приспе нощь, он же възляже в ложице своеи на одре своем. Яко же бысть четвертыи час нощи, и видев свет великии и мнев, яко граду горящу. И скоро въстав с постеля своея, и възрев в окно, и видев образ Владычень на воздуху стоаще, пресветлыя луча испущающа на град. Князь же великии, пад, поклонися образу Владычню, с многими слезами глаголя: «Слава Тебе, Владыко Христе, слава Тебе, Боже, слава Тобе, Царю! Мы и убо окааннии ужеотчаяхомся Твоея милости, но Ты убо, Владыко, не по грехом нашим, ни по безаконьем не отвращаеши лица Своего от места сего, но призираешь на нь и схраняеши десницею Своею. Не пришел бо еси. Владыко, праведных призвати, но грешных на покаание».

И многиа молитвы съ слезами изрек, и въста от места, и не видев образа Владычня, и рад бысть велми. Въ утреи иде к иному старцю, дале от града живущи, яко двадесять поприщь. Сеи бо предста вертепу, исповеда ему с радостию явлениа образа Владычня, Каламиросовы же сие словеса осужаше. Яко же исповеда старцю видение, старец же, въсплакався, рече: «Горе тобе, княже, яко радуешися, не разсудив видениа! Не слышиши ли псалмопевца Давида, глаголюще: “Лице Господне на творящая злаа, иже потребити от земля память их” (Пс. 33: 17), паки и ино писание глаголеть: “Призирая на земли, творя и трястися, и коснуся горам, и въздымятся” (см. Пс. 103: 32). Горы бо Святое Писание беси именуют, еже умножишася зде, и обладаша, и оскверниша место се; сего ради призирает Господь, и потребляет я, и очищает место се. Тем же, княже, не радуися, но паче плачися, хощем бо, княже, приати по делом своим». Князь же великии отиде тощь.

Безбожному же царю Батыю приближающися с многою силою агарянскою, грады разоряя, и села пожигаа, и человекы погубляа. И взя грады наша славныя Владимер и Ярославль и прочая грады, и уби великого князя Георгиа и вся сынове его, и вся сродники его изби, и поплени всю землю Суздальскую Божиим попущением, грех ради наших, по проречению святых старець. <…>

(Печатается по изданию: Серебрянский Н. И. Древнерусские княжеские жития (Обзор редакций и тексты). М., 1915. Приложение (Тексты). С. 81–82.)