Последний год в земной биографии Юрия Всеволодовича – уже не великого князя, но лишь бренного тела.
Из Лаврентьевской летописи
В лето 6747 (1239). Послал великий князь Ярослав за братом своим Георгием в Ростов. И привезли его к Владимиру, и, не доехав, остановились. Вышли навстречу ему из города епископ Кирилл и архимандрит Дионисий; понесли его в город с епископом и игумены, и священники, и черноризцы, и нельзя было слышать пения из-за плача и громких воплей, ибо плакал весь город Владимир по нему. Ярослав же, и Святослав, и князья русские плакали по нему с дружиной своею, и множество бояр и слуг плакали, лишившись своего князя, убогие – кормителя. Отпев обычные песнопения, положили его в каменный гроб в церкви Святой Богородицы, в гробнице, где лежит Всеволод, отец его.
(27. Стб. 467–468)
…Несколько столетий спустя сложилась легенда, согласно которой при перенесении тела во Владимир собравшиеся лицезрели настоящее чудо:
…и положили его в соборной церкви Пресвятой Богородицы, в южном приделе, с надгробными песнями. Всем же собравшимся видимо было чудо преславное и удивления достойное: как святая глава его так совокупно прилепилась к честному телу его, что и следа отсечения не было видно на шее его, но все сочленения целы и нераздельны, каковы и доныне в гробе пребывают, всеми видимые, и вызывающие удивление, и достойные почитания[194].
Ещё же видима была и десная рука его, кверху воздетая: ею же, словно живой, указуя подвиг своего свершения: как восприял от Бога вместо земного царствия небесных и вечных благ наслаждения вместе с царственной своей супругою, и с тремя благороднейшими сыновьями, и с единственной дочерью.
(58. С. 500–501)
Завершая рассказ о перенесении тела из Ростова во Владимир, автор Лаврентьевской летописи включил в него торжественный панегирик, посмертную похвалу князю Юрию Всеволодовичу (написанную не без влияния летописной же похвалы князю Андрею Боголюбскому, также принявшему насильственную смерть – но от рук заговорщиков в 1174 году[195]). Им мы и закончим хронику пятидесяти лет его земного бытия, ибо, как уверяет нас древний летописец, если и грешен был великий князь в своей земной ипостаси, то пролитая им кровь с лихвой смыла его прежние прегрешения – ибо «если не напасть, то не венец, если не мука, то не воздаяние»:
Был Юрий, сын благоверного отца Всеволода, украшен добрыми нравами, о них же немного скажем. Ибо сей чудный князь Юрий старался Божии заповеди хранить, и страх Божий имел в сердце, помня слово Господне, сказанное об этом:
«По тому узнают все люди, что вы Мои ученики, если будете любить друг друга» (ср. Ин. 13: 35); «и не только друзей, но и врагов ваших любите и добро творите ненавидящим вас» (ср. Мф. 5: 43).
Всех злоумышляющих против него, преждереченных безбожных татар отпустил, одарив их; ибо прежде присылали злые те кровопийцы послов своих, говоря: «Мирись с нами!» Он же того не захотел, по словам пророка: «брань славна лучше постыдного мира», ибо сии безбожные, лживый мир предлагая, великую пакость земле причиняют, как и здесь много зла причинили. Ибо Бог казнит разными казнями, дабы явились, как злато, очищенное в горниле, ибо христиане через многие напасти могут войти в Царствие небесное, по словам самого Христа Бога:
«Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11: 12).
Георгий, – мужеству тезоименитый, – кровью омылись страдания твои! Ибо если не напасть, то не венец, если не мука, то не воздаяние! Всякий, живущий в добродетели, не может быть без врагов.
Милостив же был паче меры, вспоминая слово Господне: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5: 7). Потому и не щадил имения своего, раздавая нуждающимся и церкви строя и украшая иконами бесценными и книгами. И города многие поставил, прежде всего – Новгород второй на Волге, в устье Оки, и церкви многие создал, и монастырь Святой Богородицы в Новгороде (Нижнем. – А. К.). Весьма почитал иноческий чин, и священнический, подавая им всё необходимое. Оттого и Бог прошения его исполнял, наполняя лета его доброденствием. И сидел во Владимире на отчем престоле 20 лет и четыре, а на пятое убит был безбожными и погаными татарами; случилось же это всё за грехи наши…
(27. Стб. 468–469)