Зима 1212/13 года принесла новые неприятности князю Юрию Всеволодовичу. Его девятнадцатилетний брат Владимир, не удовлетворившись княжением в Юрьеве, окончательно рассорился с ним и перебежал на сторону Константина, а затем «изъездом», то есть неожиданно, захватил Москву – город Юрия Всеволодовича. А вот другой его брат, семнадцатилетний Святослав, напротив, перешёл на его сторону; ему Юрий и передал освободившийся после бегства Владимира Юрьев-Польский. Ситуация становилась всё более запутанной.
Пугали и непонятные небесные явления, наблюдавшиеся над Владимиром:
Из Московского летописного свода конца XV века
…Было знамение на небе 25 марта, в пол-утра: явился над солнцем месяц, и начал быстро расти, и как стал словно луна за три дня до полнолуния, нашло на него облако чер[м]но[29], и постояло немного над луною, и сошло с неё прочь, и снова стал месяц мал; и опять начал полниться, и сделался так, словно за три дня [до полной луны], и опять нашло на него облако такое же, и, постояв немного, сошло, и был опять месяц мал. И было так четырежды. А когда случилось так вчетвёртое, потом уже не было ничего[30]…
Пожар был во Владимире 4 июня; сгорело 200 дворов и 4 церкви: Иоанна Предтечи, Иоанна Богослова, и Илии, и Евпатия.
(40. С. 110)
Но главное, возобновились затихшие было военные действия:
Из Летописца Переяславля Суздальского
…На ту же зиму Владимир Всеволодович не захотел княжить в Юрьеве и бежал на Волок[31], а с Волока на Москву, и сел тут, в городе брата своего Юрия…
В лето 6722 (1213)[32]. Выдана была Ростислава из Новгорода, дочь Мстислава Мстиславича, за Ярослава, сына великого князя Всеволода, в Переяславль Суздальский.
В том же году снова начал Константин войну: отнял у Юрия Соль Великую, а Кострому сжёг; а у Ярослава отнял Нерехту. Услышав же о том, Юрий и Ярослав, собрав полки, пошли опять на Константина к Ростову. И Давыд, муромский князь, пошёл на Константина Юрию и Ярославу в помощь. И, придя, встали у Ростова за рекой Ишней, где и прежде стояли. И повелели Юрий и Ярослав людям своим жечь сёла около Ростова. Услышав же о том, Владимир, брат их, пошёл с москвичами и с дружиной своей к Дмитрову, к городу Ярослава, брата своего, – а Ярослав тогда был у Ростова. Услышали дмитровцы, что идёт на них Владимир, и сами сожгли всё предградие, и затворились [в городе]. Владимир же, придя, не смог им ничего сделать, потому что крепко бились дмитровцы из города. Тогда же хотели Владимира застрелить, и бежал он с полком своим от города, убоявшись брата своего Ярослава; дмитровцы же, выйдя из города, перебили тылы дружины его. Владимир же, ускакав, сел на Москве.
(45. С. 130–131)
Сам князь Юрий, по сведениям Тверского летописного сборника XVI века, стоял в Пужболе – селе в трёх километрах от Ростова (ныне в составе сельского поселения Ишня), а его войско – «за две версты от Ростова, по реке Ишне». В изложении тверского книжника события той войны обросли уже совершенно легендарными подробностями. В составе Константинова войска бился знаменитый «храбр» (богатырь), некогда служивший ещё отцу братьев, великому князю Всеволоду Большое Гнездо, – Александр (Алёша) Попович, побивший со своим слугой Торопом многих воинов Юрия:
Александр же, выходя [из города], многих людей великого князя Юрия побивал, их же костьми накладены могилы великие на реке Ишне и доныне… ибо много людей было с великим князем Юрием; а иные побиты от Александра же под Угодичами[33]… Ибо те храбрые, выскочив на кою-либо сторону, обороняли град Ростов молитвами Пречистой. Многажды ведь князь великий Юрий на братнее достояние приходил, но со срамом возвращался…
(36. Стб. 337)
Не лишено интереса – в том числе и для характеристики великого князя Юрия Всеволодовича – то, как описывает автор Тверской летописи дальнейшую судьбу легендарного ростовского богатыря. Вместе с другими ростовскими «храбрами» Александр Попович участвовал и в битве на Липице, где совершил великие подвиги и где от руки его пали столь же легендарные богатыри князя Юрия – «храбрый Юрята» и «боярин Ратибор». Впоследствии, когда Юрий Всеволодович окончательно завладел владимирским великокняжеским столом (а случилось это в 1218 году), Александр будто бы убоялся, не начнёт ли Юрий мстить ему «Юряты ради, и Ратибора, и иных многих от дружины своей», и решил покинуть Ростов и вместе с другими богатырями перейти на службу к киевскому князю Мстиславу Романовичу, тестю Константина (36. Стб. 337–338). Погибли все они, по версии тверского книжника, в битве с татарами на реке Калке в 1223 году.
Мы уже отмечали, что автор Тверской летописи не по-доброму относился к владимирскому князю. Вот и в этом рассказе – пускай и в скрытой форме – обнаруживает себя такое его качество, как мстительность: ростовские богатыри, служившие и отцу Юрия Всеволоду, и брату Константину, не могут найти с ним общий язык и отказываются ему служить. Но и здесь перед нами всего лишь легенда, возможно, отголосок какой-то былины, обработанной книжником XVI столетия, и принимать её на веру вряд ли стоит. Зато из достоверных, летописных источников мы знаем, что реальные воеводы – противники Юрия и бывшие воеводы его брата Константина – перейдут к нему на службу и займут при нём самые почётные должности (таков, например, воевода Еремей Глебович, возглавивший войско Юрия в походе на болгар в 1220 году и на мордву в 1228-м).
…Взаимное разорение областей: Юрием и Ярославом пригородов Ростова, а воинами Константина – Костромы, Соли Великой (главного поставщика соли для всего княжества) и Нерехты – обессиливало всех участников войны. К тому же в княжестве начался голод. Наверное, сказалось и то, что Ярослав Всеволодович заручился поддержкой сильнейшего из тогдашних князей – Мстислава Удатного, правившего в Новгороде. Когда именно Ярослав расстался со своей первой женой-половчанкой, умерла ли та своей смертью или была пострижена в монахини, летописи не сообщают, но брак с Ростиславой Мстиславной означал для третьего Всеволодова сына союз со всем могущественным кланом смоленских князей Ростиславичей, которые к этому времени добились гегемонии на юге: Ольговичи были разбиты, бежавший из Киева Всеволод Чермный умер, а киевский престол – по согласованию с Мстиславом Удатным – занял его двоюродный брат и тёзка Мстислав (в крещении Борис) Романович, позднее прозванный Старым.
Так между Всеволодовичами опять был заключён временный мир. Больше того, Константин согласился помочь Юрию против мятежного брата Владимира.
Юрий же и Ярослав стояли у Ростова, не пуская полков своих на Константиновы полки и, помирившись с ним, целовали крест между собой. Давыд пошёл к Мурому, а Ярослав – к Переяславлю, а Юрий пошёл к Москве против Владимира, испросив помощь у Константина и у Ярослава. И, придя, осадил Москву, свой город, и послал к Владимиру в город с такими словами:
– Поезжай ко мне, не бойся. Я ведь тебя не съем, ты мне брат!
Владимир же, послушавшись его, выехал к нему. Юрий же договорился с ним на том, что пойти ему на княжение в Русский Переяславль, отчину свою. И пошёл Юрий во Владимир, а Владимир – в Русский Переяславль, и сел в нём [на княжение].
В то же лето был великий голод по всей земле Суздальской. И много зла навёл Господь на нас за беззакония наши: ибо одни ели кору дубовую, а иные мох, а иные солому толкли, а иные конину ели, и в Великий пост. И много людей тогда умерли от голода…
(45. С. 130–131)
Когда именно Южный Переяславль вернулся под власть суздальских князей, летописи опять-таки не сообщают. Возможно, это стало следствием примирения двух Всеволодов ещё в 1211 году, а возможно, что и наоборот – следствием поражения Ольговичей и примирения Ростиславичей с суздальскими князьями.
Надо признать, что Юрий по-доброму обошёлся с братом. Его слова, сохранённые летописцем («…Аз убо тебе не снем, ты мне еси брат свой» – как видим, Юрий умел выражаться и ярко, и образно), с несомненностью свидетельствовали о том, что родственные чувства значили для него больше, чем простой политический расчёт. Но столь же несомненно и другое: уход Владимира на юг ослаблял напряжение внутри княжества.
В дальнейшем Владимир Всеволодович выйдет из-под опеки старших братьев. В 1215 году он женится на дочери черниговского князя Глеба Святославича (брата покойного Всеволода Чермного). Однако судьба его в качестве переяславского князя сложится весьма драматично. В том же 1215 году он попадёт в плен к половцам, проведёт в плену несколько лет и только зимой 1217 года вернётся к братьям. (Как видим, ни его новые черниговские родичи, ни родные братья не торопились вносить за него выкуп.) Константин, ставший к тому времени великим князем Владимирским, передаст ему город Стародуб (ныне село Клязьминский Городок, недалеко от Коврова), в котором Владимир и будет княжить до самой своей смерти в 1228 году.
Ещё одно событие года оказалось счастливым для Юрия.
Из Лаврентьевской летописи
…Того же лета родился сын у князя Георгия месяца октября в 23-й день, и назвали его Всеволод, а в святом крещении нарекли ему имя Дмитрий.
(27. Стб. 438)
И своё крестильное, и княжеское имя старший сын Юрия получил в честь деда – великого князя Всеволода Юрьевича. Три дня спустя праздновалась память святого Димитрия Солунского, и сам Юрий и его княгиня должны были увидеть добрый знак в том, что их старший сын появился на свет в канун этого особого и для града Владимира, и для княжеской семьи праздника.
Был ли Всеволод первенцем, старшим ребёнком в семье? Трудно сказать. Известно, что у Юрия имелась дочь, которая в 1226 году вышла замуж за галицкого князя Василька Романовича (36. Стб. 346). Исходя из даты замужества, её признают старше Всеволода (79. С. 329). Возможно, так и было. Однако в древней Руси девочек выдавали замуж очень рано, и нельзя исключать того, что эта неизвестная нам по имени дочь Юрия появилась на свет после 1213 года.