Блестящие результаты Рязанской войны имели, как ни странно, и несколько негативных последствий для Владимиро-Суздальского княжества.
Константин Всеволодович не стал возвращаться в Новгород, но, по договорённости с отцом, ушёл в Ростов: дал ему отец Ростов «и иных 5 городов дал ему к Ростову», – сообщает летописец (27. Стб. 434). Этими пятью городами, как установили историки, были Углич (Углече поле), Ярославль, Молога, Белоозеро и Устюг – все к северу от Ростова (122. С. 194, прим. 1; 109. С. 99—100).
В Новгороде Константина сменил двенадцатилетний брат Святослав, уже занимавший прежде новгородский стол. Однако удержаться в Новгороде у него не получилось. Зимой 1208/09 года Святослав был схвачен новгородцами, которые пригласили в город торопецкого князя Мстислава Мстиславича (из смоленских Ростиславичей), прозванного позднее Удатным, то есть «удачливым». Смоленские князья прежде были союзниками Всеволода. Теперь бывший союзник превратился во врага.
Это заставило Всеволода Юрьевича начать войну с Новгородом. Как всегда, в этой войне приняли участие его сыновья, в том числе и Юрий (вновь даже не названный по имени).
Той же зимой великий князь Всеволод послал сынов своих, Константина с братьями его, на Мстислава Мстиславича на Торжок.
(27. Стб. 435)
Как обычно, аресту подверглись все новгородцы, оказавшиеся по торговым и иным делам во Владимиро-Суздальском княжестве, в первую очередь «гости», то есть купцы; введена была торговая блокада Новгорода.
Мстислав с новгородским полком – недавними союзниками Всеволода по Рязанскому походу – выступил навстречу Всеволодовичам. Но владимирский князь с самого начала готов был к примирению, ибо в руках у Мстислава оставался его сын.
Из Новгородской Первой летописи старшего извода
…Пришёл Мстислав в Новгород, и посадили его на столе отца [его][19], и рады были новгородцы. И пошёл Мстислав со всем полком на Всеволода; и когда были на Плоской[20], прислал к нему Всеволод:
– Ты мне сын, а я тебе отец[21]. Пусти Святослава с мужами и всё, что захватил, верни, [а] я гостей отпущу и товар.
И отпустил Мстислав Святослава и мужей его, а Всеволод отпустил гостей с товарами. Крест целовали и мир взяли, и пришёл Мстислав в Новгород.
(22. С. 51–52)
В Лаврентьевской летописи акценты расставлены иначе. О потере Новгорода здесь вообще ничего не говорится. Сказано лишь о том, что Константин с братьями во главе многочисленного войска выступил к Торжку и затем, находясь в Твери (то есть оставаясь на территории Владимиро-Суздальского княжества), заключил мир с Мстиславом:
…Мстислав же, услышав, что идёт на него рать, ушёл из Торжка к Новгороду, а оттуда ушёл в Торопец, в свою волость. Константин же со своими братьями возвратились от Твери, и Святослав пришёл к ним из Новгорода, и поехали все к отцу своему во Владимир.
И это при том, что Мстислав остался княжить в Новгороде, а вовсе не удалился в Торопец, свою прежнюю волость.
Так Новгород ушёл из-под власти владимирского «самодержца». Всеволод Юрьевич не будет предпринимать попыток вернуть его. А вот сыновья и внуки Всеволода – уже после его смерти – будут неоднократно занимать новгородский стол, в том числе и в княжение во Владимире Юрия Всеволодовича.
В зимние месяцы 1208/09 года Всеволоду Юрьевичу приходилось воевать на два и даже на три фронта: и с рязанскими князьями, и с черниговскими Ольговичами, и с князем Мстиславом Удатным. И надо признать, что в целом ему хватало для этого и сил, и ресурсов. Прежде всего потому, что под рукой у него находились взрослые сыновья, способные при необходимости возглавить войско. Одним из них был Юрий. Именно зимой 1209 года пробил наконец его час, и когда впервые ему доверили самостоятельно командовать владимирским полком, он сумел проявить себя весьма достойно.
Из Московского летописного свода конца XV века
Приходили к Москве рязанских два князя – Изяслав Владимирович и Кир-Михаил Всеволодович, потому что слышали, что сыновья Всеволодовы ушли к Твери, против новгородцев. А того не ведали, что, урядившись с новгородцами, вернулись от Твери во Владимир, к отцу своему. И начали [они] воевать сёла около Москвы…
(40. С. 107)
В Средневековье достоверные известия распространялись медленно и чаще всего приходили с опозданием. Новгородская война закончилась быстрым миром, а этого рязанские князья не учли. И именно Юрия, только что вернувшегося из-под Твери, отец «вборзе», то есть спешно, послал во главе своих дружин против рязанских князей и приведённых ими половцев, разорявших окрестности Москвы. Заметим, что Ярослава, недавнего рязанского князя, привлекать для этого Всеволод не стал – возможно, потому что Ярослав лишился своей дружины, перебитой во время рязанского мятежа, а может быть, опасаясь, что у него сложились какие-то особые отношения с рязанскими князьями, участниками набега.
Считается, что в Московском летописном своде конца XV века отразился более ранний летописный свод, составленный в правление князя Юрия Всеволодовича, в первой трети XIII века. Очевидно, именно поэтому здесь сохранился наиболее подробный рассказ о военных действиях, ставших заключительным аккордом третьей Рязанской войны. Более того, историки предполагают, что летописец, автор соответствующей летописной статьи, входил в окружение князя Юрия Всеволодовича и либо сам участвовал в походе, либо писал со слов его непосредственного участника (121. С. 217–218). Приведены в летописи и дата победы Юрия – 26 марта 1209 года, и точные географические названия, которые позволяют проследить путь владимирского войска. Правда, не все из этих названий могут быть определены нами со стопроцентной уверенностью:
Князь же великий Всеволод, услышав (о случившемся. – А. К.), спешно послал против них своего сына Георгия. Тот пришёл к вечеру на Голубино и послал сторожи – искать ратников. И стало ему известно, что Изяслав стоит на Мерьской, а Кир-Михаил – на Литове, а людей своих распустили воевать…
Итак, Юрий воспользовался тем, что рязанские князья разделили свои силы, а составлявшие их основу половецкие отряды занялись грабежом подмосковных сёл. Голубино, упомянутое в летописи, – это, скорее всего, местность (деревня) на правом берегу реки Шередарь, левого притока реки Киржач, впадающей, в свою очередь, в Клязьму, на западе нынешней Владимирской области; это название сохранилось до настоящего времени как название урочища, или леса, хорошо известного жителям здешних деревень Холино и Хмелёво Киржачского района (84. С. 201–202)[22]. Проведя глубокую разведку, Юрий выяснил местоположение противника и отдельных его отрядов. Оказалось, что Изяслав Рязанский занимает позиции на реке Мерьской – позднее этот левый приток Москвы (впадает в неё недалеко от современного Воскресенска) получил более благозвучное название – Нерская; Кир-Михаил же стоит намного дальше, на Летовке (левый приток Цны, протекает на востоке Московской области, в нынешнем Егорьевском районе). Оба князя нападения не ждали («люди своя распустиша»), хотя и выставили охранение («сторожу»).
Дальнейшие действия Юрия можно оценить как без преувеличения блестящие:
Георгий же двинулся ночью против Изяслава к Мерьской – потому что тот был к нему ближе. И когда был на Волочке, и оттуда отрядил сторожевой полк за реку Клязьму, а сам пошёл за ними. И на ранней заре встретились сторожи их, и погнали Юрьевы сторожи Изяславли, и гнали их лесом, посекая их. Георгий же спешно пошёл за ними с полком своим, и пришёл к реке Дрезне (Дроздьне), и тут ударил по Изяславу. Тот же побежал, а дружину его перебили, а других в плен захватили, а сам он переправился через реку, и многие из дружины его утонули около него.
Слышал же о том Кир-Михаил, что Изяслав побеждён, и сам бежал с полком своим. Был же тогда Великий четверг и Собор Архангела Михаила. Князь же Георгий возвратился с победой к отцу своему во Владимир с великой честью.
(40. С. 107–108)
…И победил Юрий Всеволодович Изяславов полк Владимировича, – добавляет автор Летописца Переяславля Суздальского, – а сам Изяслав убежал, и Кир Михаил за реку за Оку с остатком дружины, а иные тут утопли. Юрий же возвратился к отцу своему с победою в град Владимир.
(45. С. 128)
Упомянутый в летописи Волочёк, откуда Юрий снарядил в разведку сторожевой полк, – это позднейшее село Волочок-Зуев, левобережная часть нынешнего города Орехово-Зуево Московской области. Это был важный стратегический пункт на западе Владимиро-Суздальского княжества. Само название свидетельствует о том, что здесь начинался волок («волочёк»), связывавший бассейн Клязьмы через реку Нерскую с Москвой и далее с Окой.
Более или менее точно определяется и место решающей битвы. В летописи река, на которой она случилась, называется Дрозьдной (в Никоновской и ряде других значится Тростна (33. С. 60), но это очевидная ошибка). Речь идёт о реке Дрезне, правом притоке Клязьмы (именно так: Дрозной именуется она в позднейших писцовых книгах). Вероятно, сражение происходило в низовьях реки, вблизи современного одноименного города (84. С. 201). Впрочем, в Летописце Переяславля Суздальского место битвы обозначено по-другому: Юрий встретил рязанских князей «у Осового», где и победил Изяславов полк (45. С. 128). Что такое Осовой, непонятно. Скорее всего, какой-то населённый пункт на той же Дрезне.
Великий четверг 1209 года пришёлся на 26 марта, празднование Собора Архангела Михаила, – так что и здесь летописец точен. Во Владимир же князь-победитель вернулся, надо полагать, ещё до Пасхи, то есть ранее 29 марта. С собой он привёл немалый полон.
Это был подлинный триумф князя Юрия Всеволодовича – первый и, как оказалось, последний. Больше столь победоносных войн в его биографии не будет. Не берёмся судить, чем можно объяснить это: тем ли, что Юрий вообще не любил воевать, а когда позднее принимал участие в сражении, то легко подпадал под влияние других (как это будет в несчастной для него битве на Липице, где всем распоряжался его брат Ярослав), или же тем, что в победоносном сражении под Москвой рядом с Юрием оказался какой-то талантливый воевода. Но что за воевода? Никакого другого имени, кроме имени Юрия, летопись не называет, так что приписывать победу кому-нибудь ещё у нас нет ни малейших оснований.