На глазах у изумленной Джульеты борьба внезапно перешла в партер — Венди потянула добычу так сильно, что опрокинулась на пол вместе со стулом, утянув за собой Тайли, вцепившуюся в пакетики мертвой хваткой. Грохот и возня стали привлекать внимание сидящих за соседними столами студенток, принявшихся удивленно оглядываться на такое зрелище.

— Немедленно. Отпусти. Мои. Булочки!

— Эй, бесстыдницы! — послышались со всех сторон возмущенные возгласы. — Снимите комнату на двоих и там хватайте друг друга за булочки, и за все остальные места!

Боровшиеся подружки опомнились, осознав, что на них смотрит половина столовой, и вскочив с пола, сели обратно на стулья. Причем Венди таки удалось вырвать из цепких рук Тайли один пакетик. И теперь они сидели подальше друг от друга, и настороженно косясь, поедали каждая свою булочку. Джульета удивленно смотрела на девушек, уплетая, в свою очередь, батончик протеинов.

После того, как обед закончился, Венди и Тайли покинули столовую, оставив Джульету на попечение стайки. Поговорить с Мартой возможности не представилось — кудрявая соседка Тайли глядела настороженно и жалась поближе к другим девчонкам.

В итоге, Венди и Тайли брели по коридору забрать, наконец, сумку из аудитории. Тайли пригорюнилась, а Венди ее утешала, как могла.

— Не переживай, все будет в порядке!

— Думаешь?

— Уверена! Сейчас ей страшно, она взволнована, но это пройдет, и ты сможешь навешать ей на уши какой-нибудь лапши про те песни.

— Очень надеюсь, — вздохнула Тайли. — Марта — хорошая девушка, красивая, добрая. И я не хочу, чтобы она сбежала из-за глупого страха, чтобы она боялась меня, понимаешь?

— Да-да, понимаю. Слушай, за нами хвост. Кажется, нас выслеживает хищница.

— Что, аж целая хищница? — с сарказмом переспросила Тайли. — Она одна, а нас двое. О, что же теперь делать?!

И она картинно закатила глаза к потолку.

— Разделимся.

— Что-о-о?

— Разделимся, говорю.

— Зачем?

Венди только ухмыльнулась в ответ.

— Ка-а-ак хочешь! — хмыкнула Тайли.

Пурртриция осторожно следовала за странной парочкой. Она была уверена, что ее до сих пор не заметили, хоть она и выслеживала Венди почти с самого утра. А до этого изучала ее привычки и маршрут два последних дня прошлой недели. Нападать сразу хищница не стала — Венди явно ожидала неприятностей, специально зайдя в раздевалки спортивного корпуса. Она уже выставила Дороти на очередное посмешище подобным образом, и Пурртриция не собиралась повторять ошибки глупой саламандры.

После раздевалок случая никак не представлялось. Жертва хоть и совершала глупость, перемещаясь по Сакуре одна, но делала это хорошо. Казалось, она четко знает, когда и откуда ее могут атаковать, перемещаясь по коридорам таким образом, чтобы между ней и возможными угрозами постоянно находилось открытое пространство. Она не тупила, не подходила близко к углам, не входила в комнаты, не осмотревшись внимательно, время от времени останавливалась, чтобы оглядеться или прислушаться.

Кроме того рядом с Венди постоянно кто-то оказывался. Сначала на нее каким-то образом наткнулись две третьекурсницы, затем Рина. При Рине Пурртриция решила не атаковать, ведь та не знала, что Пурртриция охотится, и лучше, чтобы так и осталось. Она, конечно, не позвала бы преподавателей, даже если бы Пурртриция съела Венди у нее на глазах, но. У такой как Рина, наверняка есть подруги-лани, которым она может намекнуть держаться с Пурртрицией настороже. Те скажут своим подругам, а те — своим. Слух будет распространяться, и вот у тебя уже репутация охотницы, и все от тебя шарахаются, хоть ты ни разу не спалилась и в списках не состоишь. Поэтому кошка не воспользовалась и этой возможностью.

А дальше произошло то, что взбесило Пурртрицию до крайности. Джульета! Это жалкое подобие нэко умудрилось застукать Венди врасплох! Венди, у которой словно имелось шестое чувство, которая каждый раз, когда Пурртриция решала, что настал подходящий момент, усиливала бдительность — эта Венди прозевала самую жалкую кошку в Сакуре, позволив ей напрыгнуть на себя. И что сделала Джульета? Ничего! Сидя сверху на здоровой, аппетитной лани, на которую, как и на Дженну, облизывается каждая хищница в Сакуре, и которая станет отличным обедом для удачливой охотницы, эта пародия на нэко позволила купить себя мышами и слезла с нее сама! А потом еще и позволила себя гладить в очередной раз. Какой стыд!

Но ничего! Пурртриции, наконец, представился случай навести порядок. Глупые лани разделились! Тайли пошла в одну сторону, а Венди в другую. Преступная небрежность! Сейчас идеальный момент — один рывок, и Пурртриция наглядно покажет Венди, как заканчивают те, кто гуляет по Сакуре в одиночку, а затем снисходительно выслушает ее оправдания и извинения. Через стенки животика, в котором эта самая Венди будет барахтаться, конечно!

Пора! Венди шла одна в сторону удаленного коридора, никто не увидит и не услышит, что с ней стало. Пурртриция перешла на бег, передвигаясь легким шагом в туфлях с мягкой подошвой. Человеческое ухо прктически неспособно услышать этот звук — жертва не узнает о приближении своей хищницы. Когда Пурртрицию отделяло от Венди около десятка метров, кошка беззвучно взвилась в воздух в длинном грациозном прыжке, который должен закончиться на спине человеческой девушки. А дальше дело техники, впитанной с молоком матери и уже отточенной несколькими охотами в Сакуре, ведь школа предназначена не только для того, чтобы учить девушек читать и писать, но и научить познавать свое наследие, занимать положенное место в пищевой цепи — хищника или добычи.

И тут случилось непредвиденное — Венди, которая все это время брела вперед, не оглядываясь, вдруг сделала шаг в сторону, разворачиваясь и выбрасывая вверх сжатый кулак в молниеносном апперкоте. Пурртриция, находившаяся в прыжке, уже не могла как-либо уклониться, но с отчаянным мяуканьем все равно изогнулась в воздухе, пытаясь избежать удара.

Кулак врезался ей прямо в лицо, сломав нос и выбив один из клыков. Инерция влекла тело кошки вперед, и встретив несокрушимое препятствие в виде твердо сжатого кулака, Пурртриция перевернулась в воздухе, и рухнула спиной на пол коридора, раскинув в сторону руки и ноги. Обычно кошки в Датиане приземляются на все четыре конечности, как и их дикие родственники из животного мира, но здесь расстояние и время на реакцию были слишком малы.

При ударе Пурртриция пребольно стукнулась затылком о доски пола, и ее сильно оглушило. Все померкло перед глазами, голову и тело пронзила острая боль. Кошке понадобилось несколько секунд, чтобы снова прийти в себя. Она лежала на полу, схватившись руками за затылок и стонала, а над ней возвышались Венди и Тайли.

Как? Как такое возможно?

Кошка потрясенно переводила взгляд с одного человеческого лица на другое: с насмешливого у Тайли, на суровое, с нахмуренными бровями и сжатым в тонкую линию ртом, у Венди.

Тайли звонко рассмеялась своим мягким мелодичным голосом, который так всем нравился.

— Ха! Прикинь, она повелась! Какое жалкое зрелище! — с издевкой прокомментировала она произошедшее.

— Ага.

Венди занесла руку для нового удара. Пурртриция испуганно пискнула, попытавшись вскочить на ноги, но тело пронзила резкая боль, а перед глазами все поплыло. Через секунду страшный удар отправил ее в нокаут, выбив из нэко остатки сознания.

Глава 31. Рейнджеры задают тон. (часть 5)

— Все чисто, капитан, мы ждем вас на северном краю поляны тысячецвета, — тихо прошелестела рация.

— Хорошо, я понял. Мы идем к вам, — прошептал в ответ Умгал.

— Вперед, — обратился он к ожидавшим рейнджерам.

Группа осторожно двинулась вперед. Последние несколько дней они шли по лесу, соблюдая все возможные меры предосторожности. Впереди разведка снова тщательно проверяла путь на наличие опасностей.

Умгалу и его рейнджерам было чего опасаться. В трех днях пути — сказал тогда капитан лискатийцев. Демоны уже совсем рядом с землями, которые можно назвать цивилизованными. И эти три дня уже миновали.

Словно по волшебству, всюду стали попадаться признаки чужеродного вмешательства. Странные следы посреди леса, искусственные просеки, поврежденные растения. Это нельзя было списать на местных или естественные условия — никто и никогда на Карвонне не ведет себя так по отношению к лесу. Лес уважают, его боятся. Поселения прячутся в густой чаще, таясь от посторонних глаз. С детства маленькие дикари приучаются действовать скрытно, не оставлять следов, по которым их можно найти. Никто из них не вел бы себя так небрежно по отношению к природе, святой чаще, дарованной Богиней ее детям. Так делали только чужаки. Те, кто пришел сюда убивать и разрушать. И они убивали и разрушали, не заботясь ни о чем.

Об чудовищных зверствах демонов ходило множество слухов. Любопытство Умгала, которое не получилось удовлетворить в Лискате, с лихвой насытилось вне его. Пока в джунглях еще можно было найти тропы, по которым дикари ходили в город, рейнджеры регулярно встречали беженцев, покинувших свои дома. От них-то Умгал и наслушался всевозможных ужасов про нашествие черной тьмы, поглощающей все и всех, не оставляющей в живых никого.

К сожалению это все оказалось не тем, что он искал. Подобной чуши он начитался и в замке Таронна, где кипами лежали отчеты о допросах беженцев с юга. Информация была противоречивой, неопределенной, и это означало только одно — никто из беженцев не видел демонов собственными глазами.

В отчаянной попытке найти хоть что-то достоверное, Умгал и Гедеон зацепились за слухи о том, что существуют единицы тех, кому удалось пережить ночные нападения неизвестных врагов. Конечно, часть из них наверняка осела в Лискате, но туда-то путь заказан — придется крутиться так.

Потому-то последние несколько дней экспедиция медленно продвигалась на юг, стараясь встретить как можно больше беженцев и опросить их уже не в общем, а вполне конкретно — есть ли среди них те, кто лично присутствовал при нападении демонов на его/ее деревню?

Однако все оказалось напрасно. Умгал и Гедеон метались по окрестностям все отчаяннее и отчаяннее, но так и не нашли никого, кто пережил бы нападение демонов. Постепенно группы беженцев встречались все реже, по мере того, как рейнджеры забирались все дальше на юг. Они встретили несколько брошенных деревень, жители которых не стали ждать, когда враг придет к ним, а снявшись с насиженных мест, подались в бега. Больше никаких косвенных данных, некого опрашивать. Близился тот момент, который Умгал старательно пытался отдалить все это время — когда им лично придется столкнуться с новым противником, и испытать его мощь на себе. Отряд хорошо подготовлен, имеет лучшее снаряжение и опытных магов-кицуне — мало кто смог бы с ним справиться. Но Умгала грызло нехорошее предчувствие, и с каждым новым днем путешествия на юг он становился все мрачнее и мрачнее.

Рейнджеры пересекли поляну, поросшую, к радости Лин и Каи, цветами тысячецвета, который использовался во множестве зелий, и вышли к ее северной опушке, где ожидали посланные вперед разведчики.

Когда Умгал приблизился к опушке, из-за линии деревьев выскочил пантаур — один из разведчиков.

— Рассказывайте, — бросил Умгал, подходя ближе.

— Вам лучше на это посмотреть.

Разведчик махнул рукой, зовя Умгала и Гедеона за собой. Озадаченные, командиры отряда последовали за ним.

Долгое время пришлось пробираться через заросли. Казалось густым кустам и молодым побегам деревьев не будет конца, однако вскоре чаща раздалась в стороны, открыв взгляду край широкой балки, дно которой также поросло лесом.

Пантаур провел их к той точке, где ожидала остальная разведывательная группа. Рейнджеры не стояли праздно на месте, открытые посторонним взглядам — четверо оборотней прятались в кустах, давая знать о себе условными сигналами только тогда, когда приближались свои.

— Вот, что я хотел вам показать, — сказал пантаур.

Он поднял руку и указал на едва заметную просеку посреди леса.

— Когда-то, месяца три-четыре тому назад, что-то большое проломилось здесь через чащу. Кусты и молодые деревца были смяты, буквально раздавлены, и новые побеги до сих пор еще не выросли.

— Есть предположения, что это могло бы быть?

— Есть вполне точное знание. То, что это сделало, находится там, на дне балки.

Умгал, Гедеон, и подошедший Салливан с любопытством повернули головы в сторону крутого обрыва.

— Идем, посмотрим.

Они принялись осторожно спускаться по склону, следя за тем, чтобы не сорваться и не покатиться кубарем. Салливан, который хорошо помнил, как он облажался когда-то перед мостом троллей, был особенно внимателен.

Спустившись ниже крон росших в балке деревьев, они увидели, что имел в виду пантаур — на дне, завалившись на бок, лежал огромный вездеход. Размером с целый небольшой дом на гусеницах, он беспомощно уткнулся кабиной в дно балки.

— Вот это да! — воскликнул Гедеон. — Вездеход Содружества!

— Похоже, водитель при движении через заросли не заметил, где начинается балка, и обрушил машину вниз, — прокомментировал случившееся Умгал.

Об отчаянной попытке затормозить и выровнять скольжение свидетельствовала сорванная гусеница, растянувшаяся по склону. Замедлить падение не получилось, и достигнув еще более крутой части склона, вездеход рухнул вниз, врезавшись в землю.

Сейчас некогда внушавшая страх стальная громадина сиротливо и беспомощно лежала, позабытая и позаброшенная своими хозяевами.

Умгал и Гедеон подобрались ближе, чтобы заглянуть внутрь и оценить масштаб повреждений.

— Это из той пропавшей экспедиции, несколько месяцев назад, помнишь? — возбужденно прошептал Гедеон.

Умгал кивнул. Он хорошо помнил поднявшуюся тогда шумиху, бессмысленные поисковые партии в лес, запросы в замок Таронна, через который проходила колонна иномирцев. Все было бесполезно, Карвонна проглотила незваных гостей, и не собиралась отдавать их назад. Все улеглось, про пропавших людей благополучно забыли. И вот теперь они натыкаются на первые следы их прохождения здесь. Натыкаются на пути в земли, занятые неизвестным врагом.