— Ты настоящий профессионал! — восхищенно сказала Дженна.

Она еще немного полистала альбом, и с удивлением увидела там еще несколько рисунков с собой. Вот она скучает на лекции, подперев голову кулаком и глядя в окно, вот она в раздевалке в форме чирлидера, собирается раздеваться, чтобы идти в душ, вот смеется, общаясь со стайкой, которая нарисована в виде простых безликих силуэтов, выделяя Дженну на первый план. Блондинка удивленно подняла глаза на художницу.

— Ты очень красивая, — объяснила Шауна причину появления этих рисунков.

Дженна смутилась.

— Не могу дождаться. — пробормотала она.

— Чего? — с интересом спросила Шауна.

— Когда познакомлю тебя со своими друзьями! В смысле, не со стайкой, а с настоящими друзьями. Уверена, ты им очень понравишься! Если они согласятся (а я уверена, что они согласятся), мы сможем дружить и ходить всюду вместе. Ты будешь под их защитой.

Улыбка на лице Шауны на секунду исчезла, но затем расцвела снова.

— Это было бы замечательно, — в ее голосе послышалась нотка ностальгии. — Я бы очень хотела, правда.

— Отлично! — блондинка радостно хлопнула в ладоши. — Идем скорей, и я тебя познакомлю со всеми!

— Ты так красива, когда счастлива, — голос Шауны прозвучал совсем рядом. Дженна удивленно моргнула, осознав, что теперь они сидят на диванчике вдвоем, очень близко друг к другу. — Твой рисунок, который я сделала сейчас, нравится мне больше всего.

Дженна обратила внимание, какой милой кажется Шауна сейчас, как приятно от нее пахнет ванилью. Блондинка даже сморщила носик от странного запаха. А кроличьи ушки оказались так близко!

— Можно к ним прикоснуться? — затаив дыхание спросила Дженна. — Твои ушки. они выглядят такими. мягкими.

Шауна закусила губу, краснея.

— Можно, — пробормотала она, отводя глаза.

Блондинка погладила теплые мягкие уши, которые дернулись при ее прикосновении. Шауна издала тихий стон сквозь стиснутые зубы.

— А знаешь, — Шауна все еще смотрела в сторону, — что прикоснуться к ушкам кролика это очень интимный жест, свидетельствующий об огромном доверии?

— Эээ?

— А можно мне поиграть с твоими волосами? — в свою очередь попросила Шауна. — Я хочу почувствовать такие же они мягкие, как выглядят.

Дженна кивнула, закрыв глаза. Она почувствовала прикосновение маленьких пальчиков и дыхание Шауны, наклонившейся ближе. И вдруг Шауна поцеловала ее! Доверившись своей подруге, Дженна ответила на поцелуй. Внезапно он стал жестким, почти болезненным, когда разгоряченные девушки принялись покусывать друг друга за губы.

Опомнившись, Дженна сумела разорвать поцелуй, упершись руками в плечи кролика и сильно, почти грубо, отпихнув ее. Шауна встретилась глазами с внезапно холодным взглядом блондинки, открыв от удивления рот.

Оттолкнувшись руками от дивана, Дженна вскочила, покачнувшись, отошла от дивана на пару шагов и зло посмотрела на оставшуюся сидеть Шауну. Та поразилась, впервые увидев у вечно веселой блондинки такое выражение лица — колючий взгляд голубых глаз, нахмуренные брови и сжатые в тонкую линию губы.

— Не нужно было этого делать.

Затем она развернулась и неуверенно зашагала прочь, слегка покачиваясь и шаркая ногами. В дверях галереи Дженна споткнулась о порог комнаты, и чуть не упала, успев ухватиться за дверной косяк. Сумев удержаться на ногах, блондинка подозрительно оглянулась назад, но Шауна все так же продолжала сидеть на диванчике, пораженно глядя ей вслед.

Дженна скрылась за дверью в коридор, и оттуда слышались ее торопливые удаляющиеся шаги.

Прошла половина свободной пары и до начала занятия по математике оставалось около сорока минут. Большая часть девушек группы 1а уже собралась в аудитории и, скучившись стайками, общались друг с другом, убивая время до начала занятий. Отовсюду доносились разговоры, слышался смех, из смартфонов играла музыка, царила атмосфера расслабленности после отдыха.

Вот только двум девушкам было не до веселья. Виктория и Эрика места себе не находили, сидя на парте в стороне от своей стайки. Когда другие студентки удивленно смотрели на них, обе девушки вымученно улыбались, пытаясь показать, что все в порядке.

— Она нас убьет, точно тебе говорю. — в панике шептала Виктория, когда остальные отворачивались.

— Спокойно, может все еще обойдется.

У Виктории зазвонил смартфон — она и Эрика чуть не стукнулись лбами, торопясь глянуть в экран.

— Это Клэр, — сказала Виктория еще более упавшим голосом.

— Ответь на вызов, не спи!

Виктория нажала на иконку принять вызов и поднесла аппарат к уху.

— Алло, Клэр? Она еще не появлялась. А? Нашлась? Слава Богине! Х-хорошо. Да, все сделаем.

Вызов завершился, и Виктория опустила руку.

— Она нашлась.

— Хвала всем богам! — облегченно выдохнула Эрика. — Что нам теперь делать?

— Сказано сидеть тихо и не встревать. Ничего не предпринимать и ни в коем случае не впутывать преподавателей.

Зачем? Почему? — мысли путано метались в голове Эрики. Тяжело быть предводителем стайки.

В аудиторию подтянулась еще одна студентка — Тайли. Она улыбаясь помахала рукой, направляясь к стайке Виктории и Эрики.

— Всем привет, с первой пары не виделись, гыгы! Шауна!

— А? Что? — кролик словно очнулась от прострации, в которой пребывала с момента своего возвращения в аудиторию и подняла голову, уставившись на Тайли.

Стайка вокруг них затихла, инстинкт подсказывал ланям, что происходит что-то плохое.

— Шауна, гадость моя, — елейным тоном начала Тайли, — я пока не поняла как, но ты разозлила Шаан и, думаю, сейчас она несется сюда во весь опор карать и уничтожать.

Стайка заволновалась, поднялся испуганный галдеж, Виктория с Эрикой встревоженно переглянулись. Шауна побледнела, ведь внимание страшной Шаан не сулило ничего хорошего.

— Что. Что мне делать?

— Беги, Шауна, беги! Бросай все вещи и скачи к воротам! Если успеешь добраться до них прежде, чем Шаан тебя догонит — останешься жить! А за вещами пришлешь кого-нибудь потом. Ну, же! Давай!

Шауна кивнула, выбираясь из-за парты. Но в этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и в помещение ворвалась взбешенная зеленая нага. Одним быстрым, почти неуловимым глазу рывком, она оказалась возле стайки.

— Не успела. — печально прокомментировала Тайли.

Шаан выбросила руку вперед и схватила Шауну за уши, рывком подняв ее над полом. Кролик взвизгнула от боли, а остальная стайка — от страха. Виктория и Эрика замерли, помня приказ не вмешиваться.

— Шаан! Ты что творишь?! — крикнула Нагиса, обернувшаяся на поднявшиеся крики.

В аудитории начался гвалт. Перепуганные лани заметались, а хищницы, перешептываясь и хихикая, с интересом наблюдали за происходящим. До чутких ушей Нагисы и Амелии донеслись их перешептывания:

— Видали? Странная Шаан наконец-то полностью спятила, бросается на ланей у всех на виду.

— А ну, заткнулись все! — взревела Шаан, и в помещении сразу настала гробовая тишина, которую нарушил только ехидный смешок Тайли.

Анаконда схватила с парты карандаши и альбом, и сунула их кролику в руки, по-прежнему держа ее на весу за уши.

— Бери свои причиндалы, Шауна. Пойдем-ка поговорим. Наедине, — не предвещающим ничего хорошего тоном заявила Шаан. — Нарисуешь-ка мне экспозицию: кролик в желудке у анаконды.

Шауна нервно сглотнула, на ее глазах выступили слезы, и она принялась озираться в надежде на помощь. Но лани трусили, боясь перечить безумной наге, Виктория и Эрика угрюмо молчали.

— Шаан, ты что творишь? — снова возмутилась Нагиса. — Правила забыла? Ты не можешь вот так у всех на виду взять.

— Не могу? Смотри!

Шаан подняла свою добычу еще выше и направилась с ней к выходу.

— Если вдруг кто-то что-то скажет преподавателям, — бросила она, не оборачиваясь. — то сживу со свету всю группу, так и знайте.

И дверь захлопнулась у нее за спиной.

— Виктория! — тут же рявкнула Нагиса. — В чем дело?

Человеческая девушка нервно поежилась, увидев ярость в глазах обычно спокойной и доброй ламии.

— Шауна накосорезила и теперь будет выгребать, — донесся голос Тайли.

Нагиса тут же развернулась к ней.

— Что она сделала? И откуда ты это знаешь? Ты, что, водишься с Шаан?

Тайли нагло усмехнулась.

— Тебе не нужно знать, что она сделала. Шаан сама определит меру наказания.

— Это уже переходит всякие границы! — недовольно рявкнула Нагиса.

— И называется беспредел! — послышался выкрик с задних рядов собравшейся толпы.

— Все недовольные могут пойти и рассказать об этом Шаан, а не мне, — отрезала Тайли. — И посмотрите, что она тогда сделает.

Шаан протащила кролика через весь этаж, добравшись до самой дальней уборной. Забравшись внутрь и захлопнув дверь, она бесцеремонно швырнула Шауну в раковину для мытья рук, куда та, вскрикнув, приземлилась на пятую точку спиной к зеркалу.

Шаан бросила рядом карандаши, а альбом забрала себе и отползла с ним к окну, через которое проникало больше света. Глаза Шауны тут же с надеждой стрельнули в сторону выхода. Ей понадобится всего секунда, чтобы одним прыжком добраться до двери. Дверь открывается вовнутрь — это еще секунда. А затем отчаянный бег по коридору, наперегонки с покрытой темно-зеленой чешуей смертью.

— Можешь рискнуть, — насмешливо сказала Шаан. Она стояла лицом к окну и спиной к Шауне, но словно каким-то образом почувствовала, что та собирается сделать. — Только непонятно, на что ты рассчитываешь.

Левую ногу Шауны пронзила боль, и, ойкнув, кролик опустила глаза, увидев, что конец зеленого хвоста обвился вокруг ее лодыжки.

Шаан открыла альбом и снова просмотрела рисунки. В прошлый раз они вызывали у нее восхищение и уважение к мастерству сделавшей их художницы. Сейчас же каждый из них вызывал лишь омерзение и очередную волну гнева. Она медленно переворачивала страницы. Вот пошли знакомые портреты: череда рисунков Беаты, с которой кролик встречалась, пока ту не съели. несколько нейтральных рисунков, затем сразу несколько подряд портретов Дженны, включая сегодняшний.

Взревев от ярости, анаконда вырвала последние страницы. Рисунки Беаты, Дженны, и все, что попалось вместе с ними, очень быстро превратились в клочки, которые нага не глядя швырнула на пол, словно мятые обертки от конфет.

— Рисуй! — рявкнула Шаан, швыряя в художницу тем, что осталось от альбома. — Рисуй, тварь ушастая! Чтобы у меня осталось что-то на память после того, как я тебя сожру к чертям!

Плачущая Шауна трясущимися руками подобрала альбом, раскрыла его и принялась рисовать. Она вовремя отклонялась, чтобы слезы не попадали на бумагу и не размазывали рисунок. Время от времени художнице приходилось останавливаться, чтобы унять дрожь в руках, после чего она упрямо продолжала рисовать с фанатизмом обреченной. Время от времени она поднимала взгляд на анаконду, лишь на пару секунд, чтобы уловить образ, который нужно перенести в рисунок.

Шаан неподвижно возвышалась перед ней, словно башня, сложив руки на груди, и молча наблюдала за работой художницы. Первая вспышка гнева уже прошла, и она стала лучше оценивать происходящее. Разум подчинил себе эмоции, и теперь нага снова взвешивала свое решение казнить кролика. Она не испытывала ни капли жалости к своей жертве, единственные мысли были только о возможных последствиях подобной публичной фронды, и о том, перекроют ли их полученные выгоды в виде дальнейшего запугивания целого потока.

Шауна продолжала рисовать, все еще всхлипывая и тяжело дыша. Ее руки порхали над листом бумаги, который методично покрывался штрихами, в которых уже угадывались очертания крупной наги. Даже в такой стрессовой ситуации Шауна оставалась настоящим профессионалом. Шаан невольно восхитилась ею, и на какую-то секунду все же ощутила что-то похожее на жалость, но ее тут же подавила очередная вспышка гнева, стоило только вспомнить, почему они оказались здесь.

Снова заводясь, Шаан открыла было рот, чтобы в очередной раз обрушиться на кролика с оскорблениями и угрозами, но в дверь уборной деликатно постучали.

И нага и ее жертва уставились на дверь, одна с удивлением и подозрительностью, другая с неверием и надеждой. Подавать голос Шауна не осмелилась, а нага не торопилась отвечать.

Кто это? Какого черта им тут нужно? — проносились мысли в ее голове.

О том, чтобы проигнорировать посетителя речи не шло. Спрятаться здесь некуда, выскочить в окно она не успеет. Однако, это, скорее всего, не преподаватель, а студентка. Преподаватели не стали бы стучать, просто ворвались бы внутрь, чтобы успеть остановить хищницу, пока не поздно. Шаан попыталась принюхаться, но из-за специфической атмосферы в туалете ничего не учуяла.

— Кто там? — грозно спросила она, наконец.

Дверь, скрипнув, приоткрылась.

— Шаан?

— Нагиса. Чего тебе?

Ламия заползла внутрь и первым делом убедилась, что Шауна, еще жива. Она ободряюще улыбнулась заплаканной девушке.

— Ты как, Шауна?

— Плохо, — сдавленным голосом ответила та.

Шаан презрительно смотрела на эту сцену.

— Чего ты хочешь? — не выдержала она.

— Шаан, пожалуйста, могу я попросить тебя не есть ее?

— А какое тебе до нее дело? Я не помню, чтобы ты объявляла ее своим питомцем.

— Шауна прекрасная художница, у нее настоящий талант. Было бы очень жаль его потерять! Я даже просила других хищниц оставить ее в покое.

— А меня попросить забыла.

— Я. не думала. Так, как ты ведешь себя, охотишься только на кошек и дружишь с Зелеными девчонками, мне казалось, что ты не станешь обижать кого-то из них.

— А отсюда какой вывод? На то есть причина!

— Я верю тебе! Я не знаю, что между вами произошло, но уверена, что это какое-то недоразумение! Уверена, что в нем нет ничего такого, чего нельзя было бы уладить словами.

— Если наш конфликт стоит улаживать словами. У Шауны очень серьезный залет.

— Я прошу тебя об одолжении, Шаан. Мы же всегда были в нормальных отношениях, правда? Я обещала не трогать твоих питомцев, и держу слово. Пожалуйста, Шаан, не убивай ее.