— Как я могу перестать быть хищницей? — нахмурилась Мика. — Если я не буду поглощать добычу, то я ослабну, утрачу здоровье и умру!

— Уверяю тебя, это решаемая проблема, было бы желание. Наука других миров, основанная на их кооперации друг с другом, давно уже может творить чудеса наподобие магии, только лучше!

— Почему наука лучше, чем магия? — задал Каррас очевидный и ожидаемый вопрос.

— Потому, что магией могут пользоваться только маги, а плодами науки может пользоваться каждый. Не нужно быть особого происхождения или вида для того, чтобы нажимать на нужную кнопку. Любой может освоить любую профессию, пользоваться всеми благами цивилизации. Так наши цивилизации делаются сильнее, обгоняют и превосходят тех соперников, где есть разделение на классы, неравенство и дискриминация, порождающие конфликт, который подрывает основы общества.

— Сложно! — фыркнул Каррас.

— Да, нелегко. Зато какой эффект! Представь себе жизнь в обществе, где никто тебя не пытается сожрать. Люди не боятся тебя и не скрываются, если вдруг встречаются с тобой во время работы в поле. Тебя не потащат в кафе за неуплату налогов, или еще за что-нибудь. Каждый может быть свободен и способен реализовать свои мечты!

— Вряд ли такое положение дел нравится большинству правителей. Они бы предпочли, чтобы от них все зависели и боялись.

— Разумеется! Вот почему конфликт свободы и тирании — один из экзистенциальных в любой цивилизации. Люди, как и другие существа, разумные или нет, бывают эгоистичны. Каждому хочется сделать хорошо только для себя, если нужно, то за счет других. Порой даже когда в этом нет необходимости: у кого-то есть все, но он хочет еще больше! И выжимает нужные ресурсы из других членов своего же общества. Это что-то вроде социального хищничества . И в то же время у общества есть потребность в сотрудничестве между его членами. Чем теснее эта кооперация, тем сильнее общество — более развито, более безопасно. И каждая из цивилизаций, которую можно встретить во многих мирах, ищет баланс между этими двумя состояниями — равновесие между эгоизмом и альтруизмом. И те понятия, которые выбиваются из этого равновесия, считаются аморальными, как хищничество. Трудно построить процветающую цивилизацию, если ее члены постоянно едят друг друга.

— А что нам мешает? Хищники могут договориться между собой и создать то самое общество, а мнения Добычи никто спрашивать и не будет.

— В теории. Вот только что делать, если, например, какой-нибудь кролик вдруг окажется гением, полезным для общества, но не сможет реализовать свой потенциал из-за того, что ему предназначено определенное место в пищевой цепи? Что если хищник-правитель окажется невменяемым, подрывающим общество своими действиями, и убрать его будет невозможно, потому что нет социальных механизмов, которые позволяли бы это сделать? Кроме того, угнетенное положение Зеленых порождало бы постоянный конфликт, купирование которого вытягивало бы из цивилизации драгоценные ресурсы.

— Все равно можно создать такие механизмы МЕЖДУ хищниками, — возразил Каррас, — а Зеленых оставить на месте и достаточно длительное время справляться с их недовольством, как на Карвонне происходит уже столетиями. Я понимаю, что вы очень хотите продать мне идею о том, что можно всем жить в мире и кушать травку, и получать плюшки от развития. Но вам предстоит заключать договор с Повелителем Таронном, а с ним придется стараться лучше, и находить более сильные аргументы. Зачем ему рисковать, инициируя социальные изменения в обмен на туманные обещания процветания ? У него в жизни и так все хорошо, смысла что-либо менять нет!

— Хмм. Хороший вопрос! — посерьезнела Дарлин. — Давайте посмотрим еще пару хороших фильмов, а я пока придумаю на него ответ.

— Давайте! — обрадовалась Мика.

Коварно улыбнувшись, Дарлин включила очередное кино, где по сюжету, герой — дракон-полукровка, шел по дороге приключений, помогая людям и борясь со злом (но не съедая его). Ламия глядела на красочные пейзажи и напряженные битвы с восхищением пятилетнего ребенка, движущиеся картинки вызывали у нее восторженный визг. Подобные фильмы в Датиане показывали лишь иногда, и только те, которые прошли суровую и непредсказуемую цензуру Защитников, а сюда, в замок Таронна, культура попадала еще реже. Даже скептически настроенный по отношению к иномирянам Каррас с интересом следил за приключениями главного героя, так на него похожего, а этого Дарлин и добивалась.

Потягивая сок через трубочку, и спокойно отвечая на многочисленные вопросы, возникавшие по ходу фильма, Дарлин чувствовала себя, как мистер Ферст, который привез ковбоям кинематограф. Окучивать местных следовало медленно, но осторожно, подбрасывая им продукты другой цивилизации в выгодном свете, чтобы сравнение своего образа жизни с иным казалось уже не в пользу коренного. Разумные существа стремятся туда, где лучше, или охотнее копируют более успешные социальные системы. Те Безопасные Зоны на Карвонне, которые торговали с другими мирами через порталы и активно развивались, давно уже зашли в тупик. Средневековое общество просто не могло существовать так, как прежде. Появились новые потребности, и новые возможности для их реализации. Подрастало новое поколение, которое уже не застало прежних времен , которое отвыкло прятаться по кустам в саванне, джунглях или лесу, выслеживая кроликов, гнаться за ними через колючки и рытвины, рискуя нарваться в драке на удар отравленным копьем. Общество менялось, оставалось лишь только принести вместе с новым образом жизни и новую мораль.

Конечно, взрослые хищники, такие, как Таронн или Тамита, не готовы отказаться от прежних порядков. Они видят в них угрозу своей абсолютной власти над жизнями и душами тех, кто ниже по рангу, и не хотят делиться даже толикой этой власти с кем бы то ни было. Именно в том, чтобы убедить их, объяснить, посулить огромную выгоду, гарантировать неприкосновенность их позиции, состояла основная, и самая трудная задача.

Разумеется, изменения будут проходить медленно, старые порядки будут отступать, цепляясь за периферийные поселения, будет цвести коррупция, подпольные кафе, кроличьи фермы, торговля живым товаром, и прочие страшные преступления. Но кропотливая прополка этих грядок однажды даст результаты, и постепенно облик этого дикого и важного мира-перекрестка начнет меняться в лучшую сторону. А если нет. генерал Дрейк, похоже, уже созрел выложить на стол последний весомый аргумент — войну. Дарлин как никогда осознавала важность своей миссии: успех будет означать мир и развитие для Датиана, всех его жителей, включая хищников. Провал означает войну, смерти и разрушения, неизбежные, когда новые порядки насаждаются силой.

Вот почему доктор Квинн недоедала и недосыпала, стремясь как можно больше времени проводить со своими подопечными, постепенно меняя их мировоззрение. Мика и Каррас общались с ней охотно. В общественной иерархии хищников они и сами находились не очень-то высоко, поэтому не испытывали предрассудков, навязанных воспитанием и вековыми обычаями. Дело особенно хорошо пошло с Микой, когда выяснилось, что ламия испытывает жалость к тем, кого поедает.

— Мне было так стыдно показаться тогда перед вами в первый раз, — запинаясь, сообщила она в одном из интервью Дарлин. — Казалось, все смотрят и осуждают, я как будто раздетая пришла, понимаете?

Девушка встревоженно посмотрела на иномирянку. Дарлин важно кивнула, соглашаясь.

— Я бы не хотела ходить раздетой, моя дорогая, я прекрасно тебя понимаю!

— Раньше это вроде никого не заботило. Наши предки не лезли в дела Зеленых, обращали на них внимание только когда приходила пора очередного съедения. А сейчас мы контактируем практически постоянно! Многие городские должности или посты заняты представителями Зеленых. Они стали получать образование и чаще заниматься такой работой, на которой их нельзя было даже вообразить раньше. И к неудовольствию Повелителя, все твердят, что отказаться от этого теперь невозможно — владения и их потребности разрослись настолько, что хищников просто не хватит, чтобы выполнять все обязанности по управлению городом и его экономикой.

— Ни Датиан, ни ваш город уже никогда не вернется к прежним порядкам, Мика, — подтвердила Дарлин. — Прошлое осталось в прошлом. Продолжай.

— Ну, и теперь мы постоянно общаемся с теми, кого раньше просто ели. Но мы и теперь их едим! А они продолжают боятся нас, но теперь это вызывает у меня неприятные чувства. Ведь это больше не какие-то безликие и безымянные кролики, а те, кого я знаю по именам, с кем строю отношения каждый день. В основном деловые, но я не против и дружеских!

— И как ведут себя жертвы, которых тебе присылают?

— Ну-у-у, некоторые плачут или упрашивают, некоторые переносят это стойко, иногда пытаются убегать или драться. Хотя пару раз я встречала тех, кто был, в общем-то, даже не против! Но в основном это ужасно! Мне потом всегда бывает стыдно.

— Тебе достаточно перестать их есть, и громко объявить об этом, и увидишь, что люди сразу к тебе потянутся! А тебе не придется испытывать негативные эмоции, делая вещи, которые тебе не нравятся.

— Но я точно могу это сделать? Перестать есть?

— Конечно! Как я уже говорила, чудеса науки позволяют тебе сделать многое. Смотри!

Дарлин включила парочку записей, из тех, что ей передал Дрейк. У Мики отвисла челюсть, когда она их увидела.

На первой же записи большая зеленая нага вальяжно развалилась на диване в уютно обустроенной квартире, свободно раскинув длинный хвост почти на полкомнаты. Рядом с ней сидели девчонки в простой домашней одежде. Человеческие девушки и хищница весело общались, смотрели телевизор, ели домашнюю еду. У девушек не было и следа враждебности или опасения, для них анаконда была хорошей подругой, и на записи это было отчетливо видно.

— Ты тоже так можешь, — шептала Дарлин тоном змея-искусителя, прокручивая картины из жизни незнакомых людей, которые дружили и общались друг с другом без страха, невзирая на вид или ранги. — И тебя будут уважать за твою личность и твои дела, а не просто потому, что ты можешь кого-то проглотить.

— Я понимаю.

Увещевания Дарлин продолжались в таком духе довольно долго, и параллельно она обхаживала Карраса. Молодые ребята разворачивались к ней, учились принимать ее аргументы, обсуждать их, думать и сравнивать. Дарлин знала, что лучший способ не задуривать им голову обманом, а помочь самостоятельно разобраться в происходящем и оценить перспективы, что открываются перед ними. Это работало, и в завоевании сердец молодежи доктор ксенопсихологии была уверена. Чего она действительно страшилась, так это переговоров с Таронном, древним, мудрым, упрямым и жестоким драконом, которого дешевыми трюками не проймешь.

Но и тут у них с Дрейком была дополнительная ставка. Террадайн, сын Таронна и наследник престола Замка, тоже не пропускал ни одного дня без посещения представительства иномирцев. Но его цель была совсем другой. С Дарлин и другими людьми он по-прежнему общался через губу, делая это лишь для того, чтобы был шанс снова увидеться с Роксаной.

Этот момент Дарлин просекла сразу. И теперь манипулировала Террадайном, по своему усмотрению ограничивая возможность доступа к драконице. Не напрямую, конечно, а то измаявшийся горе-любовник мог бы ее и прихлопнуть. Просто госпожа Роксана регулярна была занята , в отлучке , выполняла задания чрезвычайной важности . Но если Террадайн хорошо себя вел (что обычно заключалось в уныло-покорном просмотре демонстрационных материалов прогрессоров Содружества), то у госпожи Роксаны находилось время для того, чтобы посетить Замок и поприсутствовать на этих демонстрациях. Пока она всегда появлялась вместе с Дрейком, однако рано или поздно, ей придется остаться с Террадайном одной, и тут-то и начинались непредсказуемые нюансы. Дарлин плела сети интриг, как опытный паук, пытаясь запутать в нее всех местных мух, и старалась, чтобы ни одна из ее собственных жертв не очнулась от транса, в который прогрессор стремилась их погрузить, и не разорвала плетение мощным рывком. Эта игра была опасна, и чувство тревоги не отпускало женщину, но в то же время интересна, а результат обещал окупить все понесенные риски.

И вот сегодня, едва закончился просмотр очередного фильма, восхитившего ее подопечных, дверь в зал распахнулась, и вошел Дрейк, за спиной которого маячила высокая фигура Роксаны.

— Таронн нас ждет.

Глава 60. Дипломатия драконов 2 - 3

Дрейк, Дарлин и Роксана впервые посещали величественный древний замок, который служил домом Таронну и его клану. Прибывших гостей на входе встретил Террадайн, чтобы лично проводить в тронный зал, где ожидал Повелитель замка.

— Приветствую вас, мистер Паркерсон, приветствую, мисс Квинн.

Наследник Таронна последнее время вел себя с людьми практически нормально, поубавил надменность в голосе, стал ровно настолько вежлив, насколько этого требовал этикет. Его показная вежливость не обманывала ни Дрейка, ни Дарлин. Оба знали и понимали, зачем он это делает. Едва высказав положенные по этикету приветствия, Террадайн буквально мгновенно переключился на Роксану. Драконица следовала за Дрейком всюду, как привязанная, и это страшно бесило молодого дракона.

Он мечтал о том, чтобы выпала возможность поговорить с ней наедине, чтобы они могли узнать друг друга получше, и тогда, возможно, у него появится шанс проявить себя в лучшем свете и добиться ее расположения. Их союз породит новых чистокровных драконов, а не таких ничтожеств, как его непутевый брат, рожденный от человеческой женщины. Так их клан станет сильнее, влиятельнее, силой или дипломатией захватит больше земель. Он, Террадайн станет великим Повелителем своей собственной Безопасной Зоны, и затмит свершения своего отца!

— Приветствую Вас, госпожа Роксана! — на этот раз его вежливость была целиком и полностью искренней.

В ответ он получил суровый взгляд, желтые глаза буквально сверлили ненавистного хищника. На лице драконицы не появилось ни тени улыбки, и Дарлин тихонько вздохнула. Столько сил потрачено на уговоры и рассказы, что и как нужно сделать, чтобы наладить отношения с молодым наследником. Но Роксана никак не поддавалась, лишь презрительно фыркая. Она по-честному пыталась выполнить указания Дарлин, но один лишь вид карвонийских драконов приводил к тому, что она мгновенно замыкалась, не в силах смотреть на них иначе, чем с холодным презрением. Дарлин уже поняла, что ненависть и жестокость это отличительная черта большинства тех, кто служит Дрейку и Стальным Стражам, как называла себя небольшая группа военных лидеров, которая командовала вооруженными силами Земной Федерации.