Следующие пять дней Умгал двигался в сторону Датиана, отказавшись от возвращения по прежнему маршруту, и обходя город Лискат по широкой дуге, рассудив, что направление удара вражеской армии идет как раз в ту сторону.

Джунгли Карвонны считались опасными по меркам исследователей из других миров, которые в сопровождении хищников осмеливались выбираться в непродолжительные и хорошо вооруженные экспедиции, чтобы проводить изучение местной флоры и фауны. Но для Умгала, не просто выросшего в этом мире, но и избравшего своей профессией постоянный риск в землях Защитников и за их пределами, опасности не казались такими уж страшными. Он давно уже приспособился заботиться о себе, даже оставшись один, обладал довольно высоким навыком выживания в джунглях, знал обо всех животных и растениях, которые могли бы представлять опасность, или же, наоборот, оказаться полезным ресурсом. В путешествии Умгал иногда останавливался на подножный корм , чтобы дольше растянуть запас вяленого мяса в сумке из шкуры. Рейнджер собирал питательные плоды мясного дерева, похожие по виду и вкусу на сочную белую курятину, метал дротики в мелких травоядных, которые копошились в траве. Попасть в мелочь было трудно, и после промаха они стремительно убегали и прятались. Умгал не тратил время на их преследование — охотиться придется только через несколько дней, когда текущий запас провианта начнет подходить к концу.

Лишь один раз за эти несколько дней один из местных хищников приблизился к нему. Обнажив меч, Умгал встал в стойку и глухо зарычал, демонстрируя решительность защищать себя. Противник, крупный кот-бегемот, не охотился — их встреча оказалась простой случайностью. Двухтонная, покрытая короткой черной шерстью туша, замерла, принюхиваясь и поводя треугольными ушами. Распознав в противнике опасного хищника, и безошибочно определив по запаху, что противник готов к драке, кот-бегемот решил не связываться, и поискать добычу полегче. Тем более, что время охотиться еще не настало — в огромном брюхе до сих пор слабо трепыхалась недавно съеденная косуля, которую казавшийся неуклюжим охотник с легкостью поймал на водопое, выскочив из-под воды, когда стадо пришло напиться. Развернувшись, здоровенная черная туша отправилась другим путем, исчезнув в зарослях бесшумно и грациозно, как настоящий кот.

Вздохнув, Умгал продолжил свой путь.

На восьмой день путешествия рейнджер вышел на берег реки, протекавшей через лес. Умгал специально выбрал маршрут таким образом, чтобы выйти к реке в том месте, где она пересекала пологую долину. Здесь будет проще найти брод, или какую-либо переправу. Хотя река может оказаться мелкой, она, скорее всего, также будет и довольно широкой, разливаясь по низинам и заболачивая берега.

Достигнув берега, Умгал длительное время шел вдоль кромки воды, стараясь выбрать наиболее подходящее место. Он держался поодаль от самой реки, зная, что она постоянно привлекает к себе различную живность. Как травоядные, так и хищники приходили сюда на водопой, и в любое время дня можно было увидеть стада животных, бредущих по заросшим травой берегам. Стада занимали целые десятки метров береговой линии, жадно и гулко утоляя жажду. Хищники пили по-другому. Одиночки осторожно лакали живительную влагу, держа ушки на макушке, готовые отреагировать на любую опасность. Стаи волков и диких собак носились с шумом и лаем, либо тихо лежали в траве, если охотились на травоядных животных.

Умгал шел в поисках переправы так долго, что уже начал отчаиваться и подумывать о том, чтобы начать подыскивать место для ночлега и продолжить поиски утром. О том, чтобы пересечь реку вплавь, не могло быть и речи — она кишела опасной живностью так же, как и заросли джунглей. В воде прятались, ожидая подходящей по размеру или численности добычи, коты-бегемоты, огромные крокодилы, плавали стаи хищных рыб. Время от времени вода вспенивалась перед мордой у кого-то из ланей или коров, пришедших напиться, и зубастая пасть хватала животное за голову или шею. Копытное ревело и пыталось вырваться из захвата, пока его сородичи в ужасе шарахались во все стороны. Крокодилы были упорны, жертвы постепенно ослабевали, падали на колени, и хищники медленно, но верно утаскивали их под воду. Там жертвы тонули, и победитель получал огромную кучу свежего мяса, которой хватит не только ему, но и нескольким другим крокодилам.

И тут, совершенно внезапно, Умгал заметил подходящее место для переправы! Ближе к краю низины, где начинались скалистые склоны ближайшей гряды холмов, река сузилась, и ее русло проходило через каменистый участок. Всю почву отсюда давно вымыло, и получился каменный желоб, шириной около двадцати метров, через который на неравных промежутках друг от друга шли каменные островки, выступая из воды примерно на метр. Всего таких островков Умгал насчитал четыре. По ним можно было перебраться на другой берег, перепрыгивая с одного на другой — промежутки между островками казались достаточно маленькими. Но все же.

Умгал наклонился и заглянул в воду. Здесь, в более быстром потоке, илистой мути было меньше, и рейнджер увидел притаившиеся на дне силуэты крокодилов. Вероятно, удобное место для переправы регулярно использовали травоядные, да и не только они. Косули, олени, и другие легкие на подъем копытные, которым не нравилось купание в реке полной хищников, наверняка пересекали реку здесь, перескакивая с одного островка на другой. И время от времени они наверняка падали в воду, ломая конечности, после чего либо течение быстро выносило их в долину, либо пиршество притаившихся крокодилов начиналось прямо здесь.

Подойдя к участку берега, находившемуся рядом с одним из островков, рейнджер оценил сложность задачи: перед ним находился провал шириной два метра, который можно легко перескочить. Последующие островки, впрочем, не обещали быть такими же простыми для преодоления. Подумав некоторое время, датианец все же решился попробовать — даже найдя брод, реку все равно пришлось бы пересекать вплавь, так почему бы не использовать шанс обойтись без этого?

Умгал стащил с себя сумку с провизией, и с помощью лиан примотал к ней большую часть своего оружия: меч в ножнах, копье, дротики и каменный топор, где лезвие из острого камня крепилось к рукоятке такими же лианами, залитыми засохшей, словно клей, древесной смолой. При себе он оставил только нож, и поясную сумку, в которой прятал самый ценный скарб: аптечку, зелья, запасной амулет, огниво, карту и компас. К сумке Умгал прикрепил еще одну длинную лиану, другой конец которой обмотал вокруг своего запястья, чтобы можно было выдернуть сумку обратно, если вдруг он промахнется.

Размахнувшись, рейнджер перекинул сумку через расщелину. Кожаный мешок гулко шлепнулся на другой стороне, примотанное к нему оружие загремело. Но, в целом, все осталось на месте, теперь дело за самим Умгалом.

Снова оценив расстояние, оборотень пригнулся, приготовившись. и одним махом перепрыгнул на другую сторону расщелины, оказавшись на первом из четырех островков.

— Есть! — удовлетворенно прошептал рейнджер себе под нос.

Подойдя к сумке со снаряжением, он поднял ее с земли, и побрел по островку в сторону противоположного края. Подойдя к нему, он присвистнул. Здесь ширина пропасти уже составляла около трех метров. Конечно, легкие лани или горные козы, привыкшие к прыжкам, по-прежнему могли преодолеть подобное препятствие без усилий. Что же касается Умгала.

Волк пнул носком ноги мелкий камушек, лежавший на краю. Тот с шорохом и стуком покатился по склону и бултыхнулся в воду. Река тут же вспенилась, на мгновение показалась чья-то полная зубов пасть. Природа Карвонны не прощала ошибок — заметив движение на привычном месте переправы, крокодилы собрались вокруг островков, незаметно подплыв под поверхностью воды. Теперь они терпеливо ждали, допустит ли ошибку очередной желающий пересечь реку, покатится ли вниз, беспомощно бултыхнувшись и оказавшись среди целой мешанины голодных пастей.

Выбора не было, переправа вброд, скорее всего, была бы так же опасна. Умгал вздохнул и перебросил мешок на другую сторону. После чего, разбежавшись, без особых проблем перепрыгнул за ним.

Подойдя к следующему краю, Умгал чертыхнулся про себя, чувствуя, как в груди закипает раздражение — третий островок оказался совсем маленьким. Каменный пятачок диаметром примерно в пять метров потребует от Умгала точности при броске сумки. Конечно, сумка крепится к запястью лианой, но до края островка было большее расстояние, чем до поверхности воды. И если при броске Умгал промахнется мимо островка и сумка упадет в воду, то крокодилы могут разодрать ее в клочья раньше, чем он успеет выдернуть мешок за лиану.

Перед этим броском Умгал долго примеривался, покачивая сумку на руках, чтобы лучше прочувствовать ее вес. Наконец он метнул сумку на другой край, с замиранием сердца следя за ее полетом. Сумка успешно перелетела над водой и шлепнулась на остров, откатившись довольно сильно влево, и замерла в полуметре от края. Облегченно вздохнув, рейнджер перепрыгнул за следом за ней — совершать рискованные прыжки самому оказалось проще, чем рисковать столь нужным для путешествия и выживания добром.

К последнему прыжку он готовился тщательно — расстояние между островком и противоположным берегом реки уже больше пяти метров! Чтобы выполнить такой прыжок, нужно как следует разбежаться на крошечном пятачке, а места для разбега практически нет! Рейнджер встал для разбега на самом краю островка, чувствуя, как под пяткой осыпается галька. Разбег! Прыжок! Перелетев через пустоту, волк шлепнулся на поросший травой противоположный берег реки. Одна нога предательски соскользнула, повиснув над водой. Чувствуя, что начинает сползать, Умгал ухватился руками за пучки травы, и сумел удержаться. Грязный, в подранной форме, перемазанной травой, злой как черт, датианец подхватил мешок со скарбом, и поковылял прочь, бормоча под нос ругательства и проклиная все на свете.

Тем вечером он устроился на ночлег пораньше, чтобы поспать дольше, и возобновить путь с новыми силами. Отойдя достаточно далеко от реки, чтобы шастающие на водопой животные не беспокоили его, Умгал нашел подходящее место для ночлега посреди плотных зарослей кустов, где обычно ночевали травоядные. Наломав подсохших веток, рейнджер свалил их в кучу так, чтобы костер перегораживал вход. Волк извлек из поясной сумки огниво, состоявшее из двух брусков — кремниевого трута и кресала из миксметалла, связанных прочным шнуром. Понадобилось чиркнуть ими друг об друга всего раз, чтобы получить целый сноп искр, от которого затлели сухие ветки. Умгал осторожно раздул огонь, который всю ночь будет служить ему сторожем и источником тепла, после чего наскоро поужинал копченым мясом и улегся спать.

Умгал заметил признаки жилья задолго до того, как собственно достиг деревни. Хотя дикари умело скрывали свои поселения среди зарослей, опытный рейнджер мог заметить следы, которые неизбежно оставались в тех местах, где часто кто-то проходил.

Последовав вдоль обнаруженной в джунглях едва заметной тропинки, Умгал вскоре оказался в низине среди холмов, небольшой долине, плотно заросшей большими деревьями. Волк осторожно продвигался вперед, держа ушки на макушке, и принюхиваясь, стараясь уловить хотя бы какой-то запах, который указывал на то, что поселение все еще обитаемо. Но так и не сумел учуять или услышать хоть что-то — лес был полон обычных звуков, шума листвы, пения птиц, скрипа древесных стволов.

Окончательно он убедился в том, что никого нет дома, когда вышел из леса в небольшой сад. Плодовые деревья уже оплетали шипастые сорняки, которые высосут из домашних растений все соки, высушив стволы, чтобы разрастись до предела и расцвести душно пахнущими цветами. В кроны заплетались лианы-птицеловы, подстерегавшие неосторожных птиц, которые попытаются полакомиться плодами деревьев. Едва птица окажется в пределах досягаемости, лиана резко распрямится, чтобы схватить пернатую добычу и затолкать в ротовое отверстие растения. Сорняки надлежало старательно удалять, иначе те немногие овощи или фрукты, которые дикари выращивали для себя или для прокорма невольников из Добычи, непременно пропадут и не дадут достаточный урожай.

Перепрыгивая через колючие сорняки, рейнджер достаточно уверенно добрался до самой деревни. Как и большинство из них, она представляла собой около десятка домиков, расположенных по кругу, с небольшой площадью в центре, и окруженных замаскированным листьями частоколом. Сюда растения еще не добрались, и когда Умгал перелез через частокол, то увидел просто заброшенные дома.

Некоторое время рейнджер продвигался по деревне осторожно, опасаясь, что она пала жертвой демонов , и что враги могли оставить ловушки из своей смертоносной машинерии. Но вскоре стало ясно, что дикари просто ушли, испугавшись слухов о приближающейся армии врагов.

Умгал обыскал каждый из домиков, в надежде найти какие-нибудь припасы или средства связи. Может, радиостанцию, или телефон с мощной антенной, который в хорошую погоду мог бы принимать сигнал сотовых сетей одного из городов Триумвирата. Но эти дикари оказались совершенно нищими — у них не было ничего из современной техники, обитатели джунглей по-прежнему жили в средневековье, охотясь и ведя натуральное хозяйство, иногда выменивая или отбирая что-то у встреченных в лесу путников, или торгуя с караванами крипсов, относительно безбоязненно шнырявших по лесу.

Бесплодно обшаривая постройки, Умгал пытался найти хотя бы еду, какое-то оружие, которое можно было применить. Но обитатели забрали всю свою утварь, все металлические инструменты или изделия, всю еду. У них наверняка были и пленники на съедение, но их забрали не всех — двоих, которые, вероятно, не могли выдержать переход, попросту убили. Никто из дикарей не пощадит чужака, побывавшего в деревне, ведь залог выживания — скрытность, которая может оказаться нарушена, если пленник сбежит и расскажет своим соплеменникам, где живут хищники. В сарае с решетками на окнах, в котором содержались пленники, Умгал нашел два костяка, начисто обглоданных падальщиками, сделавшими подкоп под частоколом.