Вообще я не особо понимаю, как там оказался маршал Кулик. Однако, действия моей моторизованной группы я одобрил. Мои бойцы двигались на советской технике, пусть и был один немецкий танк, но и всё. Остальное, это два пушных броневика, плавающая танкетка и танк «Т-28». Мы как раз захватили базу где эти танки были, и спешно вводили их в строй, формируя танковую бригаду только за счёт них. Также было три грузовика. Один с зениткой. На машинах ехали стрелки. Задача ворваться в село, уничтожить гарнизон, перерезать связь. И по ним открыли огонь с опушки леса. Включая пушечный. Бойцы уже не в первый раз с немцами в схватки вступали, да и командир у них опытный. Разъехались, рассредоточившись, подставив передки под выстрелы, и открыли бешенный ответный огонь, недостатка в боеприпасах мы не испытывали, взяв окружные склады у Минска. Впрочем, вскоре опознали своих, по форме. Да и те вышли с белым флагом, махали. Ну сблизились, убедились, что действительно свои. У нас один убитый и пять раненых, а засадников семь убитых и двенадцать раненых. А тут один, в одеждах критянина, орать начал, что она майор, адъютант маршал Кулика, и в этой схватке он был убит, снаряд с танка рядом рванул. Причём, «Т-28», калибр такой был только у него. Бойцы осмотрели тело в крестьянской одежде, вроде он, а вроде не он. Но тело прихватили. Когда мне доложили, я удивился, но все действия командира группы одобрил. А был маршал или нет, вообще наплевать, те всё сделали правильно. Тело кстати похоронили. Раненые умирали, общую могилу выкопали и там схоронили. Я специально глянул в журнал. У меня их три десятка. Про маршалов в седьмом. Судя по нему, маршал давно должен был выйти к нашим, ещё неделю назад. Тут его биография была записана. Ну было и было, я быстро про тот случай забыл, столько дел навалилось, не до этого. Ну я может и забыл, а тот майор, якобы адъютант, что также присоединился к нам, не забыл, по выходу доложил.

От действительно оказался адъютантом, его быстро проверили, взяли показания, а через три дня меня арестовали, мы под Смоленском бои вели, выстраивая новую линию обороны, теперь войск хватало, и вот я в Москве. А кого ещё? Та мехгруппа вся погибла за три дня до выхода к нашим. В засаду попала. Отомстили, но наших уже не вернуть. Вывел миллион двести тысяч гражданских, и под триста тысяч военнослужащих. Там и две армии, их окружили, а мы прорвали блокаду и вывели. Так что людей в тыл, раненых тоже, остальными пополняли обескровленные части. Меня кстати тоже направили, расформировав все созданные мной части. А направили меня командиром танкового полка, в одну из дивизий. Да та за счёт нашей техники и личного состава, до полных штатов была доведена, так и другим частям немало перепало. Хорошо повоевали, а мне, как косвенному лицу, вменялась гибель маршала от дружественного огня. А ничего что именно он приказал открыть огонь? Тот командовал небольшой группой окруженцев в сто пятьдесят рыл, у них и «сорокапятка» была. Броневик мой подбили, экипаж контужен был. Хорошо только осколочные снаряды были. И вроде дело туфтовое, но маршал, да ещё красный маршал, который был убит действиями моего подразделения, а именно я отвечал за всё, это считалось более чем серьёзно, как я понял. Разбирались. А судя по тому, что меня не жалели, ясно был отдан приказ, обязательно добиться признания, несмотря ни на что. А вообще забавно, в прошлый раз жизни капитана Макеева арестовали, по жалобам генералов. И тут арестовали, но уже за смерть маршала. Смерть таких громких фигур, их можно так называть, расследовали с собой тщательностью и особо сомнений у следователей не было. Не знаю сколько это ещё идти будет, но если что, пойду на прорыв, валить буду всех. У меня вон в запасе личность Гены Караваева ещё есть.

- Макеев, на выход с вещами, - открылась дверца, все вздрогнули, этот конвоир ходил так тихо, что никто не слышал, только я сканером видел.

Вышел, руки за спину и дальше по коридору, лестница, внутренний дворик, и в машину. «Эмка» с красными шторами на окнах. Дальше отвезли в суд, это военный трибунал работал. Я в их юрисдикции. Дальше без адвоката, системы защиты, вообще следствия, просто старший трибунала с листка зачитал, что майор Макеев, разжалован в простые красноармейцы, с лишением всех наград. Откуда майора взяли? Почему я не знаю? Хм, больше похоже на месть, чем действительно работа судебных органов. Ну да, те же себя неприкасаемыми считают, нужно показать, что даже за случайное убийство получишь наказание. Не скажу, что прям оно меня расстроило, я остался военнослужащим, всего лишь звания и наград лишили, а при аресте я в форме с наградами был, их забрали, ничего сдавать не надо. Ладно, держась за бок, рёбра болели, да и лицо побито, получил выписку из суда. На мне ношенная красноармейская форма без знаков различия, и вот был выпущен прямо и зала суда. Аккуратно шагая, ушёл в улочки. Зря отпустили, я себя считал невиновным, пострадавшим ни за что, за такие действия кто-то ответит. Первым делом в комендатуру, остановив пролётку. Сообщив, что похоже рёбра сломаны, а дежурный оформил красноармейскую книжицу, их вроде в части должны оформлять, но тот за две трофейные шоколадки помог, сделал, я сам выдал ему свободный бланк, и направил в госпиталь. Пока направления на новое место службы не получал. Там проверка, я охала при пальпации дежурным врачом. Ну и рентген. Два ребра сломаны, и в одном трещине, тугую повязку сразу наложили, благо вправлять не требовалось, и в палату. А в комендатуру отправили информацию о моих травмах, что лечусь. То есть, прикрыли, чтобы дезертиром не объявили.

Мне нужно время, и я им пользовался. Днём отсыпался, а ночами пропадал в городе. Пока не засекали, я тряпичную куклу оставлял на своём месте. Да и отсутствовал по два-три часа. У нас палата не безнадёжных, медсёстры редко заходили. Взял сначала судью. В парке, тут крики недалеко разносятся, допросил. Тот допроса не пережил. Впрочем, пережил бы, всё равно уничтожил. Тот сообщил, что ему был прямой приказ наказать меня, да он даже особо и не придумывал ничего, в устном приказе указано как именно сделать. Вообще снятие звания и наград, что-то как-то легко за смерть маршала. Удивляло, поэтому пока шёл по этой ниточке, меня всё дальше и дальше посылали, пока не дошёл до Ворошилова. Всю цепочку размотал, даже обоих следователей прихватил, что мне рёбра поломали, и двух боевиков-костоломов. Причём вся эта цепочка, была мной ликвидирована. Девять человек. Маршал Ворошилов был ранен, по пуле в каждое плечо получил, находясь в своей квартире, выстрелами через окно. Пусть гадают, что за пули были выпущены? Что им известно про винтовку «Винторез»? Может я и не особо расстроен, что под суд попал, но что вообще посмели всё это провернуть, вот за это наказать обязан, что и сделал. Неприкасаемые они, как же. Маршала не убивал, он же тоже приказа не давал убить. А что людей его зачистил, так-то свидетели. Сам же я поначалу взбешён был. Да повод для репрессий был скажем так натянут. Ничего бы не было, но как объяснил личный помощник маршала, Ворошилову вожжа под хвост попала. Вроде Кулик ему и не друг особо, но вот псих напал, найти и наказать виновных. А то что такое лёгкое наказание, не их вина, а цепь случайностей. Я должен был получить лет десять лагерей и уже уехать по этапу.

Неделю я в госпитале пролежал, там договорился с лечащим врачом, и освободил койку. А есть возможность лечиться в домашних условиях, я снял комнату в коммуналке. Дорого, но надо. Дом посещал, там порядок, живут военные врачи. Две семьи. Засады не было, я не обнаружил. Ну а пока свободное время, я улетел к Минску, добывал интересное. Мы перед уходом не всё сожгли и уничтожили. Прятал в разных местах. В окрестностях Минска был мной найден, сканер показал, целый подземный комплекс, явно убежище. Недостроенный, входы недавно взорваны, но резервный вход в порядке. Вот туда, в пустые гулкие прощения я много что спустил. Освободил хранилище на сорок семь тонн, осталась одна готовая еда, даже «КВ-1» брал, добывая нужное с пунктов сбора советской трофейной техники, или со складов что немцы захватили. Да забил бункер полностью. Причём повреждения рёбер и побоев давно залечил. А так раз в трое суток посещал Москву и госпиталь, врач осматривал, и свободен, вот во вражеских тылах и работал. Проверил штабной бункер у Бреста, там порядок.

Да, узнал, Гаврилов со всеми вышел у Можайска, порядок, воюют. Семьи их отправлены в тыл. А я вспомнил про награды в шкафу немецкого интенданта, старшего на складах в Бресте. Понятно я там его кабинет тоже ограбил, солидно наград. Планировал парней наградить, когда к своим выйдем, но там так завертелось, бумаги на наградные подал, но провести награждение не успел, свои запасы задействовал бы, раньше арестовали. Так что эти две недели я делами был занят, рёбра вообще долго залечиваются, но тут вдруг врач снова на рентген, а там чисто. Вот блин, пощупал и подивившись как быстро всё заросло, отправил на медкомиссию, которую я со свистом прошёл, и уже двадцать седьмого августа стоял на ступеньках комендатуры, имея направление на дальнейшее прохождение службы. Это был сборный танковый батальон, что формировался тут же в Подмосковье. Я танкист, не удивлён подобным назначением. И должность открытая. Видимо на усмотрение командиров. Слышал про такие батальоны, туда отправляют всё что есть, включая учебные машины из танковых училищ. Каких зверюшек там только нет. Хмыкнув, я дошёл до «Газ-а», стоявший чуть дальше, это разъездная машина, и запустив движок, выехав на улицу, покатил к зданию Генштаба. Лихо подъехав ко входу, припарковался, как раз место свободное было среди разных авто, и даже роскошных автомобилей. Пара и трофейных была. Кто-то приехал. Не открывая дверь, слитным движением перепрыгнув через борт, верх опущен был, и поправляя гимнастёрку, я в новой был, без знаков различия, согнал складки назад, надел пилотку с красной звездой и ко входу. Дежурному, предъявив документы, сказал:

- Маршала Шапошникова видеть хочу.

- Боец? - с весёлой злостью сказал капитан, что имел красную повязку дежурного. - Ты с «дурки» сбежал? Какой тебе маршал?

- Капитан, я командовал захватом Минска и вывел оттуда всех.

- Так ты Макеев? Слышал. Пропал куда-то.

- За то, что вывел, арестовали и осудили. Говорю же, к маршалу мне нужно.

Тот молча кивнул, выделил помощника и направил наверх. Ну к маршалу сразу не пустили, народу хватало, да и думаю подумали, что я жаловаться на судьбу буду, но пять часов в приёмной просидеть пришлось, пока не пропустили в кабинет. Тут двое были, хозяин кабинета и видимо его адъютант, в звании майора. Недобро на того глянул, в последнее время адъютанты мне сильно не нравились. Зайдя козырнул и доложился о прибытии. Сидевший за столом Шапошников, с интересом изучал меня, пока не спросил:

- Вы по какому вопросу?

Время уже позднее, шесть вечера, скоро думаю тот домой отбудет, я один из последних кто ждал приёма. Да и маршал не постоянно людей принимает, у него и другой работы немало, а тут я сообщил:

- Скорее по личному. Во время боевых действий, так получилось, моим группам удалось отбить у противника семь советских боевых знамён. Кому их сдать?

Тот поднял брови в удивлении, потом сложил пальцы и поставил на них подбородок. Странный жест, но тот так удерживая голову продолжал меня изучать, пока не спросил:

- Это всё?

- Да. Знамёна в вещмешках в моей машине, хочу передать. А передав вам, просто быстрее их вернут в строй, формируя части второго формирования.

- Хорошо, передайте их сотрудникам, они примут.

Козырнув, я покинул кабинет, там меня нагнал майор, пока спускались, тот всё молчал, только на выходе через знакомого капитана-дежурного кликнул бойцов, и с ними мы прошли к моему «фаэтону».

- Простые бойцы свои автомобили имеют? - хмыкнул майор.

- Бойцы подарили. Трофей.

Дальше я передал вещмешки, майор развязывал, изучая красный бархат и золотое обрамление. Ну и обратно. Я сделал вид что с ними и тихо слился, даже не заходя в здание. Вернулся к машине, запустив движок, и сдав назад, покатил прочь. Своё дело я сделал, а дальше сами. И да, таким решением я прозывал что награды меня не интересуют. Сделал своё дело и отбыл. Будет любопытно узнать, чем всё закончится.

- Не кочегары мы не плотники, но сожалений больше нет, как нет… - напевая я подкатил к зданию Гостелерадио на Тверской, припарковал машину, ну и направился внутрь.

А что, я и тут решил осчастливить песнями народ. Что-что, а творчество из будущего местным всегда заходило со свистом. Сначала меня заслушала коллегия из шести человек, включая главного редактора, правда тот постоянно то уходил, то приходит, жаркая пора в работе, отслеживал, указания давал. Но и меня прослушивал. Кто я не сообщал, просто простой боец-стрелок, отправляюсь на фронт. Про минские дела, а эта первая новость дня, про это только и писали, не сообщал. Кстати, в минских делах, шесть генералов Звёзды Героев получили. Это как? Я всех генералов ещё у Минска, захватив аэродром с транспортными самолётами, отправил в Москву. Хотя эти генералы другие, у Смоленска и Могилёва я деблокировал их, и мы вместе вышли к нашим. Похоже их чествуют вообще за все дела. Звания повышают, награды дают. Я в это болото решил не лезть, просто боец и всё. Моё выступание впечатлило, а голос у меня в теле Макеева был очень хорош. Недолго совещались, и решили выпустить меня сегодня вечером. А я направление предъявил, мол, завтра в десять утра уже должен в части быть. Срок небольшой на дорогу выделен. А на завтра меня никак не втиснуть. Да и не успею я тогда прибыть в часть. Так что отменили одних, и вот меня поставили. Никаких рассказов особо не было, представили меня, я лишь сказал, что участник Финской, танкист, но и тут удалось повоевать. К сожалению, всё под грифом секретно и сообщить не могу. Поэтому в этой передаче разговоров не было. Представили меня, короткую справку дали, мол, боец-танкист, такой-то, житель города Москва, участник финской и участвовал в боях у границы. Автор и исполнитель песен и музыки. А я исполнил я двадцать песен. Больше голос не тянул, разрабатывать и тренировать надо, но и того что мы выпустили в эфир, думаю хватит.

А что, солидный запас. Из репертуара группы Любе, «Самоволочка», «Комбат», «Ребята с нашего двора». «Улочки московские», «Люберцы» и «Не рубите мужики». От Высоцкого было, «Я Як-истребитель», «Песня-лётчика», «Он не вернулся из боя» и «Охота на волков». Ну и разные песни, например, «Батальонная разведка», «Дорога на Берлин», «На безымянной высоте». Также в «Кейптаунском порту», «Королева красоты», «Черный кот», «Чужая свадьба», «Сяду в скорый поезд», «Всё, что в жизни есть у меня», и «Эти глаза напротив». Может показаться что как-то всё вперемешку, и военные и про мирную жизнь, любовь, но это не совсем так, песни были так сгруппированы, что отторжения вызвать не должны. Сначала военные песни, я описывал что что вижу, то и пою. Вот и описывал как в самоволки бегал, как наблюдал работу комбата. Как вели бой лётчики и погибли. Тут тот же рассказ выдал что и в прошлый раз в теле капитана Макеева. Тогда очень хорошо зашло, надеюсь и тут также будет. Описал что видал это, прорываясь в составе окружённой части к нашим. Как закончил петь военные песни, напомнил, что помимо войны есть и мирная жизнь, а любовь не истребима ни в мирное время, ни в военное, и нужно любить, всегда, в любое время, потому что этого потом может не быть. Потому исполнял бодрые и такие сильные песни, которые точно запомнятся слушателям. Ну и на прощание диктор сказал, что я отбываю на новое место службы. Но они надеются, что мой репертуар на этом не закончиться. Я кстати подтвердил, сообщив, что у меня в запасе много песен, ещё около сорока не исполнил, из тех что сам придумал и разработал. Диктор взял с меня слово что в следующую встречу, когда бы она ни была, обязательно исполню другие. На чём и попрощались.

Ну я в отдельный кабинет, там заканчивали оформлять авторство. Я помогал писать нотные листы для каждой песни. Кстати, шесть песен сразу застолбили певцы студии, чтобы исполнять, я дал добро. Это оформили на бумаге. Разрешение. Уже стемнело, звёзды снаружи были, небо чистое, когда я покинул здание телерадио, и поехал к Вере. Та ждала меня, я ей ранее позвонил, сказал, что по радио выступать буду, потом к ней. До этого не встречались, та удивилась что я в форме простого бойца был, я сменил гимнастёрку, тут петлицы чёрные были и эмблемы танкиста. Вот и переночевал у Веры. Живот у той уже солидной. Та сразу поверила, что девочку ждёт, когда я сказал, видимо сама ожидала. Всё живот поглаживала, любимицей её называя. А что, по возрасту давно своих детей нужно иметь, поэтому ребёнок у той долгожданный. Вера карьеру делала, ранее не до этого было, а тут подумала, почему бы и нет? Так что ребёнок был сделан ею осознанно, и та приняла это, что скоро мамой станет. Ну а уже после душа, у той своя квартира, лёжа в постели, сказал:

- Танкистом я уже был, как видишь, не особо понравилось. Перспектив нет. Хочу пойти по линии кинопередвижки, стать военным киномехаником. Корочки есть. Как это можно сделать?

Мы уже с полчаса обсуждали моё выступление, оказалась Вера не только сама слушала, но и кому могла, позвонила и сообщила, включая её непосредственного начальника. Кстати, тот тоже форму надел, призвали, по Политуправлению будет служить, получил звание старшего батальонного комиссара.

- Всем этим Политуправление занимается, их направление. Просто иди к ним, покажешь корочки, тебя с руками оторвут, у них таких киномехаников, к тому же с шофёрскими документами, остро не хватает. Сразу возьмут, не думая. Вон, к Карпухину, к начальнику нашему и иди, он как раз это направление и будет курировать. Я теперь его замещаю. Приняла управление киносетями. Половину наших людей и техники выгреб, призывав на службу, а мне теперь как?

- Ага, понял. Воспользуюсь советом, спасибо. А по кадрам, тут тебе никто не поможет кроме тебя собой. Делай набор в школах, среди старшеклассников. в основном среди девчат, потому как парней, как выучишь, тут же постараются призвать на службу. А девчат только добровольно. Тут ты и штаты пополнишь и не отберут. Если только кто языкастый кого уговорит. Ну и условие ставь, пока год не отработает никакой семьи или армии. Курсы увеличивай. Это в твоих силах.

- Да, в моих, сама об этом думала. Но насчёт девчат совет хороший, спасибо. Кончено работа киномеханика тяжёлая, но если оформить бригады по две-три девушки, точно справятся. Фонды у нас есть, оформим помощниками киномеханика. Продуктовые наборы будем выделять, из оплаты с колхозов.

Та быстро развила тему, что я подсказал, вслух обсуждая со мной некоторые моменты. Да той и особо подсказывать не надо, сама до всего доходила. До полуночи общались. А с утра, та завтраком покормила, и проследив как ту отвёз личный шофёр на место работы, сам поехал к главному зданию Политуправления КА. Машина ночь стояла у окон дома, где квартира Веры. Порядок, целая, даже бензин не слили, что бывает. И довольно часто. Там машину припарковал, и козыряя командирам, явно политсостава, хотя и два армейца было, прошёл в здании. Корочки киномеханика четвёртого класса, шофёрское удостоверение и характеристику с места бывшей работы, что Вера сама написала, я предъявил дежурному. Сообщив что мне рассказали об острой нужде таких специалистов, и вот решил вызваться. Тот сразу направил в нужную службу. А там Карпухин, бывший начальник московских киносетей. Тот мне обрадовался, узнал, что разжалован, с лишением всего, на меня мол чужой провал списали, покивал, и тут же велел подчинённому оформлять меня к ним на службу. Именно на кинопередвижку. А прежнее направление аннулировали, те могли это делать, отправив информацию в батальон, чтобы в дезертиры не записали. К обеду я уж принимал машину на базе. Забавно, это моя «полуторка», та самая на которой я работал. Её тоже призвали. Только проектор другой. Вообще новый. Так как я не новичок, оформили всё быстро, коробки жестяные с фильмами выдали, и направление на новое место службы, куда я должен прибыть железной дорогой. Да, теперь я числюсь за Южным фронтом. Подчиняюсь отделу пропаганды Политуправления фронта. Там острая нехватка кинопередвижек и вот мной и ещё одним специалистов, с такой же машиной, пополняли личный состав агитбригад.

А прибыть нам приказано в Запорожье. Причём Карпухин ехал с нами. Точнее мы с ними. Его туда направили, вот тот и набирал с собой лучших. Это я так понял. Кстати, бывший начальник похвалил, выступление по радио ему очень понравилось, как и песни. Уточнял, смогу ли я выступать как исполнитель в агитбригаде? Тут я сразу открестился, я киномеханик, а не певец. Пусть другие мои песни исполняют. Тот подумал и кивнул. Вот так машины на железнодорожные платформы, эшелон вообще чисто от Политуправления, немало нужного было, техники, и двинули. Через два дня с момента выступления на радио, наш эшелон уже покинул Москву и направился на юг. А я спал в кузове своей машины, расстелив на полу спальник. А что, воровство во время движения эшелонов очень серьёзное. На поворотах, где ход снижают, забираются на платформы и крадут что могут утащить. Сейчас слабо, каждый десятый эшелон грабят, а концу войны такие банды серьёзно обносили поезда и эшелоны. Охрана стреляла на поражение, но это их не останавливало. А я отвечаю тут за всё имущество. Лучше так посплю. Правда, места мало, много оборудования, ноги упираются в дверь, но меня это не смущало. Чёрт, а я даже бензин из бака слил, тот полный был, в две канистры. А вот мой напарник посмеялся на мои страхи и в теплушке ехал. Ну-ну. Ночью кстати стреляли, слышал два выстрела, проверил машину, у меня порядок, а вот машину напарника обнесли, дверь кузова хлопала. Надо же, золотое попадание. Однако я не материально ответственный и мне откровенно плевать было, что напарнику за это будет. Предупреждал? Не внял? Ну теперь это его проблемы.

Да, на ближайшей станции, после проверки, напарника задержали, Карпухин лично прибежал, опись провёл того, что сохранилось. Фильмы пропали, мелочёвка, но кинооператор на месте. Не успели, часовой спугнул. Так и ехали. Ещё что удобно, пока один ехал, питался своим. Мне выдали сухпай, но я горячим из своих запасов силы восполнял. Высадили нас почему-то в Днепропетровске. Потом по большой дуге колонна машин шла дальше. Кстати, узнал, дальше мост разрушен, вот почему нас раньше сняли. А напарника вернули, испуганного и взъерошенного. Под трибунал попал. Был сержантом, звание сняли, теперь такой же красноармеец, как и я. Как я считал, легко отделался. Всё дело в острой нехватке таких специалистов, да и Карпухин поручился за того. Если бы кинопроектор пропал, тот мне описывая жаловался, прокурор прямо сказал, расстреляли бы. Ну и вот так объезжая линию фронта, дальше. Пока до штаба фронта не доехали. Сутки стояли, оформляли, а после получив наряды, тут своя бюрократия, мы стали разъезжаться. Меня направили в штаб армии ВВС, буду крутить кино лётчикам. Уже начинаю, первое направление в Двести Десятый ближнебомбардировочный авиационный полк. На три дня, семь фильмов приказное там показать. Дальше в Двадцать Первую смешанную авиадивизию, начинаю с Шестьдесят Седьмого истреблённого авиаполка. Ну что ж, пора поработать. Я довольно потёр ладони, и выяснив, где нужный аэродром, покатил по первому месту работы.