Машину я оставил, мне её убирать не куда, и пробежался, уйдя подальше в поле. Местность открытой была, вот и сделал круг у стоянки где пленных держали. Мои догадки подтвердились, со стороны за группой наблюдали, сбегал туда, в четырёхстах метрах было с два десятка бойцов-окруженцев. Командовал там целый майор-стрелок, с сильной щетиной, рука в бинтах в косынке. Изучив их, ночь меня скрывала, я же их видел, как при свете дня, побежал обратно к машине. И вскоре продолжил движение. Нет, с генералами я решил ничего не делать, идея что мне показалось стоящей, после проведённой разведки ясно дало понять, что в эту игру лучше не влезать. Дело тухлое, как бы ещё крайним не стать. Я когда всё увидел, картинка сразу же сложилась. А среди окруженцев, что со стороны находились, там овражек, их не видно, удобно, наблюдатель повыше поднялся, думая, что в темноте его не видят, в чём тот ошибся, я сразу рассмотрел. Так вот, среди этой группы было шестеро в немецком камуфляже, под ней полевая форма солдат СС. Один точно офицер. Поняли? Похоже ожидается глубокое внедрение, немцы даже не пожалели отпустить для этого двух пленных советских генералов. Вскоре всего тот майор и будет внедрён, что спасёт генералов от плена. Потому и полицаи на охране, их уничтожить для немцев проблем нет, для достоверности. А бойцы «майора» скорее всего погибнут, тут думаю понятно почему. Изобразят что мертвы, ситуацию доведут до спешки, чтобы тела не успели осмотреть, бежать надо. Вполне рабочая версия. А зная немцев, специалистов Абвера и СД, уверен, что это только внешняя сторона дала, скорее всего там есть вторые и третьи уровни в этой операции. Возможно в группе генералов уже есть ещё засланцы, о которых исполнители сто процентов не знают.

Поэтому я и посчитал дело тухлым. Что я сделал. Не доехал до передовой, не успел, сегодня ночь была мной упущена, вот-вот рассветёт, поэтому ушёл в поле, выключив фары, катил пока не нашёл овраг, точнее берег какой-то заросшей речки. Машину под ветки нескольких ив загнал, хорошо скрыли густыми кронами. Купался уже при свете дня, дальше расположился рядом с машиной и вскоре спал. А рядом возилась кормилица, что возилась с двумя младенцами. Своей дочкой и моей. Ты помытые и сытые были уложены на одеяло, и спали. Да, нашёл кормилицу в Минске. Тут стоит описать подробнее. Я искал тех, кто согласится поработать на меня, выпечку делать, сдобу. Вообще нашёл, две бабульки начали выполнять договорённости, за пять дней неплохо так наготовили, каждый день, я время от времени посещал эту деревню на окраинах Минска. Забирал готовое, пополнял запасы. А тут приметил девушку, побиралась по дворам. Кормящая мать та. Причём, жена красного командира, как потом выяснилось, лётчик он. Пропал без вести, не вернулся из боя. Так вот, уйти не смогла, тут вообще множество беженцев попало в окружение. А я пообщался с ней и договорился. Куплю той дом в Москве, обеспечу, вообще полное содержание будет, но с условием, что пока идёт война, та будет заботится о моей дочке. На этом и ударили по рукам. К слову, документы сдал, свидетельство о рождении дочурки. Двадцатого года рождения написали, город Минск. Да нашёл роддом, немцы его под госпиталь приспособили, а там вышел на медиков, что больнице раньше работали. У одной нужные бланки были, да печать, написал и поставив печать, выдала. Платил продуктами, не деньгами. Вот и всё. Так что Марина Кравец устроилась рядом, но спать та не хотела, получила от меня котелок, продукты, запалила костерок, чуть в стороне и готовила для себя, пока мы с детьми спали. Охраняла наш покой. А как та тут оказалась, да с вещами, то я сказал, что под снотворным буду её вывозить. Поморщилась, но согласилась. Так себе объяснение, но хоть что-то.

Линии фронта тут не было, я не видел, немецкий танк «Т-IV» уверен полз, подминая пшеницу, я сидел за рычагами, выжимая что можно из движка. А что, как стемнело, я оставил место стоянки. На «У-2» провёл разведку, обнаружив, что линия фронта не сплошная, в некоторых местах наших войск вообще нет. Укрепрайон занят частично. Вернувшись, дальше на грузовике погнал. Стоит сказать, что на «И-153» я пока не летал, да мотор мощность терял, постукивать начал, ему явно требовался ремонт, не обслуживание, именно ремонт. Погонял, потратив ресурс, и вот. А самолёт я желал сохранить, на память. Так что доехал до передовой. Там стоянка моторизованной части. Две тонны бензина в бочках, этот ресурс потратить не жалко, оставлял у грузовиков и бронемашин, сняв часовых. На бочках лежали динамитные шашки, нашёл на одном из складов, шипели бикфордовы шнуры, а я угнал танк, и погнал прочь. Разрывы стояли позади немалые, там почти вся техника уничтожена, зарево на весь горизонт. Я шашки оставлял и на бензобаках машин. Вот так уйдя в поля, присмотренное место у передовой. И ушёл на нашу сторону. Дальше выехал на полевую дорогу и увеличил скорость, а то едва полз на двадцати километрах в час. На мягкой почве эта железка не разгонялась. Там укрепления свободно проехал, у «дота» маячил часовой.

Почему бензин потратил, думаю вы поняли. Место освобождал для «Опеля». Машина мне очень понравилась, с приводом на все колёса. Свежая. Не побегала. Оставлю себе. Так и катил, по пути встал отдохнуть, заодно на «У-2» проверил дорогу, тут до Мозыря рукой подать, дождался рассвета, а было уже двадцатое июля, и в нагло погнал дальше по трассе, что на Пинск шла, не выезжал, ночная воздушная разведка показала, что там серьёзная оборона, усиленная пушкой. Просто объехал город по окраине, распугивая удивлённых гражданских. Вот боец-обозник, бросил телегу, прыжком ушёл за штакетник забора, опознав танк, а я выехал на центральную улицу, после того как покрутился по улочкам района с частными домами, и подкатил к главной площади, где было также здание комендатуры, а это тут главная воинское командование. Тут вообще воевали сборные отряды и одна стрелковая дивизия. Однако они остались у передовой. Пока же рёв мотора стих, да, эффектное моё появление всех шокировало, слишком неожиданно появился вражеский танк, некоторые командиры, что моё появление застало на улице, застыли. Главное среди девяти командиров, что я насчитал, вдруг опознал майора Северова, что общался, кажется, с интендантом первого ранга.

Вот так открыл люк мехвода, я легко и быстро выбрался. Поправил шлемофон, и забрав вещмешок, «ППД» в хранилище, отберут, так что поправляя лямки, прикрыл люк, и уверенным шагом двинул ко входу в комендатуру, где уже с опаской выглядывал дежурный, в звании младшего лейтенанта. Опознав во мне советского танкиста, тот с заметным облегчением вздохнул, и тут же строго посмотрел на меня, спросив:

– Кто такой?

– Сержант Дмитриев, – козырнул я. – Командир танка, Сорок Третий танковый полк, Двадцать Второй танковой дивизии. Вырвался из окружения, угнав у немцев танк, а также сжёг около сотни другой техники. Включая танки.

– Это как? – удивился тот.

– Ящик с динамитом, разложил шашки на топливные баки. Потом пробежался, поджёг, прыгнув в танк, и прочь, а сзади взрывы раздавались. Часовые уничтожены, ножом их, поэтому тревога поднялась поздно.

– Так, заходи, – тот провёл меня в фойе, и протянул руку. – Документы.

Тот как раз изучал красноармейские корочки, мой комсомольский билет, когда со второго этаж спустилось три командира, среди которых явно один был военкомом. Все трое стараясь держать лицо, но явно были взволнованы. К тому же открылась дверь наружу и в фойе зашёл майор Северов, с лейтенантом ГБ, которого до этого я на улице не видел. Военком, тоже в звании майора, но уже армейского, требовательно спросил у меня:

– Сержант, это вы пригнали немецкий танк?

Северов что зашёл, внимательно слушал что я скажу, поэтому вытянувшись, дежурный также поступил, сообщил:

– Да, товарищ майор. Угнал у немцев, уничтожив моторизованную колонну в сотню единиц. Батальон СС. Случайно получилось, просто повезло.

– И как вы это смогли сделать, сержант? – поинтересовался Северов со спины.

– Динамитные шашки. Снял часовых, на топливные баки шашки. Пробежался поджигая шнуры, прыгнул в танк, и заведя, рванул прочь. Едва успел, как взрывы пошли. Зарево на весь горизонт было.

– Да, мне докладывали о многочисленных взрывах и пожарах в тылу вражеских войск, в стороне трассы на Пинск. С передовой сообщение пришло час назад, – подтвердил военком, хотя таких вопросов ему не задавали.

Я же обратился к военкому:

– Товарищ майор, в танке находится жена командира красной армии. С двумя грудными детьми. Сейчас она переплёвывает одного ребёнка. Нужна тёплая вода, и возможность привести себя порядок самой женщине, а также детей. Они совсем малютки ещё.

– Вывез семью красного командира, – прокомментировал Северов, подходя к дежурному и беря у него мои документы. – Чья жена?

– Летчика Кравцова, полк в Белостоке стоял. На «СБ» латал. Не вернулся из боя на второй день войны. Числится пропавшим без вести. Разведку приводил в окрестностях Минска, вот и приметил её. Из-за одного момента.

– Какого? – строго взглянул на меня Северов, армейцы пока молчали, явно передав права на допрос Северову.

– Один ребёнок мой. Дочка у меня, месяц ей, как раз сегодня.

– Из-за этого и не вышли со всеми? – уточнил тот, а видя, что я не отвечаю, а разглядываю пол, хмыкнул. – Есть ещё что доложить?

– Да, как раз по вашей линии. Ну и для Политработников информация есть, там их тема.

– Хорошо, пообщаемся.

Дальше всё быстро закрутилось. Марину с детьми отправили в госпиталь, в городе их несколько. Там медики помогут, и вода горячая и всё необходимое есть, тем более пелёнки стирать надо, весь запас вышел. Документы та сохранила, проверили их. И да, та была в танке. Я не убирал её с момента как там на берегу речки достал. Пока моторизованную колонну жёг, та ожидала далеко в стороне, в кабине грузовика, уложив рядом детей. Подъехал на танке, помог загрузится в боевое отделение, та не видела, как я грузовик убрал, и дальше вот до города по полям и дорогам, объезжая подальше скопления наших войск. Да и не было тут их, немцы тут тоже особо не наступают, второстепенное направление. Вообще удивило что целый моторизованный батальон обнаружил. Нечего ему тут делать. Пока та детьми занималась, отбежав, я на «У-2» взлетел и разведку провёл, а вернувшись, вот при свете дня и въехал в город. Было восемь утра. Северову выделили кабинет, хотя у его наркомата было своё здание в городе, и тут же пошли допросы. Вот и описывал, лейтенант записывал. Всё это письменно фиксировалось. Описал первый бой, как контужен был, отлежался в кустах. Ну и добрался до кормилицы, у которой дочка. Откуда та взялась, то мать её из русских, деревенская девушка. Тут тоже про врачебную ошибку сообщил. Как интендант один, вышел на меня и попросил помочь защитникам Крепости, также описал. Даже трижды, очень та история Северова заинтересовала. Кстати, две группы из Крепости, уже вышли к нашим, одной командовал полковой комиссар Фомин, там и медсанбат Доронина был. Тот в курсе был, мол, есть кому меня опознать, на что я пожал плечами. Меня там многие видели. Да, во время обеда, меня покормили щами и картошкой с тушёной капустой, хорошая тут столовая, я сказал Северову.

– А я ведь вас знаю.

– Да? – насторожился тот. – Откуда?

Стоит сказать, что отношение ко мне стало доброжелательным. Северову хватило звания и полномочий дозвонится до ближайшего аэродрома и отправить на разведку истребитель. Как раз перед обедом позвонили, устно доложились. Лётчик в указанном месте нашёл массу сожжённой техники. Некоторая ещё дымилась. Немцы там возились, явно целое собирая. В стороне была уцелевшая техника и её было куда меньше. Вообще к обеду я остановился на том моменте как свидетельство рождения для дочери добывал. Ведь никаких документов у той не было. Вроде и бумага не настоящая, но Северов её изучил и убрал в стопку документов, что были при мне. Теперь это первый документ Настеньки. Тот мне так и сказал. Я так понял, тот ничего против этого не имел. Раз я считаю ребёнка своим, то и записал на себя. В рассказе его многое интересовало, но я отметил два момента, что особо его привлекли, хотя тот старался не показывать этого. Первое, это интендант Лапшин, что якобы отправил меня помогать защитникам Крепости. Словесный вид попросил дать, я дал, выбрав мало чем примечательную личность. На вопрос предъявлял ли тот документы, пожал плечами. А зачем? На благое же дело посылал. Свой значит. Тот только покивал, видимо потом будут дополнительные вопросы по этому якобы интенданту. Второе. Это заряжающий, красноармеец Звонарёв, тело которого я не обнаружил, когда пришёл в себя и вернулся к подбитой машине. И вещмешка его не было. Были мой и мехвода. Возможно тот жив? Это моё предположение. Но Северов за это уцепился, уточнял. Понятно не всё я рассказывал, в основном как выживал в лесу, нося к кормилице дочку. Кормить. Один раз, когда к ней не подступиться было, немцы в доме на постой встали, повезло встретить девушку, жену лейтенанта-артиллериста. Описал кто там ещё в группе был. Тоже записали.

То есть, давал много информации, вот её принимали и анализировали. Однако, я уже говорил, закончил на Минске. Якобы собирал информацию и искал себе в команду танкистов. У Бреста я не нашёл. Ну и справку по дочери, в основном из-за неё туда и катался. Заодно выяснил что уходить стоит в сторону Пинска. Так ближе. Потом нас пригласили в столовую. Рядом с комендатурой была. Городская. Тут многие командиры столовались. Вот и нас сюда. Пообедали, уже чай пили, я за отдельным столиком сидел, майор с подчинённым за соседним, и сказал вот такие слова. Это Северова и заинтересовало.

– Отец как-то на вас показал. На улице, сказал кто вы. Лично мы не знакомы.

– Дмитриев, Александр, – явно что-то вспоминая, сказал Северов. – Из Киева же ты. Ну да, похож на отца.

То, что майор знаком с отцом Виталия, для меня сюрпризом стало, я думал контакты лучше наладить. Всё же по сути милиция это отдельная служба в наркомате НКВД, потом их распределят, а тот оказывается действительно с ним знаком. Надо же. Сюрприз. Впрочем, то чего хотел, добился. Нет, не стал лучшим другом майора, но кирпичик в сторону хорошего отношения, заложил. Про отца тот не спрашивал, понимал, что я не в курсе, с момента начала войны. Даже кивнул, когда я попросил письмо написать, сообщить, что жив, воюю. И да, когда вернулись, дали лист, и возможность написать письмо, я привычно сложил треугольник и написал адрес. Прочитают, не важно, отдал майору, тот отправит, он обещал. Да так и написал, сообщил что жив, воюю, велел предавать приветы всем родным. Вот и всё. Главное весточку дать. Ну и дальше пошли допросы. Вот так описал что усыпил Марию, всё равно узнают, и доехал до Кобрина. Глядь, а танков нет, только следы волочения. Немцы нашли и на сборный пункт уволокли. Злость была, сложно описать, но я постарался. В общем, сжёг я танки свои, нашёл на сборном пункте. Ну и соседние. Дальше на угнанной машине в сторону Пинска. Как к колонне присоединился. Там Мария приходить в себя начала. Дочками занималась. На острый момент, как дети почти сутки без еды, как-то не обратили внимания. Надеюсь проскочит, скажу, что левых кормилиц находил. Дальше как на днёвку встали на берегу речки. Ночью выехали, оставив тех ожидать, уничтожил технику, танк захватил, бросил грузовик и вот мы, не встретив никого, спокойно по полям до города доехали.

– Ясно, – постучав карандашом по листу бумаги, хотя это лейтенант вёл записи допросов, сказал Северов. – А по какой теме со мной хотел поговорить? Ну и к Политуправлению что за дело?

– Вы же понимаете, что я на орден нацелился. Вывести два боевых танка, с боем, это дело такое. Экипаж никак не мог найти, одни стрелки попадались. А там немцы нашли стоянку и уволокли их. Обидно. Обе машины уже на ход поставил, бензин нашёл две бочки. А тут мне попалась машина, я вам документы сдал, там офицерские книжицы, вон отдельно бечёвкой перевязаны, четыре. Кабриолет ехал. Расстрелял из «ППД», ну и когда обыскивал, в багажнике вдруг нашёл мешки. Открыл, а там бархатная ткань, в золотом обрамлении. Даже глазам не поверил, достал и развернул. А это знамя. Отряда НКВД. Там ещё мешки, продолжил изучать, семь советских воинских знамён. Одно стрелковой дивизии, остальные полковые и вот отряда. Вывез я их, спрятал на подъезде в город. Мало ли чего?

– Да, тут твои ожидания, думаю, оправдаются. Тут действительно на награду не поскупятся, – осмысливая услышанное, сообщил Северов, причём говорил медленно, переваривая. – Впрочем, и наша служба может принять знамёна. Политуправлению штаба ближайшей армии мы сообщим. Или сразу в Москву. А к нам какое дело?

– Тут дело такое. Очень оно плохо пахнет. Я когда понял куда мог случайно влезть, у меня волосы на голове зашевелились, и я оттуда рванул быстрее собственного визга.

– Уже интересно, – действительно серьёзно заинтересовался Северов. – Рассказывай.

Тот по моим рассказам уже понял, что я серьёзный командир, всё у меня по-деловому, всё по полчкам разложено, ну педант я, это видно, и вот такие слова его заметно напрягли. Что ещё я такое принёс, дурно пахнущее? Вот и начал описывать.

– Помните, я описывал как мы на грузовике присоединились к колонне и Пинск проехали?

– Да, под утро свернули в поле и встали у речки.

– Именно. Только я там часа два на дороге потерял, отпустив колонну. Дело в том, что следуя за колонной, увидел костры. А там советские пленные. Старший командный состав. И даже генерала рассмотрел. Охраняли не немцы, а полицаи. Меня это жутко заинтересовало. Думал с танками не вышло громко выйти, а тут освобожу генерала и полковников, выйду с ними, ну орденок хотя бы какой да дадут. Ну девушка мне очень нравилась, одноклассница, обещал орден, а грудь всё пустая. Что я за геройский танкист, и без ордена? Война уже сколько идёт?

– Мотивы мне твои понятны, продолжай.

– Я отъехал от них. В низину спустился и скатился на обочину. Колонна ушла. Мария спит, уже отходит от снотворного. Я её и вывез из Минска под видом трупа. Для захоронения. Вот и побежал обратно. Генералов-то там даже два оказалось. Второй, кстати, вроде из авиации. Но не уверен. В лицо обоих не опознал. Может и видел где, но незнакомы. А тут смотрю, я же говорил, после контузию ночью видеть хорошо стал, со стороны наблюдатель. В нашей форме, красноармеец. С винтовкой «Мосина». Полицаев всего одиннадцать было, при пулемёте, у двоих немецкие пистолет-пулемёты. В принципе справлюсь. А вот что за конкуренты? Это что, я освобождаю, а эти прибегут на всё готовое? Ну я и решил глянуть. И хорошо, что глянул, не влез в эти дела. Там два десятка бойцов при майоре-стрелке. Такой не бритый, видно, что давно плутают по этим местам, живут на природе. Рука в косынке, в бинтах.

– Какая рука?

– Левая. Причём рана явно есть, морщился, потирая. Только вот там же было, шесть эсэсовцев, в камуфляжных костюмах. Я таких видел, машины мелькали пару раз, ещё у Кобрина, по повадкам бойцы не из последних. Все в кепи были, но один явно офицер. Он с майором и общался. Я подполз, на немецком говорили. Про бордель, что открывают в Кобрине, ничего серьёзного. Ну меня всё и сложилась. Эти, так называемые окруженцы будут отбивать наш старший комсостав, и выводить к нашим. Уверен, охранять их со стороны до конца будут. Потому и полицаи на охране. Хотя до этого я ни разу не видел, чтобы им доверяли проводку крупных колонн, тем более старший комсостав. Их вообще перевозят на машинах, в кузовах. Полиции немцам же не свои, их не жалко.

– В смысле?

– Есть такое дело, немцы за своих мстят. Окруженцы убили двух солдат, так немцы в деревне расстреляли двадцать человек гражданских. Женщин, стариков. По десять за каждого солдата. А на полицаев им плевать.

– Да, понимаю, их не жалко.

– Вот и я, когда это понял, и сделал оттуда ноги. Да ну к чёрту с этим связываться? Я не знаю, что там немцы собирались провернуть, но лучше от этого держаться подальше. Так что покатил прочь, пока вот у берега речки не встал. Вот теперь всё что хотел, рассказал.

Северов был задумчив, явно что-то анализировал, а он умён, очень умён, не меньше меня понимал, что там и двойное дно может быть. Пока же закончив записывать показания, тот свои подписи поставил, и стал всё складывать в папку. Посмотрев на меня, майор сказал:

– Собирайся, летишь с нами в Москву.

Ну а что, вещмешок и свёрнутый в рулон комбинезон, там ж шлемофон, остались у дежурного, я в форме был, на голове пилотка. Так что забрал, и ждал у выхода. Танк ещё в обед куда-то угнали два командира-танкиста, куда, меня не извещали. Ещё прошло опознание. Сам Доронин приехал. Мы кстати обнялись. Тот с ходу меня опознал, свои показании дал, в другом кабинете. А так всё подтвердилось. Северова кстати это не удивило, ожидал такого. Ну и вот на машине, дальше на полевой аэродром, где ожидал семиместный одномоторный самолёт, с верхним разложением крыла. Причём не только мы двое были, а ещё Мария Кравец, наши дочки. Я попросил их взять. Ну и четыре пассажира дополнительно. Напросились через военкома. Кстати, военком в городе ещё и комендант, попросил взять их, мол, торопятся. Весь полёт я проспал. Детишки если хныкать начинали, Мария их быстро успокаивала. И да, Северов в курсе наших договорённостей о покупке дома и обеспечению, лишь бы дочку мою та вырастила. Ну пока я воюю. Не из меня, я тут отказался говорить, из неё вытащил. Даже спросил у меня, почему в Киев к родным не хочу отправить? Пожал плечам и сообщил что просто боюсь, могут и не понять. А раз взял на себя ответственность, то буду держать до конца. Тот явно не согласился, но моё решение принял. Обещал помочь с покупкой дома. Откуда деньги не спрашивал, хотя все вещи мои проверили, даже швы прощупали. Так что доставили благополучно, никто нас не перехватил, при полном господстве авиации противника в небе. Посадка была не на военном аэродроме, что меня удивило, а на гражданском, Аэрофлота. Просто я его знаю, и пусть тут стоял полк ПВО на «мигах», он всё равно был гражданским. Машина уже ждала, вот мы и поехали в город. По пути заахали к знакомым майора, тут коммуналка, и оставили Марию. Её уже проверили, личность подтвердили. Та не сирота, с Владимира она, и родственники там есть.

А меня в казармы столичного гарнизона устроили. Хорошо, что не в камере. Да, сдал я знамёна, представителей Политуправления тут не было, с Северовым приехали, я сбегал к кустам, и принёс два мешка с плотным содержимом, тот изучил, запечатал, и в самолёт. С нами те прилетели. По ним я отдельный рапорт писал. Ну а дальше начались допросы уже на Лубянке. И работали другие следователи.

– Нет, тут интенданта Лапшина нет, – изучая разложенные на столешнице фотографии, сказал я.

Хотя Лапшин был, фото его. А в его кабинете была фотокарточка, новые хозяева не успели выкинуть, тот с каким-то капитаном стоял на фоне Крепости, вот и запомнил, и опознал на фото сразу. Но официально нет. Так что пусть гадают кем тот интендант был, и зачем ему нужна помощь для Крепости. Почему не узнал? А может в тот день, где он мне якобы отдавал приказ, тот уже у наших был, о чём есть свидетели? Зачем мне так подставляться?