Постмодернизм возник во Франции в начале 70-х годов XX века и в 80-е гг. распространился по всему миру. Благодаря средствам массовой информации он становится интеллектуальной модой132. Постмодернизм выражает глубокое разочарование в итогах всего предшествующего развития, утрату веры в человека и гуманизм, разум и прогресс, во все прежние идеалы и ценности. Главная причина его появления связана с глобальным кризисом западного общества – это непрерывные войны, унесшие миллионы человеческих жизней, экологические проблемы и появление ядерного оружия, угорающее самому существованию человеческого общества. Деструктивные тенденции в жизни современного общества не могли не отразиться на умонастроениях интеллигенции, они вызывали разочарование в возможностях научно-технического процесса, ощущение бессилия науки и неверие в разумность существующего мироустройства. Все это, по мнению постмодернистов, является результатом рационалистического отношения к жизни, научной революции и веры в бесконечный прогресс. Другими словами, на рационализм и науку постмодернисты возлагают ответственность, чуть ли не за все беды нашей цивилизации.
Постмодернизм, в отличие от неклассической философии, удерживавшей в себе определенные черты классики, полностью отвергает все достижения последней. Это отношение к классической философии наглядно представлено в книге Ж. Делёза «Логика смысла». Она стала очень известной в значительной мере благодаря блестящей рецензионной статье М. Фуко, открывавшейся словами, что «возможно, когда-нибудь нынешний век будет известен как век Делёза». В своей книге Делёз претендует на ниспровержение фактически всей предшествующей философии. На философов он смотрит как на психотоников и ставит им клинические диагнозы. Так, согласно Делёзу, и д е а л и з м (названный им «врожденной болезнью платонизма») логично расценивать как «маникально-депрессивную форму философии», т.е. как философскую паранойю. «Досократическая» же философия ранних греческих мыслителей, которых принято называть «физиками» и относить к материалистической линии, Делёз называет «философской шизофренией»133.
Постмодернисты отвергает почти все фундаментальные понятия классической философии, такие как: бытие, объективная реальность, истина, разум, развитие, противоречие, история, прогресс и т. д. Вместо этих категорий они используют свои понятия: тело, деконструкция, дискурс, симулякр, ризома, нарратив, сюжет, которые не несут никакой ценной информации, но зато звучат оригинально. Постмодернистская философия отказывается от категории бытия, которая в классической философии была одной из основных и фиксировала достоверный факт существования объективного мира. На место бытия приходит язык, точнее текст. Оказывается, что мир не существует независимо от интерпретации, он начинает существовать только в интерпретациях и благодаря ним. Поэтому невозможно определить, какая реальность является подлинной, а какая – мнимой. Текст не отражает реальность, а творит новую. Таким образом, весь мир – это бесконечный и безграничный текст. Объективная реальность – это конвенция, продукт нашего соглашения. Постмодернизм абсолютизировал многозначность текстов и их относительную самостоятельность, провозгласив «ничто не существует вне текста». Но если текст – единственная реальность, то нет проблемы соотношения субъекта и объекта познания. Между собой можно сопоставлять только тексты. Гносеологические категории объекта и субъекта упраздняются. Отрицание субъекта как познавательного центра именуется постмодернизмом децентрацией.
Другим фундаментальным понятием и методом постмодернизма, выдвинутым Ж. Деррида, является деконструкция. Этот новый методологический подход направлен на разрушение уверенности в том, что текст обладает единственным и фиксированным значением. Цель деконструкции – избавиться от «метафизики присутствия» и начать понимать текст как самодеконструирующийся феномен. В процессе деконструкции текст подлежит не познанию или пониманию, а свободным интерпретациям, число которых неограничено. Безбрежный плюрализм интерпретаций означает, что не может быть истинной или ложной интерпретации, поскольку понятие истины – «реликтовый принцип». В классической философии истина объективна, её содержание не зависит от познающего субъекта. Постмодернизм отрицает объективность истины. Любая попытка обнаружить истинную сущность вещей обречена на неудачу, поскольку истина – не более чем «лингвистическая, историческая и социальная конструкция», подлежащая устранению.
Функции философии и науки, заключающиеся в познании бытия, постмодернистами отвергаются. Так, известный американский постмодернист Р. Рорти в книге «Философия и Зеркало природы» пишет: «Цель книги заключается в том, чтобы подорвать доверие читателя к „уму“ как к чему-то такому, по поводу чего нужно иметь „философский взгляд“, и „познанию“ как к чему-то такому, о чем должна быть „теория“ и что „имеет основание“, а также к „философии“, как она воспринималась со времен Канта»134. По мнению Рорти, вся «платоновско-декартовско-кантовская» традиция опиралась на миф – веру в существовании Истины. Эту веру он называет фундаментализмом. Задача философии, по Рорти, не поиск истины, а разговор и коммуникация. Философия должна переориентироваться с познания истины на разговор и общение; новая философия должна основываться не на объективности, а на иронии.
Постмодернисты отказываются от признания факта существования всемирной истории и идеи прогрессивного развития общества. В классической философии история рассматривается как закономерный процесс смены эпох, как движение из прошлого через настоящее к будущему. Согласно постмодернизму, история представляет собой хаос совершенно случайных событий, не обладающих внутренней связанностью, не подчиняющихся какой-либо необходимости или логической последовательности. История – это рассказ («нарратив», по их терминологии), открытое пространство бесконечных интерпретаций, поэтому сколько «рассказчиков» (историков, философов, социологов, политологов) столько и историй. Вместо концепции социального прогресса постмодернисты выдвинули идею «конца истории». Отсюда негативное отношение к возможности теоретического обоснования путей развития общества и перспектив его изменения.
Основные принципы постмодернизма – это тотальная критика традиционных ценностей рационализма, классической философии, негативное отношение к научному познанию, признанию материальности мира и законов исторического развития, отказ от истины и беспредельный релятивизм. Постмодернисты превратили философию в дискурс, то есть в пустой разговор обо всем и ни о чём. В силу присущего им нигилизма они не обогатили философию новыми конструктивными концепциями, а, напротив, разрушили её. Постмодернистская мода с её пафосом деконструкции и разрушения, – пишет Д.И.Дубровский, – «это вовсе не признак творческого стиля наступающей новой эпохи, не форма выражения причастности к высшему уровню культуры, а всего лишь одна из реакций части интеллектуальной элиты на мучительные трудности вставших перед нами проблем». «В истории культуры, – продолжает он, – тотальное разрушение всегда отбрасывало к варварству… Ни одна культурная ценность прошлого до сих пор не отменялась, на их фоне постмодернистская ультра – жалкие пигмеи, одержимые комплексом Герострата»135.
Сами постмодернисты очень высоко оценивают свое творчество. Согласно Р. Тарнасу. с позиций постмодернистского мышления на многих горизонтах открылись неожиданные возможности, позволившие приблизиться к тем духовным проблемам, которыми так давно «тяготилось и мучилось современное мышление». Он пишет: «Эпоха постмодернизма – это эпоха полной неясности и несогласия относительно природы реальности, однако на её долю выпало, как из рога изобилия, сказочное богатство взглядов и воззрений, и из этой неиссякаемой сокровищницы можно черпать какие угодно идеи, вооружаясь ими для решения великих задач»136. Какие же новые горизонты открывает нам постмодернизм, помимо отрицания объективной реальности, закономерности истории, истины и философии? Объектом философских размышлений Делёза оказалось мировосприятие алкоголиков и шизофреников. Оказывается, интерес к шизофрении у постмодернистов не случаен. Об этом свидетельствует работа Делёза и Гваттари «Анти-Эдип: капитализм и шизофрения», в которой обосновывается глубокая взаимосвязь между шизофренией и современным западным обществом, которое «производит шизофреников так же, как шампунь Dop или автомобили Renault, с тем единственным различием, что шизофреников нельзя продать»137.
Помимо шизоанализа представителей философского постмодернизма занимает и проблема фаллоцентризма. Деррида утверждает, что европейский идеал полного овладения истиной носит агрессивный и сексуально окрашенный характер. Важнейшей чертой метафизики присутствия является примат мужского начала, поэтому логоцентризм может быть осмыслен и как фаллоцентризм. Делёз разъясняет: «Теперь ясно, что сексуальная организация – это предочертание организации языка, так же как физическая поверхность была подготовкой для метафизической поверхности. Фаллос играет важную роль на всех стадиях конфликта между ртом и мозгом. Сексуальность находится между едой и говорением; и в то же самое время, когда они отделяются от деструктивных поглотительных влечений, сексуальные влечения внушают первые слова, составленные из фонем, морфем и семантем. Сексуальная организация уже наделяет нас всей точечно-линейно-поверх-ностной системой; а фаллос как объект = Х и слово = Х играют роль нонсенса, распределяющего смысл по двум базовым сексуальным сериям – прегенитальной и эдиповой»138.
Большинство постмодернистов имеют филологическое образование, но смело, и широко используют естественнонаучные понятия. Американские ученые А. Сокал и Ж. Брикмон в книге «Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодернизма» поставили задачу показать, как постмодернисты используют физико-математические понятия и термины. Они свободно рассуждают о научных терминах, о которых имеют, в лучшем случае, лишь смутные впечатления, используют их, не задумываясь о том, что они означают. Например, с точки зрения Ж. Лакана, структура невротика и есть тор (то есть сама реальность) (Глава 2), с точки зрения Юлии Кристевой, поэтический язык есть сила континуума (Глава 3), а с точки зрения Жана Бодрийара, современные войны разворачиваются в неевклидовом пространстве (Глава 8)139.
Используя научные термины в таком контексте, в котором они не имеют вообще никакого смысла, постмодернисты, по мнению Сокала и Брижмона, пытаются поразить и, главное, смутить не подготовленного специально читателя, а также использовать престиж точных наук для того, чтобы придать блеск собственным рассуждениям. История создания книги «Интеллектуальные уловки» началась с розыгрыша. Удивленный и возмущенный безграмотными работами постмодернистов, получившими широкое распространение среди американской университетской интеллигенции, Сокал предложил модному культурологическому журналу «Социальный Текст» пародию на постмодернистскую литературу. Статья под громким названием «Нарушая границы: к трансформативной герменевтике квантовой гравитации», переполненная глупостями и явными нелепостями, была принята и опубликована, как бы в ответ на выступления отдельных ученых против постмодернистов. Её содержание было построено вокруг высказываний таких известных авторов как Ж. Делёз, Ж. Деррида, Ф. Гваттари, Ж. Лакан, Ж.-Ф. Лиотар и других французских постмодернистов.
В статье ставилась под сомнение устаревшая «догма», согласно которой «существует внешний по отношению к нашему сознанию мир, содержание которого независимо от отдельного человека и всего человечества в целом», а далее категорически утверждалось, что «физическая реальность», точно также как и «реальность» социальная, является лингвистической и социальной конструкцией». На основе дальнейших глубокомысленных рассуждений делался вывод, что «число π Эвклида и сила притяжения G Ньютона, которые до сих пор считались постоянными и универсальными, теперь должны рассматриваться как исторически преходящие». И вся статья в том же духе. Публикация этой статьи, да ещё в специальном номере оказалась для издателей «Социального Текста» самым радикальным из возможных разоблачений.
Сокал и Брикмон подчеркивают, что для естественных наук постмодернизм не представляет никакой опасности. Но от модной сегодня постмодернистской бессмыслицы страдают гуманитарные науки, где «языковые игры» заменяют собой строгий анализ социальной реальности. Как отмечают многие отечественные критики постмодернизма, для него характерен безграничный релятивизм и вопиющие концептуальные противоречия, при которых логические аргументы вообще теряют всякий смысл и то, что отвергается явно, используется неявно. Например, Рорти доказывает, что гносеология (в его терминологии «эпистемология») должна быть изгнана из философии, поскольку гносеологические проблемы суть псевдопроблемы. Но преследуя такую цель, он фактически строит «свою» гносеологию. Фуко провозглашает «смерть автора», но сам действует как вполне живой субъект, строит свои концепции, в том числе о «смерти субъекта», претендующие на публичное признание.
Возникает вопрос: почему, несмотря на всё это, постмодернизм получил широкое распространение и популярность? Постмодернизм – это яркий пример раскрученной философии, Делёза и других его представителей за рубежом величают не иначе как выдающимися и величайшими философами современности. Современное западное общество при всем своём внешнем демократизме управляется финансовыми и политическими элитами, использующими средства массовой информации в собственных интересах. По мнению А.В.Бузгалина, постмодернизм представляет собой ответ на социальный «заказ» неолиберализма – современной буржуазии и рынка140. Рынок конца XX века стал мощной тоталитарной системой, всесторонне влияющей на человека. «Для хозяев рынка, – пишет Н.И.Губанов, – постмодернистская философия и следующая из неё методология является очень выгодной. Они формируют человека полностью лояльного, послушного существующей экономики и политической системе»141.
Постмодернизм, несомненно, не является магистральным направлением современной философии, а представляет собой одну из её побочных ветвей. Ведь если философия не может претендовать на истину и не является адекватным отражением действительности, то возникает вопрос: что может дать такая философия человеку и обществу, зачем и кому она нужна? Современная цивилизация вступает в ту стадию, которую принято называть «информационным обществом». А информационная цивилизация может твориться только рационально мыслящими людьми, владеющими научной философией, которая позволяет человеку ориентироваться в современной быстро меняющейся действительности.
ЛИТЕРАТУРА
1. Бузгалин А. В. Постмодернизм устарел (Закат неолиберализма чреват угрозой «протоимперии») // Вопросы философии. 2004, №2.
2. Гадамер Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.
3. Губанов Н. И. Нищета философии постмодернизма //Философия и общество. 2007. №1.
4. Делез Ж. Логика смысла. М., 2011.
5. Делез Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. Екатеринбург, 2006.
6. Джеймс У. Воля и вера. М., 1997.
7. Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М., 1991.
8. Дубровский Д. И. Постмодернистская мода // Вопросы философии. 2001, №8.
9. Дьюи Д. Реконструкция в философии. Проблема человека. М., 2003.
10. Ерахтин А. В. Онтология в системе философского знания: монография. М., 2017.
11. Зотов А. Ф. Современная западная философия: учебное пособие. М..2010.
12. История философии: Учебник для вузов. М., 2008.
13. Ильин В. В. История философии. СПб., 2003.
14. Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 2001.
15. Пирс Ч. Избранные философские произведения. М., 2000.
16. Пирс Ч. Начала прагматизма. Т. 1. СПб., 2000.
17. Рорти Р. Философия и Зеркало природы. Новосибирск, 1997.
18. Сокал А., Брикмон Ж. Интеллектуальные уловки. Критика философии постмодернизма. М., 2002.