Прагматизм – основное направление американской философии, возникшее в США в 70-х гг. XIX века. Главные его представители: Пирс, Джеймс и Дьюи. Основателем философии прагматизма является Чарлз Сандерс Пирс (1839—1914), который был не только оригинальным философом, но и логиком, математиком, психологом, создателем учения о знаках (семиотики), он сформулировал программу нового философского течения и предложил термин для его обозначения.

Пирс выдвинул программу реконструкции философии, он обвинил всю прошлую метафизику в созерцательности, в отрыве от жизни и заявил, что философия должна быть не размышлением о первых началах бытия и познания, как это, начиная с Аристотеля, было характерно для всей предшествующей философии, а методом решения тех проблем, которые встают перед людьми в различных жизненных ситуациях, в процессе их практической деятельности. Философы, говорит он, постоянно спорят о «природе реальности», но спор этот станет бессмысленным, если определить реальность как свойство объекта не зависеть от той идеи, которую мы о нем имеем. Поэтому, например, «сон реально существует как феномен сознания, если кто-то реально его видит». Согласно Пирсу, реальность не существует сама по себе, независимо от человека. «Реальность вовсе не необходимо независима от мысли вообще, но только от того, что вы, или я, либо конечное число людей может думать о ней»124. Пирс стремиться «очистить» философию от «онтологической метафизики», которую он, не стесняясь в выражениях, называет «бессмысленной тарабарщиной» и «откровенным абсурдом».

В философии Пирса сочетаются две противоположные тенденции: позитивистская (эмпирическая) и объективно-идеалистическая, идущая от Платона. Противоречивость его философии обусловлена во многом конфликтом между религиозными воззрениями и идеалами свободного исследования природы. Признавая бытие бога, Пирс считал, что вера в него в значительной мере обуславливает человеческое поведение. И хотя рациональные доказательства бытия бога бесполезны, в поведении человека всегда есть рационально необъяснимый, непознаваемый «остаток», направляемый верой. Вера в него инстинктивна и основана на чувстве, а не на разуме, она корениться «не в голове, а в сердце».

В статье «Закрепление веры» Пирс вводит два важных понятия – понятие «сомнение» и понятие «верование». Речь здесь идет не о религиозном смысле, а о психологическом состоянии веры и сомнения, которые испытывает каждый человек. И сомнение, и вера оказывают позитивное воздействие, поэтому, каждое по-своему необходимо. Практичный человек, по словам Пирса, воспринимает сомнение как состояние неудовлетворительное: он стремиться избавиться от сомнения и достичь убеждения. Важна не истина, а твердое мнение или верование. Наши верования управляют нашими желаниями и руководят нашими действиями. Ведь порой нужно не столько знать и уметь рассуждать определенным образом, сколько обладать способностью принимать положения в качестве руководства к действию, даже если они ошибочны125. Разве не очевидно, что нашими действиями руководят вовсе не рассуждения, а убеждения, каким бы ни был их источник.

Мышление и познание в целом рассматриваются Пирсом как деятельность, направленная исключительно на регулирование отношений между организмом и средой, на выработку оптимальных приспособительных реакций. Наше знание об объекте исследования всегда является незавершенным и опровержимым. Это относится не только к обыденному знанию и знанию естественно-научному, но и к математике и логическим рассуждениям, всеобщность которых может быть опровергнута контрпримерами. Сущность любого объекта не заключена изначально в этом объекте и поэтому в процессе познания не раскрывается, а создается человеком, употребляющим данный объект с той или иной целью. Познание в своих специфических чертах обусловлено иррациональным аспектом нашей мысли – прежде всего нашими интересами. Мышление принимается за работу тогда, когда возникает сомнение, препятствующее действию – начинается поиск способа восстановить верование, готовность или привычку действовать. Человек вырабатывает разные типы действий и привычек. Эти привычки, будучи осознанными, образуют веру. Процесс познания Пирс понимает как переход от сомнения к вере. Отсюда следует, что все методы исследования суть не что иное, как способы укрепить веру, и потому они имеют скорее психологическое, чем гносеологическое или онтологическое основание.

Перечисляя способы укрепления веры, Пирс придает им статус методов. Эти методы различаются по степени надежности и эффективности, и первым из этих методов является «метод упорства». Человек, принявший этот метод, без колебания следует идее или теории, в которую он уверовал, и ничто не может заставить его пересмотреть свои взгляды. Но упорное следование какой-то идее, если социальная практика показывает ее ошибочность, может усложнить жизнь настолько, что может встать вопрос об элементарном физическом выживании человека. Это делает сферу применения метода упорства весьма ограниченной.

Второй метод – «метод власти» – более эффективен, потому что способствует закрепление верования не только в отдельном индивиде, как метод упорства, но и в обществе. Суть этого метода очень наглядно Пирс сформулировал следующим образом: «Пусть же действует воля государства вместо воли индивидуума. Создадим институт, цель которого состоит в том, чтобы привлечь внимание людей к правильным учениям, постоянно повторять их и обучать им молодежь; в то же время этот институт должен обладать силой, достаточной для того, чтобы предотвратить изучение, защиту и изложение противоположных учений. Устраним из представлений людей все мыслимые причины умственных изменений. Будем держать их в невежестве, чтобы они не научились думать иначе, чем они думают. Привлечем на свою сторону их страсти, так чтобы они относились к индивидуальным и необычным мнениям с ненавистью и ужасом. Запугаем и заставим замолчать всех тех, кто отвергает установленную веру. Побудим народ отворачиваться от таких людей и вываливать их в дегте и перьях или учредим расследование образа мыслей подозреваемых, и если они будут признаны виновными в том, что придерживаются запрещенных верований, подвергнем их примерному наказанию. Если полного согласия нельзя достичь иным образом, то поголовное избиение всех тех, кто не придерживается надлежащего образа мыслей, всегда оказывалось весьма эффективным средством для того, чтобы создать единое мнение в стране»126. Пирс одобряет этот метод, заявляя, что «для массы людей не существует лучшего метода, чем этот». Однако и он далеко не идеален, поскольку самая тоталитарная власть не в состоянии контролировать абсолютно все мысли и взгляды каждого из своих подданных в течение сколько-нибудь продолжительного времени.

Наиболее эффективным методом закрепления веры является «научный метод». В отличие от первых двух, зависящих от человеческого фактора и по этой причине глубоко субъективны, научный метод более объективен поскольку «мы можем с помощью рассуждения установить, каковы вещи в действительности и по истине, и каждый человек, если он обладает достоверным опытом и основательно обдумывает его, будет приведен к одному и тому же Истинному заключению»127. Однако реальность хотя и существует независимо от нас, в своих сущностных свойствах определяется нашим мнением о ней, поскольку мы видим в объектах только то, что отвечает нашим интересам в данный момент времени. По этой причине истиной для Пирса оказывается не соответствие высказывания описываемой им действительности, а его способность эффективно устранять сомнение и неуверенность. Научный метод считается наиболее успешным потому, что он в наибольшей степени способен поддерживать ощущение уверенности у тех, кто им пользуется. Но и этот метод не дает подлинного убежища от чувства сомнения, так как наше знание в силу его детерминированности интересами субъекта остается неполным.

Пирс резко критикует учение об объективной необходимости и подчеркивает принципиальную «погрешимость» любой теории. Он считает, что никакое знание не может быть окончательным и в любой научной теории всегда найдутся такие стороны и особенности, которые могут послужить почвой для сомнения у тех, кто данной теорией пользуется. А поскольку любое знание погрешимо, то и сама реальность нам недоступна.

Джеймс Уильям (1846—1910) – американский философ и психолог, один из главных представителей прагматизма. Широкое распространение этого течения началось в США с 1906 года, когда он прочел курс популярных лекций, которые были изданы под названием «Прагматизм». Историков философии и культуры привлекали не только труды Джеймса, но его биография и судьба его семьи, поскольку это было своего рода «портретом эпохи» в истории американской культуры128. Джеймс выступил против традиционной философии, признающей деление на материалистов и идеалистов и борьбу между ними. Прагматизм в современную эпоху, подчеркивал он, должен выступить как место «улаживания философских споров». Это именно метод, а не учение, и он носит нейтральный антидогматический характер. «Прагматический метод – это прежде всего метод улаживания метафизических споров, которые без него могли бы тянуться без конца. Представляет ли собой мир единое или многое, царит ли в нем свобода или необходимость, является ли он материальным или духовным? Все это одинаково правомерные точки зрения на мир, и споры о них бесконечны. Прагматический метод в подобных случаях пытается истолковать каждое мнение, указывая на его практические следствия. Какая получится для кого-нибудь практическая разница, если принять за истинное именно это мнение, а не другое? Если мы не в состоянии найти никакой практической разницы, то оба противоположных мнения означают, по существу, одно и то же, и всякий дальнейший спор здесь бесполезен. Серьезный спор возникает только в том случае, если мы можем указать на какую-нибудь практическую разницу, вытекающую из допущения, что права какая-нибудь одна из сторон»129. Джеймсу не нравилась любая философская позиция, в которой мир трактовался как реальность, отчужденная от человека. Он постоянно подчеркивал индивидуальный, личностный характер взаимоотношения человека с миром. «Другие умы, другие миры из того же самого однообразного и невыразительного хаоса! Мой мир – это лишь один из миллиона, равным образом реального для тех, кто может его выделить. Сколь различны должны быть миры в сознании муравья, каракатицы или краба!». Для человека, настаивал Джеймс, главный вопрос заключается не в том, каков окружающий мир сам по себе, а в том, как наилучшим образом устроится в нем, чтобы «чувствовать себя как дома во Вселенной».

Воззрения Джеймса являют собой сочетание эмпиризма с идеализмом и даже мистическим традициями. Идея бога для него истинна, поэтому он стремиться разрешить противоречие между распространением естественнонаучного знания и религиозной верой. Джеймс считал, что человеческая жизнь невозможна без религии, но ее основы все более подрываются развитием науки. Религия нужна человеку как источник дополнительных сил для жизненной борьбы, к тому же, подчеркивал он, вера в бога выгодна. Если я верю в религиозную гипотезу, а она окажется ложной, то я ничего не потеряю и не буду в худшем положении, чем атеист. Если же она окажется истинной, то я буду в выигрыше, так как обеспечу себе спасение.

Признавая невозможность объяснения явлений сознания из материальных факторов, он в то же время придавал этим факторам весьма существенное значение. Важнейшей заслугой Джемса было стремление устранить механические представления из учения о душе. Он выделяет следующие основные признаки сознания: сознание всегда является состоянием определенной личности, в сознании происходит постоянная смена его состояний («поток сознания») и он непрерывен; сознание – активное начало, выбирающее из различных состояний какое-либо определенное, как это часто проявляется в акте внимания и волевого усилия.

Джеймс выступил против традиционной концепции истины, согласно которой истина является отражением реальности. Развивая прагматическую установку Пирса, он понимает истину как успешность или работоспособность идей, как ее полезность для достижения той или иной цели к осуществлению которой стремится человек. Джеймс пытался выработать такое понимание истины, которое эффективно работало бы во всех областях – житейской, научной, этической, эстетической, религиозной. Результатом этих усилий и стало понимание истины как работоспособности. Если идея или теория позволяют мне успешно и с наименьшими затратами достичь целей, которые я перед собой ставлю, то для меня эта теория истинна. Критерием истины во всех случаях оказывается полезность.

Третьим видным представителем прагматизма был Джон Дьюи (1859—1952) – философ, социолог, логик и педагог. Фундаментальным понятием его философии был опыт, под которым имелись в виду все формы проявления человеческой жизни. «Опыт включает сновидения, нездоровье, болезнь, смерть, труд, войну, смятение, двусмысленность, ложь и заблуждение, он включает трансцендентальные системы, равно как и эмпирические; магию и суеверия, так же, как и науку». Опыт обозначает все, что переживается в опыте, деятельность и судьбу человека. Дьюи, как и Джеймс, был против разделения философии на материализм и идеализм. Это разделение, по его мнению, сложилось на основе разделения умственного и физического труда. Сформировалось два типа людей: люди занятые физическим трудом (им свойственен лишь низший вид познания, познание чувственных вещей), и люди образованные, занятые умственным трудом (для них характерно познание идеи). Сейчас нет основания для противопоставления умственного и физического труда, а поэтому устарело и противопоставление материализма и идеализма.

Основной проблемой современной философии, утверждает Дьюи, является ее неадекватность нынешней социальной и культурной реальности, она сильно устарела и давно нуждается в основательной модернизации. Он пишет: «Разделение мира на два разряда бытия, один из которых высший, доступный только разуму и идеальный, по сути, а другой – низший, материальный, изменчивый, эмпирический, доступный чувственному наблюдению, неизбежно оборачивается идеей о том, что знание по природе своей созерцательно. Это разделение предполагает и противоположность теории и практики, причем совершенно не в пользу последней. Но современный ход развития науки привел к колоссальным изменениям в жизни… философия, если только она не собирается порвать всякую связь с официально господствующим духом научности, должна также изменить свою сущность. Ей следует принять характер практический, стать оперативной и экспериментальной… Переход от созерцательного познания и философии к оперативным, действенным их видам вносит великие изменения в философию в целом. Этот переход вовсе не означает того, что достоинство философии пало с заоблачных высот на уровень грубого утилитаризма. Из него следует, что главной функцией философии является рационализация возможностей опыта, особенно коллективного человеческого опыта»130. В наше время основная задача философии, науки и научного метода заключается в наилучшем приспособлении человека к среде, в обеспечении успешного человеческого действия.

Дьюи полагает, что философия должна заниматься ценностными проблемами человека, этикой, социальной теорией, ее задача заключается в такой организации человеческого бытия, который способствовал бы улучшения образа жизни. Средством для этого должен стать метод науки и разума, который служил бы орудием, инструментом, соответствующим нашим прагматическим устремлениям. При этом идеи, теории призваны выступать в роли жизненно необходимых интеллектуальных инструментов. Отсюда и главная идея мыслителя, определяющая суть его философии, – инструментализм. По Дьюи, истинны те идеи, концепции и теории, которые успешно работают в жизненно важных обстоятельствах. Философ полагал, что предложенный им метод инструментализма пригоден для эффективного решения любых проблем в демократическом обществе.

Дьюи вошел в историю мысли XX века не только как философ, но и как теоретик и деятель образования. Его работы оказали огромное воздействие на мировую педагогическую мысль. Он верил, что образование – важнейший инструмент предоставления гражданам равенства возможностей и формирования демократического сознания. Жизнь показала, что принципы прагматизма, сформулированные в работах Пирса, Джемса и Дьюи, оказали существенное влияние на общий стиль американского мышления и практики, в том числе и политики. Рождение прагматизма в США не случайно, поскольку в этой стране, во-первых, не было устойчивых классических философских традиций, а во-вторых, здесь действие и успех всегда ценились превыше всех иных человеческих добродетелей.