Философия «научного материализма» сформировалась в конце 50-х годов XX века и получила широкое распространение в англоязычных странах (Австралия, Великобритания, Канада, США). Непосредственным идейным предшественником этой философии явился логический позитивизм. Развивавшиеся логическим позитивизмом идеи физикализма, редукционизма, выдвинутая ими концепция «единой науки», так же, как и свойственная им лингвистическая интерпретация философской проблематики, определили как форму постановки психофизической проблемы в «научном материализме», так и направления ее решения. «Научный материализм» явился продуктом разложения логического позитивизма, он возник и оформился в русле постпозитивистского движения, которое связано с реабилитацией онтологической и вообще «метафизической» проблематики, зачислявшейся неопозитивистами в разряд псевдопроблем.
В центре внимания «научных материалистов» оказалась классическая философская проблема соотношения сознания и материи, духовного и физического. Начало дискуссии положила статья бывшего члена Венского кружка Г. Фейгла, озаглавленная «Ментальное» и «Физическое». Статья была опубликована в 1958 году в «Миннесотских исследованиях по философии науки» и содержала тезис о тождестве духовного и физического39. В следующем году австралийский философ Дж. Смарт опубликовал статью «Ощущения и процессы мозга»40. Независимо друг от друга Фейгл и Смарт предложили новый подход к исследованию сознания, который затем был назван «теорией тождества». Фейгл, заложивший основы «теории тождества», приходит к выводу: «ментальное» тождественно «физическому» в том смысле, что «ментальные» термины и определенные нейрофизиологические термины имеют одинаковое значение, ибо их референты являются идентичными. Прогресс в нейрофизиологии, по мнению Фейгла, демонстрирует возрастающую корреляцию между ощущениями и мозговыми состояниями, и он считает, что не существует серьезных логических трудностей для доказательства возможности превращения этой корреляции в актуальное тождество. Это тождество не является логически необходимым, оно носит эмпирический характер, подобно тождеству терминов «Утренняя звезда» и «Вечерняя звезда», относящихся к одному и тому же объекту – планета Венера, а не тождеству 5=3 +2. Поскольку мозговые процессы интерпретируются как «физические», то «ментальное» оказывается подклассом физического. При этом достигается монистическая картина мира, основание которой, по убеждению Фейгла, является необходимым условием принятия материализма и решительной критики дуализма.
Согласно Смарту, в мире не существует ничего, помимо сущностей физики, и ничего, что не вело бы себя в соответствии с исключительно физическими законами. Считая себя сторонником линии Демокрита, Смарт выступает с позиций атеизма. «С тех пор» – пишет он, – как появилась теория Дарвина, объяснение целесообразности посредством «целей Бога» стало ненужным». Конечно, не все сущности, постулируемые современной физикой, необходимо должны быть материальными частицами. Пространственно-временные точки, числа и многие используемые в физике понятия являются гипотетическими понятиями. Но для философа принципиально важно осознавать, что онтология должна быть онтологией современной физики.
Теория тождества пыталась ответить на два вопроса: «Что такое ментальные события?» и «Что общее имеют два существа, когда они верят, что чувствуют боль?». На первый вопрос ответ был таков: каждое ментальное событие идентично физическому событию мозга. Этот ответ не вызывал возражения, поскольку он представлял собой обычный материалистический тезис. Ответ на второй вопрос звучал так: в каждом случае, когда существа верят, что они чувствуют боль, это происходит потому, что их мозги находятся в одинаковом физическом состоянии. Ответ на этот вопрос критики сочли нереалистическим. Ведь ментальные состояния у разных людей не могут быть тождественными, поскольку, во-первых, состояние физического вещества мозга у них не одинаково, а, во-вторых, люди с одинаковыми мозгами мыслят по-разному. Кроме того, против «теории тождества» выдвигают следующие аргументы: 1) физические явления (в данном случае мозговые процессы) всегда имеют определенную пространственную локализацию, «ментальные» – же явления не имеют такого свойства; 2) существенным свойством «ментальных» событий является то, что они даны субъекту непосредственно (например, мое болевое ощущение) и, следовательно, носят сугубо «личный» характер; физические же события даны нам путем наблюдения, носят «публичный» характер. Если «ментальное» тождественно «физическому», то тогда, например, мое болевое ощущение или моя мысль должны быть «публичными», наблюдаемыми для других людей в том же смысле, как и физические события. «Теория тождества» или «редуктивный материализм» – это физикалистское сведение психических явлений, состояний и процессов к подклассу физических явлений, состояний и процессов. Между сторонниками и противниками «теории тождества» в англоязычной литературе развернулась острая дискуссия. В результате сложились различные варианты решения проблемы отношения духовного и телесного: «редуктивный материализм», «элиминативный материализм», «функциональный материализм», «эмерджентистский материализм» и др. Детальный анализ различных вариантов «научного материализма» дан в статье Д.И.Дубровского, опубликованной в журнале «Вопросы философии»41. Сохраняя характерную для аналитической философии форму обсуждения этой проблемы, т.е. ее решения с позиций естественнонаучного мировоззрения и методологии, «научные материалисты» вместе с тем реабилитируют ее онтологический смысл. А это означает постановку вопроса о природе сознания, духовного, психического, а тем самым и вопрос о сущности человека, об отношении человека к окружающей его природе.
Отвечая на эти вопросы, «научные материалисты» стремятся обосновать концепцию материалистического монизма. Многие из них ссылаются на Демокрита, Ламетри, Гоббса как на своих идейных предшественников и прямо объявляют себя сторонниками традиций классического материализма. Они решительно критикуют идеализм и особенно дуализм, постулирующий существование сознания как особой, отличной от телесного сущности, отстаивая в противовес им «теорию тождества мозга и психики».
Центральным тезисом и исходной методологической установкой научных материалистов является утверждение, что весь существующий мир состоит исключительно из материальных сущностей и, следовательно, человек с его психикой в принципе не отличается от остальной природы. Отсюда следует, что «методы естествознания, в частности физики, способны дать исчерпывающее описание человеческого существа». Это означает, что духовные явления тождественны физическим, составляют подкласс физического. Возможность полной редукции духовного к физическому должна быть строго доказана научными исследованиями. Отсюда и само название этого направления – «научный материализм», подчеркивающее то обстоятельство, что обоснование материализма полностью зависит от науки и производится ее средствами. Но это и означает, что явления психики, мышления и сознания человека должны быть сведены к физическим процессам. Только таким путем якобы возможно провести линию материалистического монизма.
Проводимая здесь парадигма физикализма, дань которой отдали логические позитивисты, содержит достаточно четкие онтологические, гносеологические и методологические установки. Онтологическая установка включает в себя физикалистский монизм («все есть физическое») и физический детерминизм («все подчинено жестким физическим законам»). Гносеологической стороной этой установки является абсолютизация физического знания. Методологической установкой физикализма выступает редукционизм, т.е. сведение высших свойств материи – сознания, социально-личностных проявлений человека – к нейрофизиологическим, биологическим и, в конечном счете, физическим процессам и явлениям.
Развитие философии «научного материализма» было стимулировано теми громадными успехами, которые достигнуты в объяснении человека в конкретных науках. Многие ученые на Западе высказывают мнение о том, что исследования в области психологии, зоопсихологии, нейрофизиологии, психолингвистики, кибернетики, антропологии и других науках дали несравненно больше подтверждаемых знаний о человеке, чем философия за все время ее существования. Возникла объективная потребность в философско-теоретическом осмыслении этого знания. Этой потребности не отвечали спекулятивные и умозрительные концепции, сформулированные в рамках фрейдизма, неотомизма, феноменологии, экзистенциализма и тому подобных, тяготеющих к иррационализму учений. Успех могли иметь только сциентистские теории, совместимые с монизмом и строгим физическим детерминизмом. Эта программа и была реализована представителями «научного материализма».
«Научные материалисты» стремятся обойти натурфилософскую постановку вопросов типа: «что есть сознание?», «что есть телесное?», «что есть человек?» Такого рода вопросы, считают они, находятся в ведении науки. Собственно философская стратегия научности состоит в том, чтобы проанализировать высказывания о духовном, телесном, личности с тем, чтобы установить корректные логические отношения между ними. При этом предполагается, что тщательно проведенный семантический, логический и лингвистический анализ таких рассуждений о духовном и телесном освободит решение традиционных онтологических проблем от априорных предпосылок, некритических допущений, спекулятивных домыслов и выявит их подлинный смысл.
Под влиянием достижений науки, материалистической философии и внутренней логики развития «научный материализм» претерпел определенную эволюцию в направлении от физикалистского редукционизма к материалистической диалектике. В этой эволюции, как мы уже отмечали, можно выделить историческую последовательность разновидностей «научного материализма», в которой возникновение каждой новой разновидности характеризуется новым отступлением от первоначальной редукционистской установки и усилением диалектических моментов в понимании сути и в решении психофизиологической проблемы.
Наиболее последовательная форма «научного материализма» связана с программой элиминации «ментальных терминов», она именуется «элиминативным материализмом». Здесь вопрос ставится не о редукции ментального к физическому, а о том, чтобы рассматривать ментальное как фиктивное, несуществующее. Так, согласно Р. Рорти, поскольку то, что мы называем ощущением, является не чем иным, как только мозговым процессом, термин «ощущение» утрачивает свое специфическое значение и становится ненужным, подобно тому, как оказался ненужным для объяснения заболевания термин «демон» после того, как были открыты вирусы, вызывающие это заболевание. «Ментальные термины» являются, по существу, терминами обыденного языка, они должны быть элиминированы в ходе развития науки (прежде всего нейрофизиологии) и заменены точными научными терминами. Ментальная онтология столь же архаична, как и онтология средневекового человека, который объяснял болезнь воздействием «ведьм». И подобно тому, как «язык ведьм» был заменен языком современной медицины, язык алхимии – химией, астрологии – астрономией, ментальный язык будет заменен языком науки. Таким образом, ментальные термины исчезнут из научного языка. «Материалист предсказывает, что нейрофизиологический язык победит»42. В статье «Современные концепции сознания»“, опубликованной в 1982 году, Рорти пишет, что всякое сущее может быть выражено лингвистически, а, следовательно, стать объектом научного исследование, объяснения и проверки. Понятие сознания лингвистически невыразимо, поэтому его нельзя считать сущим. Оно оказывается столь туманным, неявным и противоречивым, что напрашивается мысль о том, не является ли оно „«излишним ингредиентом» в нашей картине мира, «добавкой», лишенной какого-либо онтологического статуса. Сознание, по Рорти, подлежит такой же элиминации, как и понятие бога.
Другой представитель «элиминативного материализма», автор фундаментального труда «Материалистическая теория сознания» Д.М.Армстронг, заявляет, что всякая материалистическая теория должна быть бескомпромиссной в отношении постулата сознания, поскольку современная наука убедительно свидетельствует в пользу оправданности тезиса о том, что психическое есть мозговые процессы. По мнению Армстронга, «человек обладает лишь физическими, химическими и биологическими свойствами, которые, по всей вероятности, могут быть редуцированы к исключительно физическим свойствам»43.
Представители «функционального материализма» (Х. Патнэм, Дж. Фодор, Д. Деннет и др.) подвергают критике «теорию тождества» и доказывают, что психические явления эквивалентны не физическим процессам в их обычном понимании, а определенным функциональным состояниям живой системы по аналогии с функционированием ЭВМ. Патнэм подчеркивает, что «функциональная организация системы в принципе логически отличается как от описания в плане ее физико-химического состава, так и от описания в плане ее актуального и потенциального поведения»44. «Функциональные материалисты» подчеркивают реальность сознания, психики и видят эквиваленты психических явлений в мозговых нейродинамических функциональных отношений, которые не могут быть редуцируемы к известным физическим свойствам.
Критикуя «современный материализм», под которым он имеет в виду традиционный физикализм, Патнэм развивает свой, если так можно выразиться, «кибернетический» материализм, который, по существу, не выходит за рамки «научного материализма». Однако, «функциональные» материалисты делают определенный шаг вперед в понимании проблемы единства научного знания, уходя, впрочем, от анализа ее онтологического аспекта. Так, по мнению Дж. Фодора, традиционный физикалистский подход к проблемам единства науки «нуждается в либерализации»: «Нельзя ограничиваться сведением психологии к нейрологии. Научные теории могут унифицироваться более чем одним способом, возможно, многими путями»45. Показательно для взглядов Фодора то, что мозговые процессы, с которыми он соотносит «психологические состояния», трактуются им как «функциональные нейрологические состояния». Он считает, что приемлемая форма материализма должна основываться на четкой классификации психологических состояний соответственно с их функциональными эквивалентами.
Опираясь на достижения кибернетики, семиотики и системных исследований, «функциональные материалисты» рассматривают ментальные феномены в качестве специфических функциональных состояний, определяемых мозговой нейродинамикой, идентичной некоторым «мозговым лингвистическим структурам». Таким образом, «функциональные материалисты» преодолевают узкие рамки «физикалистского языка» и обосновывают объективное существование нефизических качеств.
Концепция «эмерджентистского материализма» оформилась в начале 70-х годов как альтернатива редукционистскому материализму. Наиболее полно она представлена в работах М. Бунге и Дж. Марголиса, где резкой критике подвергается, с одной стороны, идеализм и дуализм, а с другой – «научный материализм», особенно его физикалистские разновидности. Сущность концепции «эмерджентистского материализма» состоит в том, что духовные явления и вообще явления человеческой культуры определяются как «эмерджентные свойства» высокоразвитых материальных систем. Эти свойства называются эмерджентными потому, что они представляют собой продукт развития сложных материальных систем и присущи им лишь как целостным образованиям. Эти свойства воплощены в специфических по своей организации материальных субстратах и образуют новое качество по отношению к свойствам элементов и подсистем той же целостной системы, которой они присущи. Отсюда вытекает невозможность их редукции к физическим свойствам.
«Эмерджентистский материализм» имеет существенные различия в концепциях М. Бунге и Дж. Марголиса. Бунге, например, считает, что психическое является системным свойством высокоорганизованной материи (нейронных структур мозга), а Марголис полагает, что это несводимый атрибут материи, который в процессе ее эволюции приобретает сначала интенциональные, а затем культурные свойства. Бунге ограничивается «психобиологическим подходом», концентрирует свое внимание на анализе онтологиического плана проблемы и подробно рассматривает ее естественнонаучные основания, оставляя в стороне логико-гносеологический анализ и игнорируя социокультурный подход. В отличие от Марголиса, Бунге не подчеркивает качественной специфики социальных систем и отношений, подводя их под общий знаменатель с биологическими системами и отношениями. Правда, в книге «Научный материализм», где его концепция представлена в наиболее развернутом виде, целый раздел посвящен проблеме культуры. Но само понимание культуры у Бунге не вполне адекватно, поскольку он склонен к ее биологизации, к признанию того, что культура свойственна не только человеку, но и некоторым высшим животным46.
Наиболее последовательно и обстоятельно концепция «эмерджентистского материализма» развита в работах Марголиса. Если у Бунге, как и у других представителей «научного материализма», базой для их теоретических построений служит наука, то для Марголиса в качестве такой базы выступает культура, ибо наука является фрагментом культуры. В работе «Личность и сознание» Марголис подчеркивает, что личность не существует и не может быть понята вне культуры, а последняя, как и обусловливаемые ею свойства человеческой психики, принципиально не редуцируема к физическому базису и к сугубо телесным свойствам. Марголис убедительно опровергает точку зрения, согласно которой только идеализм и дуализм способны создать достаточные теоретические основания для объяснения духовных, в том числе творческих способностей личности, а также человеческой культуры вообще. Обосновывая принцип материального единства мира, Марголис отмечает, что «культурные сущности обладают особой онтологией»47, независимо от того, идет ли речь о личностях или о социальных объектах, которым нельзя приписывать психические свойства. Тем не менее, центральное место в системе «культурных сущностей» занимают личности, так как «деятельная энергия культуры проистекает из усилий отдельных личностей, действуют ли они индивидуально или коллективно…»48. Стремясь преодолеть ограниченность и слабость «физикалистского материализма», Марголис апеллирует к диалектике, широко использует категории качества, целостности, системности, развития. Но в книге Марголиса нет даже упоминания о диалектическом материализме, нет и ссылок на работы философов-марксистов. Это материализм без диалектики. В концепции «научного материализма» нет места и для категории идеального, которая не является чужеродным телом в системе материалистического монизма, а напротив, позволяет адекватно выразить специфику духовных явлений, их место и функцию в жизни человека и общества, преодолеть сциентистское понимание природы человеческого духа. Как отмечает Д.И.Дубровский: «Тут особенно ярко выступает конфронтация «научного материализма» и диалектического материализма по вопросу о сущности сознания, духовной деятельности»49.
Сравнение разновидностей «научного материализма» показывает, что в первом случае психическое фактически игнорируется, во втором – предпринимаются попытки его лингвистического сведения к понятиям физического, в третьем – допускается уже функциональная несводимость психического к физическому, а в случаях «эмерджентистских» разновидностей «научного материализма» речь идет о понимании явлений психики и сознания как эволюционных результатов развития единой материальной субстанции. Иначе говоря, в последних случаях предпринимаются попытки совместить принцип материального единства мира и принцип развития. Концепция «эмерджентистского материализма» становится заметным явлением в западной философии, она встречает поддержку не только у философов, но и у крупных представителей естествознания.
Таким образом, отказ постпозитивистов от многих догм позитивистской и неопозитивистской философии позволил им выдвинуть ряд новых идей, которые знаменуют значительный прогресс в западной философии науки. К этим идеям относятся: идея роста или развития научного знания; признание важной роли философии в развитии науки; выявление эволюционных и революционных форм развития науки; раскрытие неформальных, содержательных компонентов в научном исследовании. В рамках философии «научного материализма» так же был поднят ряд новых проблем, имеющих важное философское и общенаучное значение: проблема создания общенаучного языка, который избегал бы методологии метафизического редукционизма и философского дуализма; проблема естественноисторического происхождения мышления и сознания; соотношения естественного и искусственного интеллектов; взаимодействия методологий естественных, технических, гуманитарных и исторических дисциплин.
ЛИТЕРАТУРА
1. Дубровский Д. И. От «научного материализма» к «эмерджентистскому материализму» //Вопросы философии. 1987, №4.
2. Ерахтин А. В. Современная западная философия. Ч. 1. От позитивизма к постпозитивизму. Иваново, 1994.
3. Кун Т. Структура научных революций. М., 2003.
4. Лакатос И. Избранные произведения по философии и методологии науки, М., 2008.
5. Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967.
6. Марголис Дж. Личность и сознание. М., 1986.
7. Никифоров А. Л. Философия науки: История и теория. М., 2006.
8. Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М., 1985.
9. Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход. М., 2002.
10. Поппер К. Р. Логика научного исследования. М., 2005.
11. Поппер К. Р. Открытое общество и его враги. Т. 1—2. М., 1992.
12. Структура и развитие науки. М., 1978.
13. Фейерабенд П. Против метода. Очерки анархистской теории познания. М., 2007.
14. Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.
15. Armstrong D.M. Materialist Theory of the Mind. London, 1968.
16. Bunge M. Scientific Materialism. Dordrecht etc., 1981.
17. Feigl H. The «Mental» and the «Physical» // Minnesota Studies in Philosopy of Science. Minneapolis, 1958. Vol.3.
18. Fodor J.A. Materialism //Materialism and the Mind – Body Problem. Englewood Cliffs. 1971.
19. Putnam H. The Mental Life of S0me Machines //Modern Materialism: Reading on Mind – Body Identity. N.Y.; Chicago 1969.
20. Rorty R. In Defence of Eliminative Materialism //Modern Materialism: Reading on Mind – Body Identity. N.Y.; Chicago 1969.
21. Smart J.J. Sensations and Brain Processes //Philosophical Revew. LXVII. 1959. Vol. 68. №2.