Майкл Полани (1891—1976) – английский ученый, один из самых знаменитых представителей постпозитивистской философии и социологии науки. Он не был профессиональным философом. Его основная специальность физическая химия. Полани один из первых подверг серьезной критике позитивистское противопоставление философии науке. Основные итоги его размышлений по проблемам теории познания, психологии научного творчества, социологии науки нашли свое отражение в его главной работе «Личностное знание». Полани выступил против так называемого эмпирического фундаментализма, согласно которому ученый должен стремиться к исключению понятий, не имеющих чувственного прообраза. Он пытался переосмыслить свойственное позитивизму понимание объективности, как чисто эмпирической фактуальности, исходящее из противопоставления объекта познания его субъекту. Он настаивает на том, что человеку свойственно не абстрактное проникновение в суть вещей самих по себе, но соотнесение реальности с человеческим миром. Поэтому любая попытка элиминировать человеческую перспективу из нашей картины мира, считает Полани, ведет не к объективности, а к абсурду. Он обращает внимание на роль навыков, научной сноровки, мастерства, которые приобретаются лишь практическим участием в научной работе, настаивает на том, что полученная через органы чувств информация, значительно богаче той, что проходит через сознание, и «человек знает больше, чем может сказать». Поскольку науку делают люди, то получаемые в процессе научной деятельности знания, как и сам этот процесс, не могут быть деперсонифицированными. Сторонники М. Полани называют его позицию «посткритическим рационализмом».

Концепция Полани была встречена в штыки К. Поппером, который обвинил ее в иррационализме. Однако основной пафос концепции Полани состоял в преодолении «ложного идеала деперсонификации» научного знания, ошибочно отождествляемого с объективностью. Поппер, говорит Полани, больший иррационалист, т.к. вообще отделяет знание от человека, т.е. деперсонифицируеет его. «Идеал безличной, абстрактной истины подлежит пересмотру с учетом глубоко личностного характера того акта, посредством которого провозглашается истина»34. Обсуждая заглавие своей книги «Личностное знание», Полани отмечал: «Может показаться, что эти два слова противоречат друг другу; ведь подлинное знание считается безличным, всеобщим, объективным»35. Но для меня, подчеркивает он, – это активное постижение познаваемых вещей, действие, требующее особого искусства.

Концепция личностного знания как своеобразного синтеза всех способностей человека к познанию и формированию знания сформулирована Полани в следующих тезисах:

1. Науку делают люди, обладающие мастерством;

2. Искусству познавательной деятельности нельзя научиться по учебнику. Оно передается лишь в непосредственном общении с мастером;

3. Люди, делающие науку, не могут быть заменены другими и отделены от произведенного им знания, поскольку знания выражают в первую очередь индивидуальные особенности субъектов познания;

4. В познавательной деятельности чрезвычайно важными оказываются мотивы личного опыта, переживания, веры в науку, в ее ценность, заинтересованность ученого, личная ответственность.

Все это вместе дает личностный коэффициент, который нельзя исключить из познания. Объективность знания – миф. Какие бы нормы и критерии не задавались – познавательную деятельность невозможно привести в соответствие с ними. Личностный коэффициент включает в себя такие социально преобразованные качества как приверженность определенным культурным образцам, языку, некоторым стереотипам, социальным интересам. Для Полани личностное знание – это интеллектуальная самоотдача, страстный вклад познающего субъекта. Это не свидетельство несовершенства, но насущно необходимый элемент знания: «Страстность в науке – это не просто субъективно-психологический эффект, но логически неотъемлемый элемент науки. Она присуща всякому научному утверждению»36.

Полани по-новому осмысливает роль веры в познавательном процессе, отмечая, что долгое время вера была дискредитирована, но сегодня мы должны признать, что вера является источником знания. Разум опирается на веру как на свое предельное основание, но всякий раз, в отличие от религиозной веры, он способен подвергнуть ее сомнению. Появление и существование в науке наборов аксиом, постулатов и принципов также уходит своими корнями в нашу веру в то, что мир есть совершенное гармоничное целое, поддающееся нашему познанию.

Полани считает, что мастерство познания не поддается описанию и выражению средствами языка, сколь бы развитым и мощным он ни был. Научное знание, представленное в текстах научных работ и учебников всего лишь, некоторая часть, находящееся в фокусе сознания. Другая часть сосредоточена на половине так называемого периферического (или неявного) знания, постоянно сопровождающего процесс познания. Полани пишет: «Глаз „видит“ даже отсутствующие детали, если они по смыслу подходят к общей картине, а если какие-либо детали не имеют смысла, он их не видит; и таким же образом весьма малая внутренняя достоверность будет достаточна, чтобы придать высшую научную ценность предполагаемому факту, если только он согласуется с крупным научным обобщением, в то время как самые упрямые факты будут отодвинуты в сторону, если для них нет места в уже сформировавшейся научной схеме»37.

Неявное знание – это знание, которое нельзя до конца вербализовать. Оно чрезвычайно многообразно: предчувствие, догадки, страстность, телесные навыки и умения. Все это может быть передано только в процессе непосредственного общения учителя с учеником. Неявное знание неповторимо, уникально, в нем выражена степень вживания субъекта в объект. Оно не может быть критичным. Критиковать можно только вербализованное знание, упорядоченное, открытое для всех, к которому можно возвращаться снова и снова. Для самого ученого неявное знание более значимо, чем явное. Неявное знание выступает у Полани в качестве некоего глубинного слоя, на котором возвышается знание явное, попавшее в фокус сознания.

Стимул к развитию науки находится внутри личности: появляется яркая личность, собирает вокруг единомышленников и осуществляет прорыв в науке. «Научные открытия достигались страстными и напряженными усилиями сменявших друг друга поколений великих людей: эти люди сумели покорить все современное человечество силой своих убеждений. Так образовался наш научный взгляд на вещи, а логические правила дают лишь весьма худосочное резюме этого взгляда»38. Полани полагает, что история науки не может быть рассмотрена как единая линия. В ней возникают самые различные тенденции, в которых закладываются личные особенности конкретных субъектов познания и нельзя говорить о том, что новое знание более совершенно, чем отвергнутое. Это просто конкретный выбор конкретной эпохи, после которой история науки стала именно такой. Все теории относительны и несоизмеримы.

Полани, как и П. Фейерабенд, принадлежит к направлению исторического релятивизма, согласно которому научное знание складывается в зависимости от конкретной исторической ситуации и возможностей для конкретной личности ученого. Справедливо критикуя методологию логического позитивизма и подчеркивая роль неформальных, содержательных компонентов в научном исследовании, Полани из верного положения о том, что никакой метод не может подменить искусство и талант ученого, делает ложный вывод о малой пользе любых методологических исследований.